— Опять ты со своей деревней, — раздражённо пробормотал Дмитрий.
Он стоял к жене спиной, упершись ладонями в подоконник, и хмуро смотрел во двор, где возле дома была припаркована его подержанная БМВ.
— Не самая важная это трата. Перетерпит.
Оксана перестала писать. Она сидела за кухонным столом и аккуратно переносила суммы из банковского приложения в толстую тетрадь с тёмно-синей обложкой. Эту тетрадь она завела сама — своеобразную домашнюю бухгалтерию, которая должна была хоть немного сдерживать внезапные финансовые желания мужа.
— Дмитрий, сейчас уже середина октября, — ровно произнесла Оксана.
Голос она не повышала. За годы совместной жизни давно поняла: любой крик муж тут же использует как доказательство её якобы истеричного характера.
— У мамы по ночам уже заморозки. Дом старый, остывает очень быстро. Печь приходится топить утром и вечером.
— Пусть шерстяные носки наденет или электрический обогреватель включит, — Дмитрий повернулся к ней.
В его взгляде уже появилось знакомое раздражение.
— Наш бюджет не бесконечный. Разбрасываться деньгами направо и налево я не собираюсь.
Он подошёл к столу и указал пальцем на раскрытую страницу тетради.
— Ты прекрасно знаешь, что мне в понедельник на СТО. В подвеске что-то стучит. Запчасти сейчас стоят бешеных денег. Твоя мать пенсию получает? Получает. Значит, пусть сама выкручивается.
Оксана сжала губы.
Всего месяц назад, когда они составляли список осенних расходов, Дмитрий без возражений согласился с пунктом «машина дров для Галины Сергеевны». Оксана работала на полторы ставки в строительной компании, сводила чужие балансы и задерживалась допоздна именно для того, чтобы семейный бюджет регулярно пополнялся.
А теперь муж одним движением решил вычеркнуть помощь её матери ради ремонта автомобиля, который сам же когда-то приобрёл в основном ради солидного вида перед коллегами.
— То есть моя мама должна сама выкручиваться, чтобы зимой не замёрзнуть, а твоя подвеска — неприкосновенная статья расходов? — уточнила Оксана.
— Машина нас обоих возит! — вспылил Дмитрий. — Это транспорт! А твои дрова просто сгорят — и всё. Деньги буквально в дым!
Продолжить эту выдающуюся финансовую теорию он не успел.
В прихожей повернулся ключ.
У Ларисы Эдуардовны давно был собственный дубликат от квартиры сына, и пользоваться им без предупреждения она совершенно не стеснялась.
— Димочка! Оксаночка! Я буквально на минутку, по дороге из театра зашла, — донёсся из прихожей приятный низкий голос свекрови.
Через мгновение Лариса Эдуардовна появилась на кухне.
На ней было идеально сидящее светлое пальто, а поверх нового шёлкового платка на шее тяжело поблёскивал крупный кулон. Оксана давно привыкла автоматически оценивать стоимость вещей и быстро прикинула примерную сумму. Получалось немало. Определённо больше стоимости пары машин колотых берёзовых дров.
— Чайник поставишь, дорогая? — Лариса Эдуардовна опустилась на обычный кухонный стул и с лёгкой брезгливостью оглядела столешницу. — А у меня новости, мальчик мой. Просто кошмарные.
Дмитрий моментально выпрямился, будто несколько секунд назад вовсе не обсуждал ремонт собственной машины.
— Что случилось, мам? Ты заболела?
— Если бы, — свекровь изящно коснулась салфеткой уголков губ, хотя ничего ещё не пила. — Соседи с участка позвонили. Крыша над верандой нашей дачи окончательно прохудилась. Льёт так, что страшно смотреть. Нужно срочно нанимать рабочих, пока снег не выпал. Иначе весной паркет вспучится, балки начнут гнить.
Дмитрий с сочувствием закивал.
— Прямо сильно течёт?
— Очень сильно, Димочка. Я уже узнала расценки. Нашла хорошего бригадира, Людочка посоветовала. Но сейчас всё дорого — материалы, работа, да ещё за срочность доплата. Получается огромная сумма. С моей пенсии я такое, конечно, не осилю. Кредит мне тоже никто не даст. А ведь родовое гнездо надо спасать. Мы же семья. Значит, нужно всем вместе помочь.
— Без проблем, — сразу и даже как-то бодро ответил Дмитрий. — Деньги найдём. В воскресенье сниму наличные и привезу.
Оксана медленно посмотрела сначала на мужа, затем на свекровь.
От Ларисы Эдуардовны ощутимо пахло дорогими духами.
— Из каких именно денег мы их найдём? — спросила Оксана обманчиво спокойным, почти деловым тоном.
Она раскрыла тёмно-синюю тетрадь и положила ладонь на исписанную страницу.
Дмитрий недовольно поморщился.
