— Мама переезжает к нам. И даже не начинай спорить!
Игорь с раздражением швырнул связку ключей на тумбочку в прихожей. Металл резко звякнул о деревянную поверхность, а спустя секунду на коврик тяжело упала его куртка.
Ксения застыла возле плиты, держа над сковородой кухонную лопатку. Кусочки мяса громко шипели в раскаленном масле, разбрасывая мелкие брызги. Она машинально повернула регулятор, уменьшая огонь, и только потом медленно посмотрела в сторону коридора.
Показалось, что она неправильно расслышала.
— Что значит «переезжает»? — уточнила Ксения.
— То и значит.
Игорь торопливо снял ботинки, ногой задвинул их к стене и, не потрудившись поставить аккуратно, прошел на кухню.
— Ларисе Сергеевне одной уже тяжело. Давление постоянно скачет, ноги беспокоят. Представь, каждый день на пятый этаж подниматься, когда лифта нет. Поэтому я решил: она будет жить здесь. Привезем ее в пятницу.
Ксения отложила лопатку, сполоснула руки под струей воды и вытерла ладони о фартук.
С каждой секундой разговор звучал все более нелепо.
— И куда именно ты намерен ее поселить? — спросила она. — Напоминаю, у нас всего две комнаты.
— В спальню.
Сказав это совершенно будничным тоном, Игорь распахнул дверцу одного кухонного шкафа, зачем-то заглянул внутрь, потом подошел к холодильнику.
— А мы переберемся в гостиную. Диван там нормальный, большой, раскладывается. Вполне поместимся. Кстати, накладывай уже ужин. Я жутко голодный.
Ксения медленно прислонилась плечом к дверному косяку.
— Ты сейчас не шутишь? Предлагаешь отдать своей матери нашу спальню вместе с кроватью, а нам перебраться в проходную комнату на диван?
— Это моя мать! — мгновенно повысил голос Игорь и с силой захлопнул холодильник. — И квартира, между прочим, не только твоя. Я здесь тоже хозяин и имею право решать, как использовать жилплощадь.
Ксения стиснула зубы.
Сейчас было слишком легко сказать что-нибудь такое, о чем через несколько минут пришлось бы пожалеть.
Эта квартира появилась в ее жизни задолго до свадьбы. Четыре года назад жилье оставила Ксении родная тетя. Хорошая светлая двушка в тихом районе возле большого парка. Все документы Ксения оформила еще до регистрации брака с Игорем.
После свадьбы муж действительно активно взялся за ремонт. Нашел рабочих, потратил часть накоплений, которые сделал еще до семейной жизни. Полностью переделал ванную комнату, заменил сантехнику, уложил новое напольное покрытие.
Ксения никогда не отрицала его вклад.
Вот только в последние месяцы Игорь почему-то решил, что ремонт автоматически сделал его владельцем квартиры.
Он все чаще заводил разговоры о некой «справедливости». Говорил, что раз вложил деньги, значит, должен получить официальную долю. Потом предложил зарегистрировать здесь свою мать — якобы исключительно ради того, чтобы ей было удобнее посещать поликлинику.
Игорь жаловался, что иначе живет словно квартирант, хотя затратил на ремонт огромную сумму. На этой почве устраивал скандалы, демонстративно обижался, иногда уходил ночевать к приятелям.
Потом возвращался, мирился с женой, делал вид, что тема закрыта.
Оказалось — вовсе нет.
— Значит, это уже твоя жилплощадь? — Ксения слегка подняла бровь.
— Конечно.
Игорь налил в стакан воды и выпил почти не отрываясь.
— Мы оба здесь хозяева. Я свои средства сюда вложил. Ты хоть помнишь, сколько стоила плитка? Я специально хорошую выбирал. Сантехнику тоже полностью менял. Ты сама говорила, что теперь это наш общий дом и мы здесь на равных.
— Я говорила, что благодарна тебе за участие в ремонте, — спокойно уточнила Ксения. — Но никогда не говорила, что после этого ты имеешь право заселять сюда родственников, не спросив меня.
