Леонид сидел за кухонным столом и старательно складывал коммунальные квитанции в ровную стопку.
— Две тысячи восемьсот, — произнёс он, даже не взглянув на Яну.
Она закрыла дверцу навесного шкафчика.
— Что две тысячи восемьсот?
— Вода. Горячая и холодная за прошлый месяц, — Леонид несколько раз постучал пальцем по квитанции. — Это совершенно неразумный расход, Яна. Нас трое, а воды уходит столько, будто здесь круглосуточно работает автомойка.
Яна опёрлась бедром о край столешницы. По привычке хотела скрестить руки на груди, но передумала и просто сунула ладони в карманы домашних брюк.
— Ничего необычного мы не расходуем. Я готовлю, стираю. Ева после занятий в художественной школе принимает душ.
— Вот именно — Ева, — Леонид наконец посмотрел на неё поверх тонкой оправы очков. — Твоя дочь каждый вечер торчит в душе минут по сорок. Я специально засекал. Просто стоит под водой и включает эту ужасную музыку. Это уже не гигиена, а откровенное расточительство и наплевательское отношение к семейным расходам.
Яна ощутила знакомое тяжёлое раздражение, которое в последние месяцы возникало всё чаще.
Вместе они жили уже два года. Когда Леонид впервые перебрался в её двухкомнатную квартиру, Яне казалось, что всё складывается удачно. Он работал логистом в большой компании, хорошо разбирался в бытовых вопросах, почти сразу починил неисправный сливной бачок и вообще производил впечатление надёжного мужчины, рядом с которым можно чувствовать себя спокойно.
Первый год ушёл на привыкание друг к другу. Леонид ценил порядок, и Яна старалась учитывать его привычки. Еве тогда исполнилось одиннадцать. Нового мужчину матери она встретила настороженно, но никаких истерик не устраивала.
Настоящие сложности появились примерно полгода назад, когда Леонид неожиданно увлёкся спиннинговой рыбалкой.
Новое занятие захватило его основательно. Сперва возле входной двери появился один длинный чехол с удилищем. Потом на лоджии образовалась целая стойка. Следом появились пластиковые контейнеры, тубусы, коробочки с силиконовыми приманками и катушки, цену которых Леонид предпочитал обычно не называть.
Хотя временами всё-таки хвастался.
Всего неделю назад он вертел перед Яной крошечную ярко-зелёную искусственную рыбку.
— Японский воблер, — почти торжественно рассказывал Леонид. — Редкая вещь. Балансировка идеальная. Через знакомых ребят заказывал. Представляешь, сколько стоит? Примерно как твои зимние сапоги.
Яна тогда ничего не ответила.
Они собирались летом съездить в санаторий, однако в последнее время общие сбережения пополнялись почти исключительно из её зарплаты администратора стоматологии. Леонид же премии тратил на то, что называл заботой о своём «ментальном здоровье».
И теперь именно он устраивал ей разбор из-за расхода воды.
— Лёнь, девочке тринадцать лет. То, что она ежедневно принимает душ, совершенно нормально, — Яна постаралась говорить спокойно.
— Ненормально — не считаться с человеком, который тебя содержит, — отрезал Леонид. — Я в этот дом вкладываюсь. Продукты покупаю. Интернет вперёд на полгода оплатил. А в ответ что? Никакой благодарности. Беспорядок и одно потребительское отношение.
В прихожей хлопнула входная дверь.
Вернулась Ева. Послышался глухой удар рюкзака о пол, потом зашаркали кроссовки.
— Ева! — моментально повысил голос Леонид. — Обувь поставь на полку! Сколько ещё тебе повторять?
Из прихожей донеслось недовольное сопение. Кроссовки зашуршали по полу, после чего дверь комнаты девочки резко закрылась.
Леонид поморщился так, словно у него внезапно заболел зуб.
— Видишь? Ноль уважения. Ни ко мне, ни к тому, что я здесь делаю.
Он отодвинул квитанции, встал и прошёл мимо Яны на лоджию. Открыл шкафчик, достал специальную микрофибровую салфетку и начал тщательно протирать блестящее удилище недавно купленного спиннинга.
Яна смотрела ему в спину и всё чаще не понимала, куда исчез мужчина, рядом с которым она когда-то представляла свою старость.
Леонид не превратился в какого-то страшного человека. Он не пил, не распускал руки, исправно ходил на работу. Просто постепенно, почти незаметно, он заполнял собой всё пространство её квартиры, вытесняя привычную жизнь Яны и дочери.
На следующий день у Яны был выходной.
Из магазина она вернулась раньше обычного, неся два тяжёлых пакета с продуктами. Тихо открыла дверь, разулась в прихожей. Леонид в тот день работал из дома.
Яна прошла по коридору и вдруг остановилась возле приоткрытой двери комнаты дочери.
Леонида там быть не должно было.
Но он находился внутри.
