— Освобождай большую комнату, мы сюда переезжаем!
Диана с шумом бросила огромную дорожную сумку прямо на коврик в прихожей.
— Остальные Борькины вещи позже привезём, — распорядилась она таким тоном, будто уже была здесь хозяйкой.
Сестра стряхнула невидимую соринку с рукава светлого плаща и внимательно осмотрела квартиру, словно оценивала обстановку.
— Давай, Ника, не стой столбом. Нам до вечера ещё разместиться надо.
Вероника застыла в кухонном проёме, держа в руке лопатку. Позади неё на плите потрескивало масло, в котором подрумянивались сырники.
— Это ещё почему?
— Потому что так надо!
Диана небрежно бросила плащ на тумбочку.
— Хозяева попросили нас освободить съёмную квартиру. Цену подняли так, будто мы деньги печатаем. А нам, между прочим, кредит за машину выплачивать и Борису зимнюю куртку покупать.
Ника молча смотрела на сестру, поражаясь её бесцеремонности.
Последний раз они нормально виделись ещё на поминках. Три года назад, когда мама тяжело заболела, Вероника даже не раздумывала, кто должен быть рядом. Она собрала вещи, сдала свою маленькую студию на окраине и перебралась в родительскую двухкомнатную квартиру.
Именно Ника ухаживала за матерью. Кормила её с ложки, помогала вставать, ночами почти не спала.
Диана появлялась от силы несколько раз за год. Обычно по праздникам. Привозила торт, минут тридцать сидела возле маминой кровати, рассказывала о собственных проблемах, а потом спешила уйти, ссылаясь на неотложные дела.
Полгода назад матери не стало.
И теперь старшая сестра стояла в прихожей и уже распоряжалась квартирой так, словно давно здесь жила.
— Я чего-то не понимаю, ты почему до сих пор стоишь? — раздражённо спросила Диана, стягивая туфли прямо посреди прохода. — Иди освобождай комнату.
— Какую именно?
— Мамину спальню, конечно. Она просторнее. Мы с Борисом там устроимся, а ты переберёшься в маленькую комнату. Ничего страшного, потеснимся. Родные всё-таки.
— Ты случайно квартиру не перепутала?
— Ой, только не начинай, — отмахнулась Диана и уверенно направилась в гостиную. — Мы не чужие люди. Зачем нам платить аренду какому-то постороннему человеку и тратить деньги впустую? Тем более эта квартира принадлежит нам обеим. Половина по закону моя. Уже полгода прошло, пора наследством заниматься.
Она решительно двинулась к просторной комнате.
— Остановись.
Ника встала перед сестрой, перекрыв ей дорогу. Лопатку она по-прежнему держала в руке.
— Ой, напугала, — насмешливо фыркнула Диана. — Давай только спектакль не устраивай. Я вообще-то в свой дом пришла и имею на это полное право. Борька зарплату получит — коммунальные расходы будем пополам делить. Нормально заживём. Я тебе даже на кухне помогать стану.
Диана говорила напористо и при этом совершенно искренне считала своё предложение невероятно щедрым. Она всегда существовала именно по такому принципу: если что-то понадобилось ей, значит, остальные обязаны освободить место и ещё поблагодарить.
С лестничной площадки донёсся тяжёлый топот. Входная дверь открылась ещё шире, и в проёме появился Борис. Он запыхался, таща перед собой картонный короб с зимними вещами, поверх которого каким-то чудом удерживал старый торшер.
— Уф, ну и высоко вы забрались, — тяжело проговорил он. — Лифт опять сломался. Жена, принимай добро. Ника, привет. А ужин скоро? Я после работы голодный ужасно. А пахнет-то как вкусно.
Борис втиснулся внутрь, бесцеремонно потеснив Веронику плечом, и поставил коробку прямо на недавно вымытый пол.
— Не понял.
Он обвёл прихожую недоумённым взглядом.
