— Виктория, я вообще ничего не понимаю. А еда где?
В голосе Стаса, донёсшемся из телефона, звенело такое возмущение, будто дома произошло настоящее чрезвычайное происшествие. Где-то рядом недовольно переговаривались люди, хлопали дверцы кухонных шкафчиков, кто-то раздражённо что-то спрашивал.
Виктория спокойно поправила мягкий вязаный плед, лежавший у неё на коленях. За автобусным окном одна за другой проносились высокие сосны, залитые тёплым утренним солнцем.
— Какая именно еда, Стас? — сдержанно поинтересовалась она, даже не меняя позы.
— В смысле какая?! Обычная! — почти гаркнул муж, отчего динамик телефона захрипел. — Мама приехала, Глеб с Кариной приехали. Мы все на кухне стоим, открыли холодильник, а там пустота! Ты куда продукты дела?
— Никуда я их не дела. Я просто в этот раз ничего не покупала. И готовить тоже не стала.
На другом конце повисла тишина.
Потом Виктория услышала приглушённое возмущённое бормотание. Судя по интонации, Алевтина Макаровна уже интересовалась, что происходит.
— Подожди… Как это ты ничего не приготовила? — наконец выдавил Стас. — Сегодня суббота! У нас семейный обед! А сама ты где вообще?
— Еду в санаторий «Сосновый бор». На две недели. Я ещё в четверг тебе сказала, что купила путёвку.
Виктория прикрыла глаза и невольно вспомнила, с чего три года назад началась эта бесконечная история.
Тогда Алевтина Макаровна только вышла на пенсию и внезапно решила, что её сыновья слишком мало времени проводят вместе. По мнению свекрови, семье срочно требовалось стать дружнее.
Поэтому однажды она собрала всех у старшего сына в небольшой однокомнатной квартире и с важным видом объявила новые семейные порядки.
— Родные люди должны держаться друг за друга, — наставительно говорила она, застёгивая расстегнувшуюся пуговицу на кофте. — Поэтому с этого дня каждую субботу в час дня встречаемся всей семьёй. Будем сидеть вместе, разговаривать, с внуками общаться. А то каждый сам по себе, словно совсем чужие.
— Мам, отличная мысль! — первым поддержал её Стас.
Виктория спорить тогда не стала.
Ничего страшного в предложении свекрови она не увидела. Тем более готовить Виктория любила. У неё хорошо получались яблочные пироги, запечённое мясо, домашние салаты и другие блюда.
Первые несколько недель эти семейные встречи ей даже нравились.
Только вскоре выяснилось, что хорошее начинание постепенно превращается во что-то совсем другое.
Сначала к субботним застольям окончательно присоединился младший брат Стаса — Глеб. Потом он женился на Карине.
Карина оказалась довольно требовательной в еде. Свинину она не употребляла, зато хотела индейку. Обычные овощи её тоже не особенно устраивали — даже зимой она предпочитала свежие салаты.
Позже у Глеба и Карины один за другим появились двое мальчиков. Шумных, непоседливых и постоянно носившихся по квартире.
Так семейная традиция постепенно превратилась для Виктории в настоящий бесплатный ресторан.
Только ресторан этот был необычным: Виктория одновременно исполняла обязанности повара, официантки, уборщицы и посудомойки.
Каждую пятницу после рабочего дня она не возвращалась домой отдыхать, как остальные. Вместо этого ехала за продуктами.
Домой Виктория приходила, нагруженная тяжёлыми пакетами. Мясо, курица, сыр, колбаса, овощи, фрукты детям, продукты для салатов, что-нибудь к чаю.
Стас в это время чаще всего удобно располагался на диване и листал новости в телефоне.
— Стас, хоть пакеты помоги разобрать, — однажды попросила Виктория, остановившись в прихожей и прислонившись к дверному косяку.
— Вик, я сегодня вымотался ужасно, — не поднимаясь с дивана, ответил он. — Ты сама не можешь? Там работы минут на пять.
Она, конечно, могла.
И разбирала всё сама.
А потом весь пятничный вечер стояла на кухне. Чистила овощи, мариновала мясо, нарезала ингредиенты для салатов, готовила начинку для пирогов.
В субботу будильник звонил в семь утра.
С этого момента кухня превращалась в маленький цех. Работала духовка, на плите кипели кастрюли, на сковородках что-то жарилось.
К часу дня, когда родственники только начинали съезжаться, Виктория уже чувствовала себя так, будто отработала полную смену.
Есть ей совершенно не хотелось.
Разговаривать тоже.
Зато гости приезжали бодрые и довольные.
— Ого, какие запахи! — радостно объявлял Глеб, едва переступив порог. — Вика, а горячее сегодня какое?
Он потирал ладони и сразу направлялся к кухне.
За столом всё приготовленное исчезало невероятно быстро.
Минут за сорок блюда опустошались почти полностью.
Карина внимательно разглядывала салаты и ковырялась вилкой, пытаясь понять, не слишком ли много в них соуса. Алевтина Макаровна обязательно рассказывала, как правильно нарезать хлеб или подавать гарнир. Стас с Глебом обсуждали машины, работу и знакомых.
