— Ты только не обижайся, Рит, но у мамы выпечка всё-таки пышнее получается.
Стас отодвинул от себя десертную тарелку и посмотрел на супругу так, будто только что вынес профессиональное заключение.
Шоколадный пирог на кефире, с которым Маргарита провозилась почти половину своего единственного нормального выходного, по его мнению, явно не дотягивал до нужного уровня. И всё это происходило именно сегодня — в день, когда исполнялось пятнадцать лет с момента их знакомства.
— Суховат немного, — окончательно подытожил Стас.
— Понятно.
Маргарита неторопливо вытерла пальцы бумажной салфеткой.
В плечах неприятно тянуло. Утром она поднялась в шесть, хотя больше всего на свете хотела проспать хотя бы до девяти. Нужно было запустить стиральную машину, прибраться, приготовить основное блюдо, поставить в духовку пирог и закончить всё до пробуждения мужа.
На работе последние дни тоже выдались сумасшедшими. Маргарита трудилась логистом на складе, и всю неделю машины прибывали почти без перерыва. В документах находились ошибки, водители торопили, накладные приходилось перепроверять по несколько раз. К субботе ей хотелось одного — лечь и никого не слышать.
Но годовщина была их маленькой семейной традицией.
— А что такого?
Стас невозмутимо пожал плечами.
Он удобнее устроился на стуле, откинувшись назад, и всем видом показывал, что имеет полное право говорить правду.
— Я ведь ничего плохого не говорю. Просто сравниваю. У Галины Петровны коржи мягкие, прямо во рту исчезают. Она их ещё сиропом пропитывает. А этот приходится долго жевать.
Маргарита несколько секунд смотрела на оставшуюся половину его куска. Затем её взгляд переместился на большое блюдо с запечённой курицей и картофелем.
— Только не дуйся, — примирительным тоном добавил Стас. — Я же не из вредности. Наоборот, хочу, чтобы лучше было.
Он чуть помолчал и назидательно добавил:
— Полезную критику вообще надо уметь принимать.
Маргарита ничего не ответила.
За годы совместной жизни Галина Петровна словно стала постоянным невидимым участником всех их домашних трапез. Свекровь много лет работала поваром в большой столовой и искренне считала кухню своей территорией абсолютного превосходства.
Её котлеты Стас называл непревзойдёнными. Супы — образцовыми. Пирожки — единственно правильными.
А Маргарита, работающая по тяжёлому графику и возвращающаяся домой уставшей, в этих негласных соревнованиях заранее занимала второе место.
— Вот даже как, — тихо произнесла она.
Маргарита поднялась из-за стола и подошла к кухонным шкафчикам. Рядом с микроволновкой с самого утра лежал рулон пищевой фольги. Она взяла его и резким движением оторвала большой блестящий лист.
Стас насторожился.
— Ты чего делаешь?
Жена не ответила.
Она аккуратно накрыла оставшийся пирог фольгой, плотно прижала её по краям, затем оторвала ещё один лист.
— Маргарита! Я вообще-то не закончил есть!
— А зачем мучиться? — ровным голосом спросила она. — Раз пирог сухой.
Следом она закрыла фольгой блюдо с курицей и картошкой.
Потом сложила оба блюда одно на другое.
Из-под стола Маргарита выдвинула невысокий складной стульчик, на котором обычно сидела, когда чистила овощи.
— Поставь мясо обратно! — потребовал Стас, уже поднимаясь со своего места.
Маргарита спокойно встала на стульчик и потянулась к верхнему шкафу.
Туда они почти никогда не заглядывали. На самой верхней полке хранились вещи, которые доставали от силы несколько раз в год: коробки с праздничными украшениями, пустые банки, забытые кухонные мелочи.
Жена задвинула завёрнутые в фольгу блюда в самый дальний угол, скрыв их за стеклянной тарой.
— Ты совсем, что ли, с ума сошла? — возмутился Стас.
Маргарита осторожно спустилась и вернула стульчик на место.
— Никаких проблем, Стасик. Завтра воскресенье.
Она поправила рукав домашней кофты.
— Поедешь к маме. Там поешь правильного пирога — мягкого, воздушного, пропитанного. А этот я завтра отнесу девчонкам на работу. Они обычно всё сметают и почему-то не требуют экспертной оценки.
Стас открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал.
Конечно, он мог сам полезть наверх, переставить банки и вернуть еду на стол. Но делать это на глазах у Маргариты означало бы признать, что не такой уж пирог и сухой, а курица вполне годится для ужина.
Гордость не позволила.
Он раздражённо поджал губы, развернулся и ушёл в комнату.
Через несколько секунд из-за стены загремел телевизор.
На следующее утро плита встретила Стаса идеальной чистотой и полной пустотой.
Он нарочито громко открывал шкафчики.
Потом с таким же грохотом проверил холодильник.
Заглянул в микроволновку.
Из еды обнаружились пачка овсяных хлопьев, одно яйцо и половина капустного кочана.
Маргарита тем временем спокойно сидела за столом с чашкой кофе и читала что-то в телефоне.
— И чем мы сегодня завтракаем? — с недовольством спросил Стас.
— Насчёт «мы» не знаю, — не поднимая головы, ответила она. — Я уже позавтракала.
— Чем?
— Бутербродами с сыром.
Стас несколько секунд молча смотрел на жену.
— А мне оставить было нельзя?
Маргарита наконец подняла взгляд.
