— Я тебе уже объясняю: спокойно жить от них невозможно!
Галина Петровна с раздражением бросила на кухонный стол старую сумку из кожзаменителя.
Застёжка из металла громко стукнула по клеёнке.
— Каждый день звонят. Просто прохода нет.
Она демонстративно отодвинула стул и тяжело опустилась на него.
— Утром начинают. Вечером заканчивают. Никакого покоя.
Евгения тем временем ополоснула кружку под краном и поставила её сушиться.
Вытирать руки она не стала — просто стряхнула воду в раковину.
Спина болела с самого утра. Восьмой месяц беременности давал о себе знать: тяжесть в пояснице, усталость, постоянное желание присесть и отдохнуть.
Но садиться рядом со свекровью она не спешила.
Стоило ей присесть, как Галина Петровна наверняка решила бы, что теперь её полностью готовы слушать.
— Может, просто не брать трубку? — спокойно предложила Евгения.
— Ага, конечно!
Свекровь сразу возмутилась.
Она оглядела кухню внимательным взглядом, словно пыталась найти очередной повод для недовольства.
— Я телефон отключу, они на домашний начнут звонить. Эти люди хуже кого угодно. У них всё схвачено, везде достанут.
У входа на кухню стоял Алексей.
В домашней кофте и спортивных брюках он выглядел каким-то потерянным. Муж избегал встречаться взглядом с женой и изучал старый линолеум под ногами.
— Мам, мы же уже обсуждали это, — осторожно сказал он.
Алексей нервно провёл рукой по затылку.
— Надо было попробовать договориться. Попросить пересмотреть условия.
— Какие ещё договорённости?
Галина Петровна раздражённо махнула рукой.
— Там такие условия, что только хуже становится. Мне теперь начисляют дополнительные платежи, будто я огромную сумму должна.
Она тяжело вздохнула.
— А я всего лишь хотела крышу на даче привести в порядок.
Евгения подошла к окну.
За стеклом уже темнело. Внизу шумели машины, мелькали фары.
Она хорошо помнила, как всё началось.
Полгода назад Галина Петровна внезапно решила срочно ремонтировать крышу на старой даче.
Нашла рабочих сама.
Денег не хватило.
И вместо того чтобы посоветоваться с семьёй, оформила быстрый займ.
Причём на этой самой даче Евгения с мужем бывали всего несколько раз за последние годы.
Свекровь сама не особо их туда звала.
Говорила, что молодые всё испортят, грядки затопчут и порядок нарушат.
А теперь из-за этой дачи телефоны всей семьи разрывались от звонков.
— А зачем было обращаться именно туда? — спросила Евгения.
Галина Петровна резко повернулась.
— А куда мне было идти?
Она поправила яркую помаду.
— У меня пенсия небольшая. Вы что, сильно мне помогаете?
— Мы выплачиваем ипотеку, — спокойно напомнила Евгения.
Она положила ладонь на живот.
— И скоро у нас появится ребёнок.
Свекровь недовольно поджала губы.
— Ипотека у них.
Она усмехнулась.
— У всех расходы. Только некоторые люди ещё помнят, что у них родители есть.
Алексей снова переступил с ноги на ногу.
— Мам, мы сейчас действительно не можем. Женя скоро в декрет.
— Так она уже получила выплаты!
Галина Петровна сказала это слишком уверенно.
Она посмотрела сначала на сына, потом на невестку.
— Я всё знаю.
Евгения насторожилась.
Свекровь наклонилась ближе.
— Твоя бухгалтер знакомая с моей соседкой общается. Мне сказали, что деньги тебе недавно пришли. Хорошая сумма.
По спине Евгении прошёл неприятный холод.
Теперь стало ясно.
Галина Петровна пришла не просто жаловаться.
Она заранее всё узнала.
— Это деньги для ребёнка, — тихо сказала Евгения.
— Для какого ребёнка?
Свекровь усмехнулась.
— Он ещё не родился. Что ему сейчас нужно? Пелёнки? Ползунки? Всё это можно купить недорого.
Она развела руками.
— Зачем держать такую сумму без дела?
— Она не лежит без дела.
— Вот именно!
Галина Петровна хлопнула ладонью по столу.
— Лежит и теряет ценность. А мой долг растёт. Семья должна поддерживать друг друга.
Она посмотрела прямо на Евгению.
— Помоги матери, девочка.
Евгения несколько секунд молчала.
Она просто не могла поверить в такую уверенность.
— Вы сейчас серьёзно?
— Конечно серьёзно!
Свекровь повысила голос.
— Я ведь ради семьи всё это делала!
— Ради какой семьи?
Евгения не удержалась от горькой улыбки.
— Мы даже этой новой крыши не видели.
— А кому всё останется после меня?
Галина Петровна резко пошла в наступление.
Она приложила руку к груди.
— Вам! Моему сыну! Внукам!
Её голос стал жалобным.
— Я старалась для будущего. Чтобы ребёнку было куда летом приехать. А вы меня теперь бросаете?
Она посмотрела на Алексея.
В этом взгляде было больше приказа, чем просьбы.
— Лёша, скажи ей. Пусть перестанет жадничать. Я тебя растила, ночей не спала.
Алексей спрятал руки в карманы.
Он прекрасно понимал, что разговор становится опасным.
Но всю жизнь привык уступать матери.
— Жень…
Он посмотрел куда-то в сторону вытяжки.
— Может, правда часть денег ей отдать?
Евгения медленно повернулась.
— Что?
— Ну подумай сама.
Алексей заговорил быстрее.