Когда обед заканчивался, все вставали и дружно уходили в комнату.
А Виктория оставалась на кухне.
— Викочка, ты нам чай поставь, пожалуйста, — доносился голос свекрови. — И пирог принеси. Мы специально немного места оставили.
Перед Викторией тем временем возвышалась гора грязной посуды.
Тарелки с засохшими остатками соуса. Жирные сковородки. Ложки, чашки, стаканы. Кастрюли, противни.
Она включала воду и принималась мыть.
За стеной родственники громко смеялись.
Стас не видел в происходящем ничего необычного.
Когда Виктория пыталась объяснить, что устала проводить каждые выходные у плиты, муж только раздражённо отмахивался.
— Вик, опять ты начинаешь? Это же семья. Мама моя родная. Глеб — брат. Что я им скажу? Чтобы не приезжали? Перед людьми неудобно. Да и тебе сложно, что ли? Ты же хозяйка.
После этих слов Виктория обычно замолкала.
До прошлой субботы.
Именно тогда её терпение окончательно закончилось.
У Алевтины Макаровны был день рождения, и свекровь заранее попросила испечь домашний торт.
Причём не самый простой.
Виктория до глубокой ночи возилась с коржами и кремом. Утром снова встала рано и занялась основными блюдами.
К обеду поясница болела так сильно, что хотелось просто лечь. Из-за нескольких часов у плиты неприятно ныла левая ступня.
А родственники ещё и приехали почти на час позже.
— Мы решили сначала в парк заглянуть! — весело объявила Карина, входя в квартиру вместе с детьми. — Зато теперь аппетит отличный!
За столом Глеб отрезал кусок мяса, попробовал и недовольно поморщился.
— Вик, а почему оно такое суховатое? Ты его, случайно, в духовке не передержала? Жевать трудно.
Виктория сильнее сжала вилку.
Пальцы побелели.
Но она ничего не ответила.
Стас в этот момент даже не взглянул на жену. Он с интересом рассказывал матери какие-то новости, связанные с новой работой.
Позже подали торт.
Алевтина Макаровна отрезала небольшой кусочек, попробовала крем, после чего отставила тарелку.
— Жирновато получилось, деточка, — наставительно заметила свекровь. — Я же тебе говорила, что хочу лёгкий крем, йогуртовый. После такого тяжесть будет. Надо было у тёти Вали рецепт спросить. Она в таких вещах лучше разбирается.
Виктория несколько секунд молча смотрела на недоеденный торт.
Потом перевела взгляд на раковину.
Там уже снова громоздились грязные тарелки.
После этого посмотрела на мужа.
Стас в это время как ни в чём не бывало накладывал себе второй кусок.
Похоже, он даже не замечал, насколько жена вымотана.
Виктория ничего не сказала.
Просто поднялась, смахнула со стола несколько крошек, ушла в комнату и открыла на ноутбуке сайт санатория.
У неё оставались деньги из премии, которые она понемногу откладывала.
В тот вечер Виктория потратила их на двухнедельную путёвку.
Заезд был назначен как раз на следующую субботу.
А через неделю утром она тихо собрала сумку и покинула квартиру, пока Стас ещё спал.
— Какой санаторий? — голос мужа в телефоне снова вернул её к происходящему. — Вика, ты серьёзно сейчас? А я чем всех кормить должен?
— Стас, за углом есть продуктовый магазин.
Виктория наблюдала, как за автобусным окном мелькают остановки.
— Купи две упаковки пельменей. Там вроде скидка была. Сварите и пообедаете.
— Ты специально, да?! — голос Стаса стал почти визгливым. — Мама рассчитывала на салаты! На отбивные! Глеб специально с утра ничего не ел, сказал, что хочет нормально пообедать! Карина детям даже кашу не приготовила, потому что они здесь должны были поесть! Они сейчас голодные и орут!
На губах Виктории появилась едва заметная улыбка.
— Тогда пусть Глеб сходит за продуктами. Купит курицу и приготовит. Или Карина займётся обедом. У неё руки есть, кухня тоже имеется.
Из телефона донёсся шорох.
Кто-то что-то сердито сказал.
Потом послышался хлопок, и через секунду голос Стаса исчез.
Телефон, судя по всему, перехватила свекровь.
— Вика! Ты что устроила?! — сразу же начала Алевтина Макаровна привычным командным тоном. — Как это вообще называется? Что о тебе люди подумают? Оставила мужа и гостей перед пустым холодильником! Ты понимаешь, что делаешь?
— Здравствуйте, Алевтина Макаровна. Я уехала отдыхать.
— От семьи не отдыхают! — резко заявила свекровь.
Она сказала это так громко, что мужчина, сидевший в автобусе через проход, невольно посмотрел на Викторию.
— Раз уж стала женой, будь добра вести себя соответственно! Мы к вам приехали в гости. У нас уже сложилась традиция.
— Значит, пора менять привычки.
Виктория произнесла это совершенно спокойно.
Ни злости, ни истерики в её голосе не было.