Ева была в школе, а Леонид ходил вдоль свободной стены с жёлтой строительной рулеткой в руках. Он вытягивал металлическую ленту, прижимал её к стене, шевелил губами, что-то высчитывая, а затем записывал цифры в небольшой блокнот.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Яна с порога.
Леонид вздрогнул. Металлическая лента с резким треском втянулась обратно в корпус.
Он повернулся и при этом совершенно не выглядел смущённым.
— О, ты уже вернулась. Я тут кое-что рассчитываю.
— Что именно ты рассчитываешь в комнате моей дочери?
Яна оставила пакеты прямо на полу возле двери.
Леонид спрятал рулетку в карман домашних брюк и направился на кухню. Яна пошла следом.
— Присядь, — сказал он, показывая на стул. — Нам поговорить надо. Я давно собирался.
Яна осталась стоять.
— Говори. Я и так услышу.
Леонид пожал плечами, достал смартфон, несколько раз коснулся экрана и положил его перед ней на стол.
— Посмотри сюда.
На экране была открыта страница какого-то учебного заведения. На фотографиях улыбались дети с мольбертами, а за ними виднелись кирпичные здания среди сосен.
— И что это?
— Художественный лицей-интернат в соседней области, — размеренно объяснил Леонид. — Отзывы отличные. Ребёнок полностью погружается в творческую среду. Педагоги профессиональные, а не как в вашей местной студии в подвальном помещении.
Яна продолжала смотреть на телефон, ещё не понимая, зачем муж показывает ей этот сайт.
— И зачем мне это? Он находится примерно в ста километрах отсюда.
— Потому что это почти идеальное решение для оптимизации нашей жизни, — Леонид сложил пальцы перед собой и посмотрел на неё с видом человека, который всё давно продумал. — Еве там будет лучше. Пятидневное проживание, питание входит в стоимость. На выходные сможет приезжать домой. А если привыкнет, можно и выходные проводить там. У них предусмотрена такая программа.
Смысл его слов начал постепенно доходить до Яны.
— Ты предлагаешь отправить моего ребёнка в интернат? За сто километров от дома?
— Я предлагаю нормальный выход из ситуации, — поправил её Леонид. — Давай смотреть объективно. Сейчас у нас квартира напоминает проходной двор. Девочка занимает лучшую, самую светлую комнату. Двенадцать квадратов. И ради чего? Чтобы разводить там беспорядок и хамить мне? Такая обстановка никому не идёт на пользу.
Он поднялся и начал прохаживаться по кухне, сцепив руки за спиной.
— Я всё заранее подсчитал. Обучение платное, это да. Но если сложить расходы на её питание здесь, воду, электричество и прочее, получится примерно одинаково. Зато освободится комната.
Яна медленно перевела взгляд со смартфона на Леонида.
— И что ты собираешься делать в освободившейся комнате?
— Кабинет, — без колебаний ответил он. — Яна, мне действительно необходимо место для работы. Дважды в неделю я работаю из дома. На кухне невозможно нормально сосредоточиться. У окна прекрасно встанет компьютерный стол. А вдоль стены, которую я только что измерял, идеально разместятся профессиональные стойки для удилищ. На лоджии постоянно меняется температура. Японский графит от этого портится. Такие вещи должны храниться при нормальной влажности.
Каждая его фраза падала в тишину кухни тяжело и отчётливо.
— То есть… — Яна говорила очень медленно, стараясь удержать голос ровным. — Ты ходил с рулеткой по комнате моей дочери, чтобы проверить, поместятся ли там твои спиннинги?
— Я думал о нашем будущем! — возмутился Леонид.
Он действительно выглядел так, словно совершенно не понимал, что её так задело.
— Яна, ты хоть рассуждай здраво! Еве уже тринадцать. Пора постепенно становиться самостоятельнее. А мне необходимо своё пространство, чтобы нормально работать и обеспечивать семью. Я больше не могу существовать в этом бесконечном детском саду!
Леонид подошёл ближе.
— Решай. Либо Ева переезжает в лицей на пятидневку, и мы наконец начинаем жить как нормальные взрослые люди, либо я больше ни во что не вмешиваюсь. Терпеть её подростковый эгоизм я больше не собираюсь.
Яна внимательно смотрела на стоящего напротив мужчину. На аккуратно подстриженную бороду, тонкую оправу очков, уверенную позу человека, привыкшего считать себя хозяином положения. И вдруг она осознала удивительно простую вещь.
Ей не было больно.
Не хотелось ни плакать, ни повышать голос, ни устраивать скандал.
В голове словно что-то окончательно встало на место: этот мужчина больше не должен находиться в её квартире. И лучше всего — чтобы он ушёл отсюда прямо сейчас.
— Я тебя поняла.
Яна развернулась и молча покинула кухню.
Она прошла по коридору, не удостоив взглядом оставленные на полу пакеты с покупками, распахнула дверь лоджии и ступила на холодный бетон.
Здесь располагалось настоящее царство Леонида. Три специальные стойки для удилищ. Ровно выставленные тубусы. Прозрачные пластиковые коробки с блёснами и приманками, тщательно распределёнными по цвету и весу.
