Женя с довольным видом поставил прямо перед женой на обеденный стол прозрачный пакет. Внутри аккуратно лежала пара белых махровых тапочек. На каждом красовалась эмблема какой-то недорогой гостиницы.
Татьяна окинула подарок долгим взглядом, но даже не протянула к нему руку.
— Какая роскошь, — с едкой усмешкой произнесла она.
Потом переплела пальцы и добавила:
— Из гостиничного номера прихватил на память?
— В смысле прихватил? — тут же возмутился Женя. — Они вообще-то были включены в проживание. Одну пару я там использовал, а вторую специально для тебя сохранил. Ты потрогай, они же мягкие какие!
В его голосе звучала такая искренняя гордость, будто он привёз жене дорогой подарок.
Маргарита Павловна, расположившаяся напротив невестки, неторопливо поправила на шее шёлковый платок и посмотрела на Татьяну с лёгким превосходством.
— А чего ты ожидала, дорогая моя? — протянула свекровь с ехидцей.
Её ладонь тут же легла на бархатную коробочку, стоявшую возле тарелки.
— Наш Женечка всегда таким был. Настоящий хозяин, всё полезное домой несёт. Мог ведь эти тапочки там оставить, а он про жену вспомнил. Вот что значит заботливый мужчина!
Татьяна медленно перевела взгляд с белых тапочек на коробку перед свекровью.
Крышка была открыта. Изнутри свисала массивная золотая цепочка — тяжёлая, толстая, явно недешёвая.
Женя отсутствовал почти четыре недели. Его отправили далеко на север закрывать сложный рабочий объект. Перед самым отъездом супруги всё подробно обсудили: дополнительные выплаты за переработки пойдут в общие накопления.
У них даже была специальная трёхлитровая банка, куда они складывали наличные на ремонт своей двухкомнатной квартиры.
Ремонт давно перестал быть прихотью. В прихожей обои местами отходили целыми полосами, дверцы кухонного гарнитура перекосились, а один шкафчик держался едва ли не на одном креплении.
Поэтому Таня искренне рассчитывала, что после командировки накопленная сумма заметно увеличится.
Утром Женя наконец вернулся домой.
А ближе к вечеру появилась Маргарита Павловна — приехала встретить любимого сына после долгого отсутствия.
Теперь перед ней лежала бархатная коробочка с золотом, а перед Татьяной — гостиничные тапочки.
— Цепочка красивая, — спокойно сказала Татьяна.
Она не отводила взгляда от мужа.
— Наверняка обошлась недёшево. Золото сейчас ценится, — добавила она всё тем же ровным голосом.
Женя, словно не замечая напряжения, подцепил вилкой кусок запечённой курицы.
— Для любимой мамочки мне ничего не жалко! — бодро заявил он и с аппетитом отправил еду в рот.
Прожевав, мужчина продолжил:
— Тем более юбилей скоро. Шестьдесят пять — дата серьёзная. Я когда в ювелирный зашёл, сразу эту цепь увидел и понял: всё, беру. Такая вещь как раз достойна моей матери.
Он говорил с такой гордостью, словно совершил особенно благородный поступок.
— Ой, Женечка, ну зачем же так тратиться было! — запричитала Маргарита Павловна, хотя её довольная улыбка говорила совсем о другом.
Она бережно провела пальцами по тяжёлой цепочке, подняла её, полюбовалась блеском и снова уложила в коробку.
Потом свекровь искоса посмотрела на невестку.
— Я своему сыну всегда одно говорила: самое главное — помнить, кто тебе действительно родной. Жёнушка сегодня рядом, а завтра жизнь по-всякому повернуться может. А мать, Танюша, у человека одна.
Она выдержала небольшую паузу и с напускной мягкостью добавила:
— Ты уж на меня не обижайся за прямоту. Я человек старой закалки, привыкла говорить как есть.
Татьяна едва заметно напрягла скулы.
— Интересно только, на какие средства была куплена такая роскошь? — холодно спросила она.
