— Опять что-то купила?
Эдуард выразительно кивнул в сторону большого картонного пакета, который Регина поставила возле обувницы. Сам он стоял в прихожей в домашних шортах и с явным недовольством разглядывал покупку жены, будто она принесла домой не обувь, а предмет роскоши.
— Зимние сапоги, — спокойно ответила Регина, снимая куртку и вешая её на крючок. — Старые уже окончательно развалились. Мне просто не в чем ходить.
— Можно было отнести их в мастерскую. Мы вообще-то договорились экономить по максимуму. На квартиру деньги собираем, если ты забыла.
Регина прислонилась плечом к косяку и устало посмотрела на мужа.
Эта история с общим бюджетом и бесконечным режимом экономии продолжалась уже третий год. Сразу после свадьбы они решили откладывать на просторную двухкомнатную квартиру. Тогда Регина и совершила ошибку, о которой впоследствии вспоминала всё чаще.
До брака она пять лет собирала деньги и сумела накопить весьма солидную сумму. После свадьбы сняла всё со счёта наличными и положила в старую жестяную коробку из-под печенья. Коробку убрали на верхнюю полку шкафа в спальне.
Условились жёстко: каждый месяц туда отправляются все свободные деньги, которые остаются после необходимых расходов.
Вот только зарплаты у супругов были разными, да и понятие «необходимые расходы» каждый понимал по-своему.
— Мои сапоги обошлись дешевле тех дорогих шин, которые ты неделю назад поставил на свою любимую машину, — напомнила Регина. — Или правило экономии действует только на мои покупки?
— Автомобиль — совсем другое, — отрезал Эдуард. — Я мужчина, я должен ездить на нормальной резине. Это безопасность семьи. А тебе лишь бы магазины обходить.
— Безопасность семьи? — Регина коротко усмехнулась. — Мы на этой машине дважды в месяц к твоей матери за город ездим. Зато дешёвые макароны по акции покупаем каждую неделю.
— Не драматизируй, — поморщился муж. — Нормально мы питаемся. Кстати, завтра мама приезжает. Надо приготовить хороший стол.
— Приготовлю, — коротко ответила Регина. — Но продукты на этот раз купишь ты. У меня денег до зарплаты почти не осталось. Вчера коммунальные оплатила.
— У тебя постоянно денег нет, — буркнул Эдуард и ушёл в комнату.
На следующий день вскоре после обеда из прихожей донёсся громкий голос Ларисы Николаевны.
Свекровь прибыла точно вовремя и, как всегда, при полном параде: цветастый шёлковый платок, аккуратная укладка, массивный перстень на указательном пальце и выражение лица человека, который заранее знает, как всем окружающим следует правильно жить.
Регина как раз заканчивала сервировать стол, когда Лариса Николаевна появилась на кухне и первым делом внимательно осмотрела помещение.
— Здравствуй, Регинка. Я смотрю, у вас возле двери коробка от обуви стоит. Опять обновки себе позволяешь?
— Сапоги пришлось купить, Лариса Николаевна, — ответила Регина, ставя на стол большую миску с салатом. — Зима скоро. Старые уже носить невозможно.
Свекровь неторопливо уселась возле окна.
— Зима, между прочим, у всех наступает. Только разумная жена семейный бюджет бережёт. Эдик вон работает без отдыха, ещё и дома по выходным за компьютером сидит, какие-то проекты заканчивает. А у тебя деньги будто сквозь пальцы просыпаются. Транжира ты, Регинка. Всё в семью нести надо!
— Я купила обувь со своей зарплаты.
— А твоя зарплата разве не семейная? — моментально повысила голос Лариса Николаевна. — У вас общий бюджет. Вы же сами решили квартиру покупать! Мой сын старается, каждую свободную сумму откладывает, а ты совершенно не ценишь его усилий. Мне вчера соседка сказала, что тебе ещё и курьер какую-то косметику приносил.
Регина почувствовала, как внутри медленно поднимается раздражение, однако ответила спокойно:
— Это был обычный крем для лица. Самый простой увлажняющий. Не драгоценность в коробочке.
Эдуард вошёл на кухню как раз в этот момент. Услышав последние слова, он неловко улыбнулся матери.