— Все, хватит.
Он взял из фруктовницы яблоко и громко откусил кусок.
— Решение принято. Мама уже складывает вещи. В субботу поможешь ей разобрать коробки. Ей тяжело, возраст все-таки.
— А мне, по-твоему, будет легко жить вместе с ней?
Ксения опустилась на кухонный стул. От сдерживаемого раздражения неприятно дрожали ноги.
— Мы с твоей мамой едва несколько часов рядом спокойно выдерживаем. Ты забыл первый год нашего брака? Она постоянно объясняла мне, что я все делаю неправильно. Суп готовлю не так, твои рубашки глажу плохо, зарабатываю недостаточно.
— Не надо опять вытаскивать старые истории! — резко перебил муж. — Говорим о сегодняшнем дне. Мама уже немолодая. Потерпишь немного. Две взрослые женщины всегда смогут договориться, если не будут специально конфликтовать.
— Потерплю?
— Именно. Я оплачиваю половину расходов. Коммунальные счета на мне. В ремонт вкладывался я. Значит, и мое мнение здесь имеет значение.
Игорь медленно оглядел кухню с таким видом, словно мысленно составлял план перепланировки собственного особняка.
— Кстати, лоджию я хочу утеплить. Мама сможет рассаду туда поставить. В старой квартире света мало, поэтому помидоры у нее постоянно слабые.
Ксения молча смотрела на мужа.
Домашний свитер, самоуверенная поза, выражение абсолютной убежденности на лице.
Он совершенно искренне считал, что купленная несколько лет назад плитка и уложенный ламинат дают ему право распоряжаться квартирой жены.
— Игорь, — наконец тихо произнесла Ксения, — ты уже сообщил матери, что она будет спать на нашей кровати?
— Конечно.
Он даже удивился вопросу.
— У нее спина болит. Ей нужен нормальный ортопедический матрас. Не могу же я родную мать отправить на диван. А мы с тобой прекрасно разместимся в гостиной. Ничего страшного. Не привыкли к царским палатам.
Ксения больше ничего не сказала.
Развернулась к плите и стала переворачивать мясо.
Продолжать спор не имело смысла. Игорь уже решил все за двоих и слышать возражений явно не собирался.
На следующий день муж появился дома раньше обычного.
И не один.
Ксения протирала мебель в гостиной, когда из прихожей донеслись голоса. Она вышла посмотреть, кто пришел, и замерла.
Игорь с усилием втягивал внутрь две огромные клетчатые сумки.
Позади него стояла Лариса Сергеевна.
Все в том же сером берете, с поджатыми губами и привычным внимательным взглядом, будто уже с порога выискивала недостатки.
— Заходи, мам, осторожнее, — услужливо проговорил Игорь, придерживая дверь.
— Добрый вечер, Лариса Сергеевна, — Ксения заставила себя вежливо кивнуть. — Насколько я помню, переезд планировался на пятницу?
— А зачем откладывать? — отозвалась свекровь, стягивая плащ и укладывая его прямо поверх обувной полки. — Игорек сказал, что комната свободна. Вот я и решила понемногу перевозить вещи. Завтра посуду привезу. И ведра металлические с дачи надо забрать. Вам тоже пригодятся, полы мыть удобно.
Не спрашивая разрешения, женщина уверенно направилась в спальню.
Ксения пошла следом.
Внутри медленно разрасталось тяжелое, вязкое раздражение.
Лариса Сергеевна встала посреди комнаты и внимательно осмотрелась. Ее взгляд прошелся по большой кровати, встроенному шкафу, зеркалу и окну.
— Шторы надо поменять, — объявила она спустя несколько секунд. — Уж слишком темные. Как в подвале. Я свои привезу, веселенькие. Ситцевые. У меня где-то хороший отрез лежал.
— Эти шторы специально плотные, Лариса Сергеевна, — ровным голосом объяснила Ксения. — Чтобы летом солнце не светило в глаза с раннего утра.