— Оксана, только не начинай снова. Маме нужна помощь. Дача ведь для всей семьи. Мы туда летом шашлыки жарить ездим. Ты сама там загорать любишь.
— Вот как? — Оксана слегка приподняла брови. — Пять минут назад на дрова моей матери, чтобы она зимой элементарно не мёрзла в доме, денег в бюджете не оказалось. Ты сказал: пусть сама выкручивается. Бюджет не резиновый. А на ремонт веранды вдруг сразу — «без проблем»?
Лариса Эдуардовна театрально прижала ладони к груди.
— Ой, ну придумала тоже! Сравнила какую-то старую печку с капитальным ремонтом! Дача — это недвижимость. Это вложение в будущее! А твои дрова сгорят и вылетят через трубу. Один дым останется.
— Именно, Лариса Эдуардовна, — Оксана прямо посмотрела в аккуратно подведённые глаза свекрови. — Через трубу. Для того чтобы живой человек мог зимой сидеть в тёплом доме. А не вкладываться в будущие сосульки.
— Это уже твои проблемы, — отмахнулся Дмитрий, подходя ближе к матери. — Я сказал: на ремонт деньги дадим. Неважно, откуда. Где-нибудь ужмёмся, продукты подешевле будем брать, я сверхурочно поработаю, часть из накоплений возьмём. В любом случае найдём.
Оксана больше не стала продолжать спор. За пять лет семейной жизни она успела убедиться: пытаться достучаться до здравого смысла Дмитрия, когда рядом находится его мать, совершенно бессмысленно. В этот момент в ней победил не обиженный ребёнок, переживающий за родную мать, а холодный и расчётливый бухгалтер.
Она без единого слова захлопнула тетрадь.
— Хорошо. Значит, в воскресенье.
Дмитрий удовлетворённо хмыкнул. Лариса Эдуардовна снисходительно кивнула, явно расценив слова невестки как окончательную капитуляцию. Оксана поднялась из-за кухонного стола и ушла в ванную, предоставив матери с сыном спокойно обсуждать кровельные материалы.
В субботу утром Дмитрий отправился в гараж. Оксана сварила себе кофе, взяла телефон и позвонила матери.
— Мам, привет, — произнесла она, садясь на край дивана. — Как ты там?
— Привет, доченька, — голос Галины Сергеевны был немного глуховатым. — Да ничего, понемногу. Сплю теперь сразу в двух шерстяных кофтах. Ночью хороший мороз прихватил. Вода в ведре на крыльце утром корочкой льда покрылась.
Оксана крепко зажмурилась.
— Я в ближайшие дни решу вопрос с дровами. Обязательно. Ты пока держись.
Закончив разговор, она посмотрела на ноутбук.
Новый шёлковый платок Ларисы Эдуардовны никак не выходил у неё из головы. Свекровь действительно жила на обычную пенсию. Но тогда откуда у неё постоянно появлялись новые дорогие вещи?
Оксана открыла банковское приложение и заглянула в историю операций по их совместному с Дмитрием счёту.
Она спокойно и последовательно начала просматривать переводы за предыдущие месяцы.
Май. Перевод от Дмитрия. В назначении указано: «Маме на рассаду и забор». Сумма немаленькая.
Июль. Ещё один перевод. Назначение: «Ремонт насоса на даче».
Сентябрь. Снова деньги. «Подготовка труб к зиме».
Оксана открыла контакты и нашла номер Людмилы Павловны — давней приятельницы свекрови, с которой та регулярно ходила на спектакли и выставки.
Набирая номер, Оксана специально сделала голос максимально приветливым.
— Людмила Павловна, здравствуйте! Это Оксана, невестка Ларисы.
— Ой, Оксаночка, здравствуй! — тут же оживилась Людмила.
— Слушайте, мы хотели найти ту бригаду, которую вы советовали Ларисе Эдуардовне… Да-да, ту самую, для крыши на веранде. Вы случайно не подскажете телефон бригадира? Хотим ещё у себя кое-какие работы заказать. Лариса их так хвалила.
Людмила Павловна была женщиной разговорчивой и обожала чувствовать себя полезной, поэтому с готовностью продиктовала телефон мастера.
Спустя десять минут беседы с бригадиром Валерием последние кусочки этой истории в голове Оксаны наконец встали на свои места.
Валерий действительно существовал. Более того, он неоднократно бывал на участке Ларисы Эдуардовны.
Только никакой протекающей крыши там не было.
— Да ничего у неё там не протекает, хозяйка, — гудел Валерий в телефон низким голосом. — Лариса Эдуардовна нам совсем другое заказала. Летнюю беседку панорамным остеклением закрыть хочет. И профиль обязательно под красное дерево потребовала. Материалы сейчас недешёвые, особенно такие. Поэтому и сумма получилась приличная. В понедельник каркас начинаем устанавливать.