— А вы чего вещи ещё не разбираете? Динка, ты ведь говорила, что нам достанется большая комната. Мы туда новую кровать собирались заказывать, потому что наша старая уже вся скрипит.
— Вот именно, Борька.
Диана упёрлась ладонями в бока.
— Только наша любимая родственница вдруг решила характер показать. Стоит тут, права качает и впускать нас нормально не хочет.
Ника прислонилась к дверному косяку.
— Убирайтесь отсюда оба.
— Чего? — Борис вытаращился на неё.
— Ты это… слова-то выбирай. Мы вообще-то не к чужим пришли. Нам что теперь, на улице ночевать?
— Не к чужим?
Вероника говорила спокойно, хотя внутри у неё уже всё кипело от этой удивительной уверенности, с которой эти двое распоряжались её жизнью.
— Тогда объясните мне, где вы находились последние три года?
— Ой, опять началось, — Диана демонстративно закатила глаза. — Старая пластинка. Сколько можно одно и то же вспоминать?
— Нет, ты всё-таки ответь.
Вероника оттолкнулась от косяка.
— Где вы были, когда маме каждый месяц требовались лекарства? Когда дорогие препараты нужно было покупать постоянно, а я сдавала свою студию и почти весь доход относила в аптеку?
— Ну ты же с ней жила! — резко выкрикнула Диана. — Тебе проще было за ней присматривать! У меня работа была, у Бориса сложный график. У нас тоже своих забот хватало.
— Проще?
Вероника сделала шаг к сестре.
— Это ты называешь проще — не спать по несколько ночей подряд? Одной поднимать и переворачивать взрослого больного человека? Я просила тебя помочь оплатить сиделку хотя бы на выходные, чтобы я могла просто выспаться. И что ты тогда сказала?
Диана отвела взгляд, но почти сразу вызывающе вскинула подбородок.
— У нас в тот момент машина сломалась. Ремонт срочный был. Нам важнее. Без машины Борис на работу нормально не доберётся.
— Зато летом вы прекрасно улетели отдыхать.
— Мы поездку заранее оплатили! — мгновенно перешла в наступление Диана. — Что нам оставалось, деньги терять? И вообще, продукты мы маме привозили.
— Мясо вы привозили целыми пакетами, — сухо заметила Ника. — Только в основном Борис его и съедал за выходные, пока вы здесь гостили на всём готовом. А самые необходимые вещи для мамы вы ни разу даже не купили.
Борис заметно поёжился. Подобные разговоры он терпеть не мог, особенно когда начинали вспоминать его привычку хорошо поесть за чужой счёт.
— Ну зачем ты снова прошлое вытаскиваешь, Ник, — попытался примирительно вмешаться он. — Сейчас обстоятельства совсем другие. Нам действительно жить негде. Хозяйка подняла аренду, ипотеку нам не одобряют. Родные ведь для того и нужны, чтобы помогать друг другу.
— Вот именно! — тут же поддержала мужа Диана. — Мы семья. И квартира наша общая!
Она снова попробовала проскользнуть мимо сестры в спальню, словно достаточно было переступить порог комнаты, чтобы окончательно объявить её своей.
Вероника опять загородила проход.
— Уйди с дороги.
Диана смотрела на неё уже откровенно зло.
— Я иду в собственный дом. И ночевать собираюсь на нормальной кровати. А свои обиды можешь оставить при себе.
— Никакого Бориса здесь не будет, — отчётливо произнесла Вероника. — И тебя тоже. Забирайте сумки и ищите другое место.
— Ну это мы ещё увидим!
Диана повысила голос.
— Ты вообще понимаешь, как это со стороны выглядит? Не строй из меня неизвестно кого. Я старшая дочь! Мне принадлежит половина квартиры! Не пустишь — сама дверь сломаю. Будешь знать, как с родственниками разговаривать!
— Ломай.
Вероника опустила лопатку и сунула свободную руку в карман домашних брюк.
— Давай. Только полицию я успею вызвать раньше.