— И зачем до обеда валяться? Вставать нужно пораньше. Утром дел больше всего можно переделать.
Свекровь подошла к кровати, присела на край, затем несколько раз качнулась, испытывая матрас.
— Жестковат, конечно. Но привыкну. Вы только шкаф освободите быстрее. У меня верхней одежды много. Пальто несколько штук, дубленка старая. Все надо куда-то повесить. А на нижних полках лекарства размещу, чтобы далеко не ходить.
В дверном проеме стоял Игорь.
Он смотрел на происходящее с довольной улыбкой.
— Ну вот, — радостно сказал он жене. — Все прекрасно получилось. Маме нравится.
— Просто замечательно, — сухо протянула Ксения.
Оставшийся вечер превратился в бесконечную череду распоряжений.
На кухне Лариса Сергеевна переставляла банки со специями, открывала шкафчики и критиковала посуду.
— Ксюша, убери эти коробочки куда-нибудь, — раздраженно попросил Игорь, наблюдая, как мать изучает содержимое холодильника. — Маме даже творог поставить некуда.
Ксения без единого слова переставила контейнеры с приготовленной едой вниз.
За ужином свекровь продолжила распределять пространство.
— И полку в ванной мне полностью освободите, — сказала она, размахивая вилкой. — У меня мазей целая куча. Нужно, чтобы все было рядом. Ваши шампуни можно поставить на бортик ванны. Ничего с ними не случится.
— Сделаем, мам, не переживай, — тут же подтвердил Игорь.
— И еще вот что, Игорек.
Лариса Сергеевна промокнула рот салфеткой.
— Телевизор бы мне в спальню. Я вечером сериалы смотрю. Не стану же каждый раз сидеть у вас в гостиной.
— Без проблем. Завтра после работы заеду в магазин. Возьму небольшой телевизор, повесим на стену.
Ксения медленно водила вилкой по уже холодному гарниру.
Ситуация становилась почти сюрреалистичной.
На ее глазах в ее же квартире происходило откровенное захватывание пространства.
Причем Игорь и его мать вели себя так, будто великодушно позволяли самой Ксении остаться где-нибудь на краешке.
Поздним вечером Лариса Сергеевна наконец вызвала машину и уехала ночевать домой.
Огромные сумки остались стоять в коридоре.
Ксении они напоминали два флага, которыми завоеватели пометили занятую территорию.
После ухода свекрови квартира неожиданно показалась просторнее.
Игорь устроился на диване, заложив руки за голову, и листал что-то в телефоне. Свет экрана падал на его удовлетворенное лицо.
— Ну вот, видишь? — сказал он. — И чего ты переживала? Нормально посидели. Завтра привезем все остальное. Машину я уже заказал на шесть вечера.
Ксения остановилась в дверном проеме.
— Нет.
Он сначала даже не понял.
— Что нет?
— Ничего мы завтра не привезем. Отменяй машину.
Ксения вошла в комнату и встала перед диваном.
— После работы поедешь к матери, заберешь эти сумки и отвезешь их обратно.
Игорь медленно опустил телефон.
Потом сел.
Довольное выражение исчезло с его лица.
— Ты сейчас что сказала? Я уже все организовал! Мама упаковалась! Люди для перевозки наняты!
— Значит, отменишь.
Голос Ксении оставался негромким.
Но каждое слово звучало настолько твердо, что муж больше не пытался улыбаться.
— Это моя квартира, Игорь. Именно моя. Я не намерена жить здесь как квартирантка, подчиняться распоряжениям твоей матери, освобождать ей шкафы, прятать собственные вещи и отдавать спальню.
— Ты совсем обнаглела?! — взревел Игорь и вскочил. — Я сюда столько денег вложил! А ванная? А новые полы? Плитку кто ездил выбирать? Я!
— Все это находится внутри квартиры, которая принадлежит мне.
— Я имею право на половину! — перешел на крик мужчина. — Мы были женаты, когда делали ремонт! У меня чеки сохранились! Я пойду в суд и все докажу! Еще сама мне компенсацию будешь выплачивать! Без всего останешься!