— Я не ваша прислуга, Алевтина Макаровна. И не бесплатная столовая. Три года мои субботы проходят возле плиты. Вы приезжаете, съедаете всё приготовленное, потом идёте отдыхать в комнату. А я ещё несколько часов мою за всеми посуду и привожу кухню в порядок.
— Ты вообще слышишь себя?! — возмущённо закричала свекровь. — Стасик! Ты слышишь, как твоя жена разговаривает с твоей матерью? Совсем уважение потеряла!
— Слышу, — неохотно отозвался где-то рядом Стас.
Но телефон у матери он почему-то не забрал.
Виктория продолжила всё тем же ровным тоном:
— Хотите и дальше устраивать семейные встречи — устраивайте у себя. В вашей квартире вполне могут собраться Глеб, Карина и дети. А моя кухня по субботам больше не работает. Стас знает, где можно взять деньги на доставку. Так что приятного аппетита.
Не дожидаясь очередного возмущённого ответа, она завершила разговор.
Затем полностью выключила телефон и положила его на самое дно дорожной сумки.
И только тогда заметила странную вещь.
Впервые за несколько лет у неё словно расслабились плечи.
Следующие две недели прошли удивительно спокойно.
Виктория гуляла по длинным хвойным аллеям, посещала массаж, ходила на процедуры и иногда позволяла себе спать почти до обеда.
Никаких кастрюль.
Никакого списка покупок.
Никаких тяжёлых сумок с продуктами.
Никаких мыслей о том, чем угодить Карине, что приготовить детям и какой десерт захочет свекровь.
Когда подошло время возвращаться домой, Виктория всё же начала немного волноваться.
Она была почти уверена, что дома её встретит скандал.
Возможно, Стас демонстративно соберёт вещи.
Или устроит многодневную обиду.
Или хотя бы специально оставит кухню заваленной посудой.
Однако, открыв дверь квартиры, Виктория сразу почувствовала: всё оказалось совсем не так.
В прихожей было чисто.
Обувь аккуратно стояла возле стены.
Услышав, как повернулся ключ, Стас вышел из комнаты.
Выглядел муж несколько помятым и непривычно виноватым.
— Вернулась? — спросил он, остановившись в нескольких шагах.
— Вернулась. Ну что, выжили? С голоду никто не пропал?
Стас ничего не ответил.
Только взял у неё дорожную сумку и отнёс в комнату.
— Нормально всё, — сказал он уже оттуда. — Мама, правда, страшно обиделась. Заявила, что больше сюда ни ногой, раз в этом доме гостей так принимают.
Виктория спокойно сняла верхнюю одежду, повесила её и отправилась на кухню.
Там её ждал ещё один сюрприз.
Плита была вымыта и блестела.
На столешнице не валялись тарелки.
Раковина оказалась пустой.
Холодильник мирно гудел в углу.
Виктория открыла дверцу.
На одной полке одиноко лежала упаковка покупных пельменей, рядом стояла банка сгущённого молока.
Зато вся посуда после предыдущих выходных была вымыта.
— Кстати, в прошлую субботу Глеб решил собрать всех у себя, — неожиданно сообщил Стас, остановившись в дверном проёме кухни. — Карина взялась готовить.
— Правда? И как прошло? — без особого интереса спросила Виктория, набирая воду в чайник.
Стас усмехнулся.
— Переругались все.
Виктория подняла брови.
— Карина заявила, что не собирается целый день стоять у плиты и обслуживать родственников, — продолжил муж. — Мама раскритиковала почти каждое блюдо. Сказала, что мясо недожарено, салат не такой и вообще всё невкусное. Карина разозлилась. Глеб сначала пытался их успокоить, потом тоже сорвался и ушёл в гараж.
— Случается, — спокойно сказала Виктория и поставила чайник.
Несколько секунд Стас молчал.
— Вик…
— Что?
— Я тут кое о чём подумал.
Муж сунул руки в карманы домашних брюк и немного помялся.
— Пока тебя не было, мне самому пришлось и готовить, и убирать. Я раньше как-то не задумывался… В общем, это довольно утомительно.
Он посмотрел сначала на чистую плиту, потом на Викторию.
— Может, вообще отменим эти обязательные субботние обеды? Я ведь тоже в выходной хочу отдохнуть. А не целый день родственников принимать. Если маме так нужны семейные встречи, пусть собирает всех у себя.
Виктория молча смотрела, как в чайнике начинает закипать вода.
Вот, значит, как.
Три года её объяснения казались Стасу преувеличением.
Но стоило всего две недели самому заняться бытом, и смысл происходящего внезапно стал совершенно очевиден.
Иногда для понимания действительно не нужны долгие разговоры.
Достаточно просто лишить человека привычного удобства.
— Может, в следующую субботу пиццу закажем? — предложил Стас. — Только мы вдвоём. Без гостей.
Виктория повернулась к нему.
Похоже, ситуация и правда сама расставила всё на свои места.
— Пиццу можно, — согласилась она, с трудом сдерживая улыбку. — Но заказываешь ты.
— Договорились.
— И коробки потом тоже выносишь сам.
Стас чуть помедлил, а потом кивнул:
— Ладно. И коробки тоже я.