— Сейчас нам не всё нужно. Коляску позже купим. А маме эти звонки уже надоели. Мне тоже звонят, спрашивают её.
Он попытался улыбнуться.
— Я потом заработаю и всё купим.
Евгения смотрела на мужа и словно видела его впервые.
Пять лет они вместе копили.
Пять лет отказывали себе в отдыхе.
Экономили на одежде и лишних покупках.
И теперь он предлагал отдать деньги, предназначенные для их малыша, чтобы закрыть последствия чужого решения.
— Ты же знаешь, что у тебя зарплата уже расписана, Лёша.
Она говорила спокойно.
— Ипотека. Коммунальные платежи. Еда.
— Я что-нибудь придумаю!
Он раздражённо повысил голос.
— Нельзя же просто оставить мать в беде!
— Вот!
Галина Петровна тут же оживилась.
— Правильно сказал.
Она удовлетворённо кивнула.
— Мать одна. А жена — это жена.
Свекровь достала телефон.
— Давай номер карты.
Евгения молча подошла к плите.
Выключила газ под чайником.
В кухне стало тихо.
Слышно было только, как работает холодильник.
— Денег не будет.
Фраза прозвучала спокойно.
Галина Петровна медленно подняла голову.
— Что?
— Я сказала: переводов не будет.
Свекровь прищурилась.
— Значит, решила спрятать деньги?
— Нет.
Евгения посмотрела на мужа.
— Я решила оставить их ребёнку.
— Ты всё преувеличиваешь.
Алексей устало вздохнул.
— Мы справимся.
— Когда?
Евгения посмотрела ему прямо в глаза.
— Через месяц роды.
Она повернулась к свекрови.
— У вас есть вариант продать дачу.
Галина Петровна резко поднялась.
Стул скрипнул по полу.
— Продать?!
Её голос стал громким.
— Это память! Это место, куда я всю жизнь вкладывалась!
Она схватила сумку.
— Лёша, ты слышишь? Она меня просто выгоняет из жизни!
Свекровь быстро вышла в прихожую.
— Больше сюда не приду!
Дверь захлопнулась так сильно, что на стене задрожали ключи.
Вечером квартира стала непривычно тихой.
Алексей сидел на диване и смотрел в телефон.
Евгения складывала маленькие детские вещи в шкаф.
Они молчали.
Наконец муж заговорил:
— Ты слишком жёстко с ней.
Евгения даже не повернулась.
— У меня тоже болит спина.
Она положила очередной комбинезон.
— Я тоже переживаю.
— Мама плакала.
— А я должна отдать деньги, потому что она плакала?
Алексей вздохнул.
— Мы семья.
Евгения медленно повернулась.
— Семья — это когда сначала думают о тех, кто живёт рядом.
Он ничего не ответил.
На следующий день Алексей сказал, что у него дополнительная смена.
Евгения сразу поняла — он что-то задумал.
Она знала мужа.
Если мать попросила, он будет искать способ помочь.
Даже если для этого придётся поступиться интересами собственной семьи.
После обеда снова раздался звонок в дверь.
На площадке стояла Галина Петровна.
В руках — та самая сумка.
Евгения открыла дверь.
— Лёши нет дома.
— Я пришла не к нему.
Свекровь прошла внутрь.
— К тебе.
На кухне она достала несколько листов бумаги и положила их на стол.
— Вот.
Она постучала пальцем по документам.
— Все расчёты.
Евгения даже не посмотрела.
— Я уже сказала своё мнение.
Галина Петровна усмехнулась.
— А я не собираюсь брать твои деньги.
Она сделала паузу.
— Лёша сам всё решил.
Евгения напряглась.
— Что решил?
Свекровь довольно улыбнулась.
— Берёт кредит на себя. Закроет мои долги. Мужчина должен отвечать за мать.
Внутри у Евгении всё похолодело.
Вот оно.
Она была права.
Алексей решил решить проблему так, как было удобно ему.
Не семье.
Матери.
— Он не подпишет.
— Уже почти подписал.
Свекровь достала телефон.
— Даже сообщение мне прислал.
Евгения молча вышла из кухни.
Через минуту вернулась с большой спортивной сумкой мужа.
Галина Петровна замерла.
— Ты чего делаешь?
— Помогаю.
Евгения спокойно складывала вещи.
— Раз он выбирает оплачивать ваши проблемы, пусть живёт рядом с ними.
— Ты ненормальная!
— Возможно.
Она застегнула молнию.
— Но я не собираюсь рожать ребёнка в семье, где его безопасность стоит ниже чужих долгов.
Евгения достала телефон и набрала мужа.
Он ответил не сразу.
— Да, Жень?
— Ты сейчас в банке?
Тишина.
— Кто тебе сказал?
— Твоя мама.
Ещё пауза.
— Послушай, я всё объясню…
— Нет.
Голос Евгении был спокойным.
— Если ты подпишешь этот договор, домой можешь не возвращаться.
— Что?
— Твои вещи собраны.
Алексей молчал.
— Я не шучу, Лёша.
Она отключила звонок.
Через час пришло сообщение.
«Я ничего не подписал. Еду домой».
Евгения показала экран телефона Галине Петровне.
Свекровь долго смотрела на него.
Потом забрала сумку и молча вышла.
Через несколько недель всё изменилось.
Галина Петровна всё-таки решила продавать дачу.
Алексей больше не бросался спасать мать, не обсудив это с женой.
А Евгения спокойно готовилась к рождению ребёнка.
Она поняла главное:
семья — это не только помогать другим.
Сначала нужно научиться беречь тех, кто рядом.