Ксения спокойно смотрела на покрасневшего супруга.
Именно в этот момент ей неожиданно стало совершенно ясно: Лариса Сергеевна здесь лишь повод.
Проблема была в самом Игоре.
Он искренне решил, что несколько лет назад заплатил за право командовать собственной женой.
И ценой этого права считал кафель, сантехнику и напольное покрытие.
— Иди, — равнодушно сказала Ксения. — Подавай куда хочешь. Можешь требовать свою плитку обратно. Ламинат тоже забирай, если получится снять. Даже унитаз разрешаю унести. Мне не жалко.
Она показала рукой на прихожую, где громоздились сумки Ларисы Сергеевны.
— Но твоя мама здесь жить не будет.
Ксения сделала небольшую паузу.
— И, похоже, ты тоже.
Игорь уставился на нее.
— Ты меня выставляешь?
По его лицу было заметно: такого развития событий он даже не рассматривал.
В его представлении жена должна была испугаться, заплакать, начать оправдываться, просить прощения и уговаривать сохранить семью.
— Да.
— Из моей квартиры?!
— Из моей, — отчетливо повторила Ксения.
Она подошла к шкафу, достала с верхней полки спортивную сумку мужа и бросила ее на диван.
— Выбирай. Или сегодня сам складываешь необходимые вещи и уходишь. Или утром я соберу твое имущество в большие пакеты и выставлю в коридор. Замок тоже поменяю. С мастером я уже договорилась.
Игорь прищурился.
— Не посмеешь. Я здесь счета оплачиваю! Я вообще-то мужчина в этом доме!
— Ты оплачиваешь их всего несколько месяцев. А до этого почему-то не вспоминал, что мужчина в доме. Пока тайком откладывал деньги на новую машину. Еда, средства для уборки, отдых — это все кто оплачивал? Напомнить?
Игорь со злостью ударил ногой по дивану.
— Вот как! Когда ремонт делать надо было — Игорек хороший, Игорек любимый! А когда матери помочь потребовалось — сразу уходи?
— Да, именно.
Ксения не отвела взгляда.
— Потому что помогать матери можно по-разному. И нормальная помощь не заключается в том, чтобы выгнать жену из ее же спальни, заставить ее освобождать собственные шкафы и выполнять чужие команды. Хочешь заботиться о матери — заботься. Но там, где имеешь право устанавливать правила.
Она развернулась и направилась на кухню.
Уже возле двери остановилась.
— Ключи перед уходом положишь на тумбочку.
После этого Игорь еще долго бушевал.
Из прихожей доносились крики. Он обещал найти самых сильных юристов, отсудить все до последней ложки, перечислял Ксении ее мнимые недостатки и уверял, что она обязательно пожалеет, когда останется одна.
Он громко бросал вещи, звенел ключами, хлопал дверцами шкафа.
Ксения в это время стояла возле мойки.
Она вымыла чашку, поставила ее в сушилку и принялась тщательно протирать столешницу.
Простые повторяющиеся движения всегда помогали успокоить мысли.
Через некоторое время входная дверь с грохотом захлопнулась.
Квартира погрузилась в тишину.
К лету Ксения действительно утеплила лоджию.
Только уже без Игоря.
Она сама выбрала рабочих, поставила там компактную сушилку для белья, небольшой стол и удобное мягкое кресло.
По вечерам Ксения садилась туда с книгой и чашкой чая.
Никаких ящиков с рассадой на лоджии не появилось.
Как не появилось металлических ведер и веселеньких ситцевых занавесок.
Игорь после ухода поселился у Ларисы Сергеевны.
Теперь они вдвоем жили на пятом этаже в ее старой квартире.
Что любопытно, здоровье свекрови вскоре словно немного улучшилось.
Давление перестало быть постоянной причиной для срочного переезда.
Особенно после того, как Игорь больше не мог обещать матери чужую спальню и каждый вечер сам поднимался по лестнице с тяжелыми пакетами продуктов.