— Мам, ну хватит уже. Давайте спокойно поедим. Тем более у нас сегодня и правда серьёзный разговор будет.
Серьёзность разговора прояснилась после горячего.
Лариса Николаевна отодвинула от себя тарелку, чинно сложила ладони на коленях и сразу приняла печальное выражение лица.
— В общем, дети, неприятность у нас большая. У Миланы вопрос с ипотекой срочный.
Милана была младшей сестрой Эдуарда. Год назад она вышла замуж, вскоре родила ребёнка и с тех пор считала, что родные обязаны всем миром участвовать в улучшении её жилищных условий.
— Какая ещё ипотека? — удивилась Регина. — Они ведь живут вместе с родителями её мужа. Милана сама говорила, что дом просторный и места всем хватает.
— Не хватает, — сразу отмахнулась Лариса Николаевна. — Ребёнок растёт. Ему своя комната нужна. Они нашли прекрасную трёхкомнатную квартиру, застройщик сейчас хорошую скидку предлагает. Только для первого взноса не хватает крупной суммы. А времени мало. Если до конца месяца не внесут деньги, скидка пропадёт.
— Понятно, — осторожно сказала Регина, собирая использованную посуду. — Надеюсь, они что-нибудь придумают. Может, дополнительный кредит оформят. Или родители её мужа помогут.
Лариса Николаевна перевела многозначительный взгляд на сына.
Эдуард неожиданно заинтересовался узором на скатерти и головы не поднял.
— Они уже придумали, — мягко произнесла свекровь. — Эдик рассказал, что у вас за эти годы накопилась приличная сумма. Та самая, которую вы в коробке из-под печенья храните.
Регина застыла возле раковины.
Вода продолжала шумно бежать из крана.
Она неторопливо перекрыла её, вытерла руки полотенцем и повернулась к столу.
— Эти деньги предназначены для нашей квартиры, Лариса Николаевна. Мы их три года собирали. Во многом себе отказывали.
— А вы ещё подождёте! — тон свекрови моментально изменился. — У вас детей пока нет. Вам и в нынешнем жилье нормально. А у Миланы младенец! Родственники должны выручать друг друга. Семья важнее всего.
— Родственники — это кто именно? — тихо спросила Регина, не сводя глаз с мужа. — Эдик, может, теперь ты мне что-нибудь объяснишь?
Эдуард передёрнул плечами и продолжил смотреть в стол.
— А что здесь объяснять? Милана моя сестра. Мы дадим ей сейчас деньги, а потом они нам вернут. Когда смогут. Наверное. Я решил, что помочь будет правильно. Я ведь тоже откладывал деньги в эту коробку. И мама права.
Регина оперлась спиной о край кухонного гарнитура. В голове вдруг стало удивительно ясно. Три года ей твердили, что она слишком много тратит. Три года она экономила буквально на каждой мелочи. Три года Эдуард спокойно покупал себе новые смартфоны, ходил обедать с коллегами в кафе, заказывал детали для автомобиля, а она отправляла практически все свободные деньги в их общую копилку. И теперь этот самый «глава семьи» без всякого согласования решил отдать накопленное сестре.
— Значит, глава семьи уже всё решил, — бесцветным голосом повторила Регина. — А то, что я у вас транжира, почему-то не мешает рассчитывать на мои накопления?
— Ой, да какие там твои деньги! — презрительно фыркнула Лариса Николаевна. — В семье основной добытчик мужчина. С твоей зарплатой да с этими сапогами и кремами ты туда сущие крохи положила. Не смеши людей, Регинка. Иди лучше принеси коробку. Мы с Эдиком сами всё пересчитаем и завтра Милане переведём.
Регина ничего не ответила. Просто вышла из кухни, оставив мать с сыном тихо переговариваться, и направилась в спальню.
Она распахнула шкаф, поднялась на носки и сняла с верхней полки круглую жестяную коробку с цветочным рисунком. Коробка оказалась увесистой. Регина взяла её обеими руками и вернулась на кухню.
Лариса Николаевна тут же довольно расплылась в улыбке.