Она отодвинула тарелку подальше, словно аппетит исчез окончательно.
— Не на те ли деньги, которые мы собирали на новую сантехнику? — уточнила Таня уже жёстче.
Женя раздражённо дёрнул губой и с шумом положил вилку на тарелку.
— Ну вот, опять началось! — повысил голос муж.
Он нахмурился и уставился на жену исподлобья.
— Тань, ну зачем ты сразу заводишься? Сантехника никуда не денется. Унитаз работает, вода из крана не капает — значит, пока поживём. А у мамы юбилей. Я эти деньги сам заработал и имею право решать, на что их потратить.
— Сам заработал, — медленно повторила Татьяна.
Последние полгода она практически одна оплачивала всю повседневную жизнь. Коммунальные счета, продукты, бытовую химию, мелкий ремонт — всё шло из её зарплаты. Именно для того, чтобы Женя мог откладывать свои доходы в их общую банку на крупные семейные расходы.
— Да! Именно сам! Я там вкалывал без отдыха! — вспылил он.
Под столом он сердито топнул ногой.
— Что, я не могу один раз нормально порадовать собственную мать? Могу! А ты вечно находишь повод быть недовольной. Всё тебе не нравится. Я даже тапочки тебе привёз, а ты вместо благодарности устраиваешь разборки!
— И правильно говорит, — тут же подхватила Маргарита Павловна, хитро сузив глаза.
Она бережно захлопнула бархатную коробочку с цепью.
— Слишком многого ты хочешь, Танюша. Золото, милая, ещё заслужить надо. Хорошим отношением к мужу, уважением, покладистостью. А ты только и умеешь, что пилить человека с утра до вечера.
Татьяна ничего не ответила.
Она несколько секунд просто смотрела на них обоих.
На Женю, который был абсолютно уверен в своей правоте.
На Маргариту Павловну, наслаждавшуюся происходящим.
В их семье любой праздник непременно превращался в чествование свекрови. Любая крупная покупка сына прежде всего оценивалась с точки зрения того, какую выгоду из этого сможет получить его мать.
Татьяна без слов протянула руку к своему телефону, лежавшему возле края стола.
— Ох, разбаловал ты меня, сынок, — тем временем продолжала ворковать Маргарита Павловна.
Она прижала коробочку к груди.
— Сначала такую дорогую путёвку в санаторий у моря подарил, теперь ещё и цепь. Подруги мои обзавидуются! Завтра же Оксане позвоню. Пусть знает, какой у меня сын!
Татьяна разблокировала телефон и открыла банковское приложение.
Два месяца назад свекровь снова заговорила о своём здоровье. То суставы выкручивает, то давление скачет, то спина не даёт спать.
Женя тогда развёл руками и сказал, что в семейной заначке пока недостаточно средств.
И Татьяна, устав ежедневно слушать жалобы Маргариты Павловны, пожертвовала своей годовой премией.
Тем самым вознаграждением, которое собиралась потратить на лечение зубов.
Она сама выбрала приличный санаторий.
Сама договорилась о двухнедельном проживании.
Сама провела оплату со своей карты.
Женя после этого лишь довольно сказал:
— Спасибо, Тань. Мама обязательно оценит.
Маргарита Павловна действительно оценила.
Правда, почему-то была уверена, что весь подарок устроил сын.
— Мне, между прочим, уже через три дня ехать, — довольно сообщила свекровь, поглядывая в сторону невестки.
Она поправила платок на шее.
— Всё уже собрано. Чемодан закрыт, новый купальник купила. Женечка, ты ведь меня до вокзала отвезёшь?
— Ну что за вопросы, мам! — широко улыбнулся Женя. — Конечно отвезу. Всё будет как положено.
Палец Татьяны остановился над красной кнопкой отмены бронирования.
Правила возврата были неприятными. Если отказаться от поездки меньше чем за неделю до заселения, обратно возвращалась только половина стоимости.
Татьяна ещё раз посмотрела на Женю.
Потом на золотую цепь.