Яна наклонилась и выдвинула нижний ящик хозяйственной тумбы. Внутри лежал рулон огромных чёрных мешков для строительного мусора — плотных, прочных, объёмом сто двадцать литров. Весной она покупала их для хозяйственных работ на даче.
Она оторвала один пакет и резко встряхнула его, расправляя.
Потом сняла с полки ближайший органайзер. Тот самый, где хранились дорогие японские воблеры, стоимость которых Леонид недавно сравнивал с ценой её зимней обуви.
Бережно перекладывать снасти Яна не собиралась.
Она щёлкнула защёлками, открыла коробку и перевернула её над мешком.
Яркие пластмассовые рыбки с сухим шорохом посыпались на чёрное дно.
— Эй! Ты что делаешь?!
Леонид буквально влетел на лоджию.
За стёклами очков его глаза стали огромными.
— Отойди от моих снастей!
Яна даже не ответила.
Она собрала с полки несколько рыболовных катушек, не заботясь о том, что леска тут же начала путаться, и бросила их вслед за приманками.
— Ты совсем с ума сошла?! — Леонид дёрнулся к ней, собираясь перехватить её руку.
Яна резко отстранила его локтем.
— Освобождаю пространство, — совершенно спокойно произнесла она.
Следом она оторвала второй мешок.
Сняла со стойки дорогой японский спиннинг из графита.
Из груди Леонида вырвался какой-то странный сдавленный звук.
Ломать удилище Яна не собиралась. Она просто засунула его в огромный пакет целиком. Кольца цеплялись за плотный полиэтилен. Следом внутрь отправился второй спиннинг, потом третий.
— Ты ненормальная! — закричал Леонид, окончательно растеряв свой привычный деловой вид. — Ты вообще понимаешь, сколько это всё стоит?! Я в эту квартиру душу вкладывал! Я сантехнику ремонтировал! Интернет оплатил!
Яна туго стянула пластиковые завязки на первом мешке.
После этого достала из кармана телефон.
Несколько месяцев назад она установила приложение грузового такси. Тогда собиралась отвезти старый комод матери на дачу, но поездка так и не состоялась. Платёжная карта уже была сохранена в приложении.
Программа открылась практически мгновенно.
Яна несколько раз коснулась экрана.
— Что ты делаешь? Кому звонишь? — Леонид метался по тесной лоджии, но силой вырывать мешки у неё не решался.
— Грузовая машина будет через двенадцать минут, — Яна подняла на него спокойный взгляд. Ни злости, ни слёз в её глазах не было. — Всё спустишь сам. Кабинета в этой квартире у тебя не будет. И тебя здесь тоже больше не будет. Собирайся.
Леонид застыл.
Он смотрел на Яну так, будто перед ним стояла совершенно незнакомая женщина.
— Ты это серьёзно? — нервно усмехнулся он, пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность. — Из-за этой малолетней хамки ты решила семью разрушить? Да кому ты будешь нужна в сорок пять лет? Ещё и с ребёнком! Ты одна даже коммунальные расходы не потянешь!
— Потяну, — спокойно ответила Яна.
Она крепко завязала второй мешок и ногой придвинула его к двери лоджии.
— Заодно начну воду экономить.
Телефон в её руке коротко завибрировал.
Яна взглянула на уведомление.
— Машина уже назначена. Белый «Форд Транзит». Стоит возле второго подъезда. Бесплатное ожидание — пять минут. После этого начнут считать простой. Оплатишь сам.
Леонид открыл рот, явно собираясь произнести очередную язвительную фразу, но вдруг посмотрел на огромные чёрные мешки. Внутри вперемешку лежало всё то, что последние полгода занимало в его жизни едва ли не главное место.
Вся его самоуверенность словно испарилась.
Он наконец понял: Яна не истерит.
Не пытается его напугать.
Не ждёт, что он извинится и всё вернётся на прежние места.
Это действительно конец.
Леонид молча подхватил оба мешка. Тяжело дыша, протиснулся мимо Яны в прихожую. Наскоро сунул ноги в ботинки, даже не став завязывать шнурки.
Через несколько секунд щёлкнул замок входной двери.
За стеной тяжело загудел лифт.
Прошло две недели.
Яна сидела на кухне. На столе перед ней постепенно остывала тарелка с румяными оладьями.
Напротив устроилась Ева. Девочка раскачивала ногой под столом и с увлечением рассказывала матери о новой преподавательнице по композиции.
Яна слушала дочь, подперев подбородок ладонью, и время от времени поглядывала в окно.
Квартира теперь казалась непривычно просторной.
Никто больше не засекал, сколько минут Ева проводит под душем.
Никто не заполнял лоджию дорогими игрушками, одновременно читая остальным лекции об экономии.
А главное — по комнате её дочери больше никто не ходил со строительной рулеткой, примеряясь, куда поставить стойки для удилищ.