— Вот и правильно. Молодец. Надо старших слушать, а не самодеятельностью заниматься.
Регина поставила коробку перед свекровью и сняла тугую металлическую крышку. Внутри аккуратными плотными рядами лежали пачки денег.
— Эдик, — Регина посмотрела прямо на мужа. — Напомни своей маме, сколько конкретно ты положил сюда за последний год?
Эдуард заметно занервничал и потер ладонью шею.
— Ну… мы ведь точно не высчитывали. Бюджет общий. Какая вообще разница, кто именно сколько туда положил?
— А я высчитывала.
Регина достала из кармана домашних брюк сложенный пополам лист. На нём были данные из банковского приложения и записи из её собственного блокнота расходов. Вести такой учёт она начала примерно полгода назад, когда впервые поняла, что с их семейными финансами происходит что-то странное.
— Вот это, — Регина достала из коробки три толстые пачки и положила их перед собой, — я принесла в нашу семью ещё до свадьбы. Это мои личные накопления за пять лет работы логистом. Я сняла их со счёта сразу после того, как мы поженились.
Она подтянула пачки ближе к себе.
Лариса Николаевна несколько раз удивлённо моргнула, однако пока ничего не сказала.
— А это, — Регина вынула ещё несколько более тонких стопок, — то, что я каждый месяц добавляла сюда со своей зарплаты. Именно ради этих денег я годами откладывала покупку нормальной обуви, экономила на косметике и почти перестала пользоваться такси.
Вторую часть накоплений она тоже придвинула к первой.
В коробке осталось всего несколько небольших стопок, перетянутых тонкими резинками.
Регина пододвинула жестянку к свекрови.
— А вот это, Лариса Николаевна, вклад вашего сына. Того самого главы семьи. Всё, что он сумел отложить после дорогих шин, обедов с коллегами и бесконечных деталей для своей любимой машины. Забирайте. Думаю, Милане как раз хватит на обои для детской.
Свекровь уставилась на почти пустую коробку. Щёки её постепенно налились красным. Она переводила взгляд то на внушительную горку денег рядом с Региной, то на скромные остатки, которые принадлежали Эдуарду.
— Ты… ты что вытворяешь?! — голос Ларисы Николаевны сорвался на визг. — Немедленно положи всё обратно! Это общие накопления! Эдик, ну скажи ей!
Эдуард резко подскочил со стула и задел локтем пустую чашку. Та опрокинулась на бок.
— Регин, ты уже слишком далеко заходишь. Какие ещё «твои» деньги? Мы муж и жена! Ты не можешь вот так всё себе присваивать! Мы ведь договаривались!
— Присваивать? — Регина коротко усмехнулась, собирая свои пачки. — Я забираю то, что сама заработала. Раз уж, по вашему мнению, я страшная транжира, то с этого дня буду тратить исключительно на себя. А Милане помогайте из собственных средств. У главы семьи, как видите, кое-что осталось.
— Вот хитрая какая! — Лариса Николаевна с силой хлопнула ладонью по столу. — Мужика до нитки обобрала! Я всегда знала, что ты за Эдика только ради выгоды вышла! Верни всё обратно, бессовестная!
— Лариса Николаевна, — спокойно произнесла Регина, забирая свои деньги, — допивайте чай и отправляйтесь домой. Эдуард, у тебя есть время до завтрашнего вечера, чтобы собрать свои вещи. Жестяную коробку можешь прихватить с собой.
После этих слов она развернулась и вышла из кухни.
За её спиной на несколько секунд установилась тяжёлая тишина, а потом комнату наполнил возмущённый голос Ларисы Николаевны. Свекровь громко рассуждала о женской корысти, бессовестности и неблагодарности.
Через два месяца Регина уже праздновала новоселье. Она оформила жильё в ипотеку и переехала в уютную студию в новом квартале. Ежемесячный платёж оказался вполне посильным, особенно теперь, когда ей больше не приходилось содержать взрослого мужчину с дорогостоящими привычками и участвовать в его своеобразной «экономии».
Эдуард перебрался жить к матери.
А Милана так и не оформила ипотеку. На первоначальный взнос у «главы семьи» необходимых накоплений не нашлось.