Оксана спокойно поблагодарила мастера и закончила разговор.
Несколько секунд она просто смотрела на лежащий перед ней телефон.
Панорамные окна в летней беседке.
Чтобы красиво пить там чай, накинув на плечи очередной новый шёлковый платок.
И всё это — за счёт семейных средств, из которых не нашлось денег на дрова для её собственной матери.
В воскресенье за обедом Дмитрий находился в превосходном расположении духа. Он доел суп, отодвинул от себя пустую тарелку и протянул к жене раскрытую ладонь.
— Ну что, переводи мне деньги на крышу. Я сейчас поеду к матери, сниму наличные и завезу, как договаривались.
Оксана не спеша допила воду.
Затем достала из кармана домашних брюк свою тёмно-синюю тетрадь и аккуратно положила её в центр стола.
— Никакого перевода не будет, Дмитрий.
Муж нахмурился. Протянутая рука медленно опустилась на столешницу.
— Оксана, мы всё обсудили ещё в пятницу. Прекращай этот детский сад из-за своей деревни. Я сказал: маме надо помочь.
— Никакого детского сада я не устраиваю. Я просто свожу баланс, — ответила Оксана.
Она раскрыла тетрадь на нужной странице. Между листами лежала сложенная пополам бумага с выписанными от руки цифрами.
— Вчера я позвонила бригадиру Валерию. Тому самому, которого посоветовала Людочка.
Дмитрий застыл.
Похоже, смысл её слов дошёл до него не сразу.
— Зачем ты вообще ему звонила?
— Провожу проверку наших семейных вложений в недвижимость, — холодно пояснила Оксана. — Валерий передавал привет. И ещё интересовался, когда привезут профиль под красное дерево для панорамного остекления беседки. Потому что завтра рабочие собираются устанавливать каркас. А крыша на веранде, между прочим, совершенно целая. Ничего там не течёт.
Дмитрий открыл рот. Потом закрыл. Через секунду снова попытался что-то сказать.
Лицо его постепенно побледнело.
— Это… Ты, наверное, что-то перепутала. Мама не могла…
— Могла, — резко перебила Оксана. — Ровно так же, как в мае она якобы ремонтировала забор, а сама уехала на две недели в санаторий. Я посмотрела твои переводы и сверила даты с фотографиями, которые она выкладывала в социальной сети. Твоя мать, Дмитрий, регулярно вытягивает деньги из нашего общего бюджета на свои развлечения и дорогие прихоти, каждый раз придумывая какую-нибудь срочную проблему. А ты с радостью бросаешься её спасать и одновременно экономишь на единственной вещи, о которой я попросила за последние полгода. На обычном тепле для моей матери.
— Ты следишь за моей мамой?! — наконец нашёлся Дмитрий.
Он резко повысил голос.
— Ты ещё и в мои переводы полезла?
— Я смотрю, куда уходят мои деньги, — спокойно ответила Оксана, вставая из-за стола. — Половина всех этих переводов сделана из моей зарплаты. Из моих премий. Из денег, которые я получаю за ночные переработки. Я не собираюсь работать ради прихотей твоей матери. Хочет очередной платок — пожалуйста. Решила стеклить беседку — прекрасно. Но только не за мой счёт.
Она взяла со стола телефон и прямо на глазах мужа быстро нажала несколько кнопок.
— Нужная сумма только что переведена моей маме на дрова. А ещё часть денег я отложила себе на зимние сапоги. В общем бюджете, — Оксана постучала ногтем по тёмно-синей обложке тетради, — теперь осталась только твоя зарплата. За вычетом твоей части коммунальных расходов и продуктов.
Дмитрий смотрел на неё так, словно перед ним стояла совершенно незнакомая женщина.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты сейчас разрушаешь доверие в семье из-за каких-то дров! Из-за мелочи!
— Всё я прекрасно понимаю, — Оксана отошла к дверному проёму.
Неожиданно ей стало удивительно легко.
— Моя мама эту зиму проведёт в тёплом доме. А вы свою дачу можете хоть золотом отделывать. Только оплачивайте всё это сами.
Вечером следующей пятницы Дмитрий молча ел пустые макароны.
На ремонт подвески его БМВ денег в итоге не хватило. Остаток собственной зарплаты он, судя по всему, всё-таки передал Ларисе Эдуардовне на остекление беседки — то ли из уязвлённой гордости, то ли из чувства вины перед матерью.
Теперь автомобиль неподвижно стоял возле дома, а Дмитрий ездил на работу общественным транспортом.
Оксана сидела напротив и спокойно разрезала запечённую курицу, которую купила уже на свои личные средства.
Тёмно-синяя тетрадь больше не появлялась на кухонном столе.
Она просто перестала быть нужной.
Ни про срочный ремонт дачной крыши, ни про панорамное остекление беседки в этой квартире больше никто не говорил.