Половина приличной суммы всё равно была гораздо полезнее пары гостиничных тапочек.
Она нажала кнопку.
На экране появилось уведомление, подтверждающее отмену.
— Прекрасно, — спокойно произнесла Татьяна.
Телефон она положила обратно.
Женя подозрительно повернул голову.
— Что прекрасно?
— Тапочки, говорю, хорошие, — невозмутимо ответила жена. — Мягкие.
Она кивнула на прозрачный пакет.
— Маргарите Павловне в дороге пригодятся. В поезде прохладно бывает, ноги не замёрзнут.
Свекровь пренебрежительно фыркнула.
— Спасибо, но я как-нибудь без твоей благотворительности обойдусь. У меня номер повышенной категории. Там собственные тапочки будут. Не такие дешёвые.
Не успела она договорить, как по столу коротко завибрировал телефон.
Но не Татьянин.
Женин.
Поскольку номер матери был указан в его аккаунте для уведомлений, сообщения о бронировании приходили и ему.
Женя лениво взял телефон, прочитал несколько строк — и резко выпрямился.
— Не понял…
Маргарита Павловна мгновенно насторожилась.
— Что случилось, Женечка?
— Здесь сообщение от санатория…
Он перечитал текст ещё раз.
Потом медленно посмотрел на жену.
— Написано, что бронирование отменено. Деньги возвращаются плательщику. Это что ещё такое?
Из соседней квартиры сквозь стену доносился приглушённый гул телевизора.
На кухне повисло тяжёлое молчание.
— Что значит отменено?! — вскрикнула Маргарита Павловна.
Она обеими руками ухватилась за край стола.
— Какая ещё отмена? Женя, ты что, не оплатил мне поездку?!
— Да оплатил я! То есть…
Он запнулся.
Взгляд мужа снова метнулся к Татьяне.
Постепенно до него дошло происходящее.
— Таня… Это ты что устроила?
Татьяна неторопливо поднялась.
Собрала пустые и грязные тарелки, перенесла их к раковине.
— Ничего особенного, — равнодушно ответила она.
Открыла воду, сполоснула руки.
— Просто планы поменялись.
— Ты отменила мамину поездку?! — заорал Женя и вскочил так резко, что табурет с грохотом упал на пол.
Лицо мужа моментально налилось краской.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь?! Ей через три дня уезжать! Чемодан уже собран!
— Значит, разберёт, — спокойно произнесла Татьяна, вытирая руки полотенцем.
Она повернулась к нему.
— Или пусть съездит на дачу. Там тоже свежий воздух и природа.
Маргарита Павловна тяжело опустилась обратно на стул.
— Да как ты посмела! — почти завыла она.
Свекровь возмущённо потрясла рукой.
— Мне эту путёвку сын подарил! Сын! Какое ты имеешь право распоряжаться чужим подарком?!
— А вот здесь вы ошибаетесь, Маргарита Павловна, — отчётливо произнесла Татьяна.
Она прислонилась к кухонной тумбе.
— Эту путёвку купила вам я. За свою премию. Деньги списались с моей карты. И бронирование оформлялось через мой аккаунт.
Свекровь внезапно замолчала.
Губы её сжались в тонкую линию.
Она медленно повернулась к сыну.
— Женя… Это правда? А ты ведь мне говорил…
Муж неловко отвёл глаза.
— Мам, ну какая разница-то? Мы семья. Бюджет у нас общий. Неважно ведь, с какой карты прошло списание.
— Нет, — перебила его Татьяна. — Сегодня выяснилось, что очень даже важно.
Она приблизилась к столу.
— Когда ты без спроса тратишь наши накопления на дорогую цепь, ты заявляешь, что это твои заработанные деньги и ты сам решаешь, куда их девать. А когда речь заходит о моей премии, внезапно оказывается, что бюджет общий.
Татьяна взяла пакет с белыми тапочками и положила перед Маргаритой Павловной.
— Забирайте. Пусть будет компенсация от любимого сына.
Свекровь отодвинулась.
— Мне они не нужны!