— Да вызывай! — закричала Диана. — Совесть у тебя совсем закончилась! Мама бы ужаснулась, если бы увидела, как ты родную сестру за дверь выставляешь!
— Мама прекрасно знала, кто и как к ней относился.
Ника по-прежнему не повышала голоса.
— Особенно последний год. Когда вы даже поздравили её с днём рождения только звонком. Сказали, что заняты на даче.
— Мы картошку сажали!
— Вы шашлык жарили, Диана. Мама фотографии в интернете видела.
Лицо Дианы покрылось красными пятнами. Затем краска резко схлынула, ещё сильнее подчеркнув неровно нанесённый яркий макияж.
— Она всё прекрасно понимала, — продолжила Вероника. — Поэтому ещё год назад оформила на меня дарственную. На всю эту квартиру.
Борис застыл. Его руки, которыми он только что собирался расстегнуть куртку, так и остались поднятыми.
— Какую ещё дарственную? — наконец выговорил он.
— Самую обычную.
Вероника не отводила взгляда от сестры.
— Квартира полностью принадлежит мне. Никакого ожидания в полгода не требовалось. Документы давно оформлены.
В прихожей воцарилась тишина. Из кухни лишь доносилось громкое шипение забытых на сковороде сырников.
— Врёшь, — процедила Диана.
Голос у неё стал почти шипящим.
— Ты заставила её! Специально сделала так, чтобы мы реже приезжали, а потом всё имущество себе забрала!
— Я мешала вам приезжать?
На лице Ники появилась горькая усмешка.
— Я звонила вам и просила приехать, когда мама попала в больницу с воспалением. Вы даже трубку не брали.
— Это незаконно! — Диана сердито топнула ногой. — Я докажу, что она тогда не понимала, что делает! Ты её лекарствами накачала!
— Доказывай.
Вероника спокойно встретила её взгляд.
— Можешь начинать хоть сегодня. А сейчас уходите.
Она наклонилась, подняла картонную коробку с торшером, которую только что принёс Борис, и без лишних движений вынесла её за дверь. Коробка оказалась на пыльном бетонном полу лестничной площадки.
После этого Ника ухватилась за ручку огромного сестринского баула. Тот был очень тяжёлым, но злость придала ей сил. Она протащила сумку через прихожую и выставила следом.
— Эй, осторожнее! — всполошилась Диана. — Там сервиз лежит!
— Твои вещи — сама и следи за ними.
Вероника выпрямилась и показала на открытую дверь.
— Выход там. Свои желания оплачивай самостоятельно. Бесплатную гостиницу я здесь не устраиваю.
— Ты ещё об этом пожалеешь! — крикнула Диана, отступая к площадке.
Борис уже стоял снаружи и неловко переминался. Вмешиваться в разборки он явно не собирался. Ему хотелось спокойно поесть после работы, а не выяснять отношения с настоящей хозяйкой квартиры.
— Дин, пойдём, — негромко позвал он жену. — Хватит уже. Что-нибудь найдём.
— Я этого просто так не оставлю! — выкрикивала Диана, уже спускаясь на ступеньку. — Ты ещё узнаешь!
Вероника ничего ей не ответила. Просто закрыла дверь прямо перед разъярённой сестрой и повернула ключ в замке.
Ещё несколько минут с лестницы доносились сердитые крики Дианы и тихое виноватое бормотание Бориса. Потом раздались тяжёлые шаги, постепенно удаляющиеся вниз.
Вероника прислонилась лбом к прохладной металлической двери.
Сердце билось часто и тяжело. На душе всё равно было неприятно. Как ни крути, Диана оставалась её родной сестрой.
Но впервые за три изматывающих года Вероника почувствовала удивительную лёгкость.
Теперь каждый сам будет отвечать за собственную жизнь.
Из кухни внезапно потянуло явным запахом гари.
Ника вздрогнула, мгновенно вспомнила про оставленную на плите сковороду и поспешила спасать сырники.
Жизнь продолжалась.