— Как хотите.
— Ты сейчас же всё вернёшь! — рявкнул Женя.
Он сделал сердитый шаг в сторону жены.
— Немедленно оформляй всё обратно! Эти деньги семейные!
— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Татьяна.
Женя даже растерялся.
— Только вернётся мне половина суммы. Остальное удержат за позднюю отмену. Так что недостающую часть ты добавишь сам. Из тех денег, которые ты заработал и которыми, по твоим словам, имеешь право распоряжаться самостоятельно.
— Откуда я сейчас возьму столько?! — взорвался Женя.
Он раздражённо провёл руками по голове.
— Я всё на цепь потратил! В нашей банке почти ничего не осталось! Я оттуда деньги взял!
Он осёкся слишком поздно.
Татьяна едва заметно усмехнулась.
— Вот именно. Ты забрал свою часть.
Женя нахмурился.
— В смысле?
— А свою половину я вынула ещё вчера, — спокойно пояснила жена. — Сразу после того, как увидела в банковской выписке оплату ювелирного магазина. Очень полезная вещь — мобильный банк. Не находишь?
Женя застыл посреди кухни.
Теперь всё окончательно стало ясно.
Трёхлитровая банка на антресоли опустела не только из-за покупки цепи.
Татьяна успела заранее забрать остаток своих накоплений.
— Ты что, за моей спиной деньги вытаскивала? — процедил муж.
— Не за твоей спиной. Я просто последовала твоему примеру и распорядилась своими средствами, — спокойно ответила Татьяна. — Твоя часть ушла на подарок маме. Моя пойдёт на лечение зубов, как я и собиралась.
Маргарита Павловна моментально прижала к груди бархатную коробочку, словно Татьяна собиралась потребовать цепь обратно.
— Не отдам! Это мой подарок!
Таня устало посмотрела на неё.
— Да оставьте себе. Носите сколько угодно.
Она потёрла виски.
— Только отдых теперь придётся отложить.
Маргарита Павловна тяжело задышала.
— Это безобразие! Я всем расскажу, какая ты!
— Рассказывайте.
Татьяна сделала шаг к выходу.
— А я пойду спать. День сегодня оказался утомительным.
Она вышла из кухни.
Уже из коридора было прекрасно слышно, как Маргарита Павловна начала отчитывать сына за сорванную поездку.
— Я уже всем сказала! И Оксане обещала фотографии прислать! Что я теперь людям говорить буду?!
— Мам, ну я же не знал, что она отменит!
— А ты должен был думать! Зачем тебе вообще понадобилось такое дорогое золото покупать, если денег нет?!
Женя что-то тихо и путано отвечал.
Татьяна прикрыла дверь спальни и впервые за весь вечер почувствовала облегчение.
Прошло два месяца.
Татьяна стояла в большом строительном магазине и сравнивала несколько вариантов кафельной плитки.
Ремонт ванной наконец начался.
Рабочие уже заменили старые трубы, сняли облупившуюся плитку и готовили стены под новую отделку. Возвращённой части стоимости путёвки и той суммы, которую Таня успела забрать из семейной заначки, хватило на нормальную сантехнику и большую часть работ.
Женя к тому времени жил у матери.
Поначалу Маргарита Павловна была даже довольна. Рассказывала знакомым, что сын «временно вернулся в родной дом».
Однако восторг закончился довольно быстро.
Теперь она регулярно жаловалась соседкам, что взрослый мужчина съедает все продукты, часами сидит перед телевизором, неохотно помогает по хозяйству и почему-то совсем не спешит участвовать в оплате коммунальных счетов.
— Никогда бы не подумала, что с взрослым сыном столько хлопот! — возмущалась она.
Золотая цепь тоже долго не радовала хозяйку.
Через некоторое время её пришлось отнести в ломбард, потому что Жене срочно понадобились деньги на ремонт автомобиля.
А белые махровые тапочки с гостиничным логотипом Татьяна выбросила в мусор в тот же вечер.
Они ей действительно были не нужны.