— Тебе же всухомятку не нравится. Ещё желудок испортишь.
Она допила кофе и встала.
У двери уже ждал собранный с вечера рюкзак. Внутри лежал пирог и контейнер с вчерашней курицей — всё, что она собиралась взять коллегам.
— Лучше съезди к Галине Петровне, — сказала Маргарита, надевая куртку. — Она по воскресеньям обычно блины жарит. Свежие, горячие. Не то что мои.
Через минуту входная дверь закрылась.
Стас остался посреди кухни один.
В животе совершенно не вовремя громко заурчало.
Ехать к матери ему не особенно хотелось.
Галина Петровна, безусловно, любила сына. Но почти каждый его визит заканчивался одинаково: сначала Стаса кормили, а затем незаметно вручали список хозяйственных поручений.
То шкаф передвинуть.
То кран посмотреть.
То вынести коробки.
То что-нибудь прикрутить.
Однако желание поесть оказалось сильнее нежелания работать.
Домой Маргарита вернулась уже поздним вечером.
День оказался тяжёлым даже по её меркам. Разгрузки шли одна за другой, сотрудники нервничали, а к концу смены Маргарите казалось, что вместо плеч у неё два тяжёлых камня.
Она сняла у двери кроссовки и сразу почувствовала запах жареного лука.
Из кухни тянуло мясной подливкой.
Маргарита заглянула туда.
На столе стояло сразу несколько пластиковых контейнеров — круглых, прямоугольных, больших и маленьких.
Возле них сидел Стас.
Выглядел он заметно менее довольным, чем вчера. Волосы растрепались, а на домашних штанах красовалось свежее пятно краски.
— О, вернулась, — пробормотал он.
Маргарита бросила взгляд на контейнеры.
— Вижу, поездка была результативной.
— Мама дала с собой, — недовольно ответил Стас. — Гуляш, паровые котлеты, пюре и капустный пирог.
— Замечательно. Значит, голодать точно не придётся.
Стас поморщился.
— Только сначала она заставила меня перетаскивать старый шкаф на балкон.
Он потёр поясницу.
— Потом мы ещё полбалкона разобрали. Там столько хлама было, что ужас. Потом ей понадобилось, чтобы я полку в ванной закрепил. У меня теперь спина отваливается.
Маргарита едва заметно улыбнулась.
— За высокое качество приходится чем-то расплачиваться, Стасик.
Она налила себе стакан воды и ушла переодеваться.
И что удивительно, дальше всё устроилось довольно удобно.
Никаких громких ссор не случилось.
Маргарита не требовала извинений.
Стас тоже предпочитал не возвращаться к разговору о пироге.
На несколько дней у него появился запас материнской еды, а Маргарите после работы вполне хватало салата, гречки или бутерброда.
В понедельник после обеда у неё зазвонил мобильный.
На экране появилось имя свекрови.
— Слушаю, Галина Петровна.
Маргарита зажала телефон между ухом и плечом, одновременно проверяя бумаги на столе.
— Маргарита, здравствуй. Я хотела спросить, что у вас происходит?
Тон Галины Петровны был настороженным и уже слегка наставническим.
— В каком смысле? Всё нормально. Работаем.
— Нормально? Стас вчера приехал какой-то исхудавший, бледный. На еду набросился так, словно его несколько суток не кормили.
Свекровь сделала многозначительную паузу.
— Ты вообще перестала дома готовить? Вы оба работаете, вроде не бедствуете. Неужели нельзя мужчине нормальное мясо приготовить?
Маргарита переложила одну накладную поверх другой.
— Можно, Галина Петровна. Только Стасу моё мясо больше не подходит.
— Как это не подходит?
— Жёсткое. А пироги у меня сухие. Тесто недостаточно воздушное. Поэтому мы решили не рисковать его здоровьем.
В трубке на несколько секунд стало тихо.
— Кто это «мы решили»?
— Ну как же. Стас дал экспертную оценку моей стряпне, а я сделала выводы.
Маргарита невольно улыбнулась.
— У вас ведь всё мягкое, сочное и тает во рту. Вы лучше знаете, чем сына кормить. Пусть теперь к вам заезжает. Заодно сможет помогать по дому. Он рассказывал, вы в воскресенье шкаф передвигали?
— Шкаф?
Галина Петровна заметно сбилась.
— Ну… надо было его убрать. Но, Маргарита, так ведь нельзя. Муж должен есть у себя дома!
— Полностью с вами согласна. Я тоже ем у себя дома. А Стас питается там, где ему больше нравится.
Маргарита посмотрела в сторону ворот склада.
— Извините, Галина Петровна, к нам машина приехала, нужно заниматься разгрузкой.
И она завершила разговор.
Приём был старый, но очень действенный: когда ответственность за идеальный результат передаёшь тому, кто больше всех любит критиковать, энтузиазм почему-то быстро уменьшается.
Так продолжалось до среды.
В среду Маргарита закончила работу раньше обычного.
Дома она сварила немного гречки, нарезала свежий огурец и устроилась ужинать в тишине.
В мойке стояли три чистых пластиковых контейнера, уже совершенно пустых.
Материнские запасы закончились.
Через некоторое время в прихожей громко хлопнула дверь.
Стас вошёл в квартиру, бросил куртку на обувную тумбу и сразу отправился на кухню.
— Привет. Что сегодня есть?
— Привет.
Маргарита кивнула в сторону сковороды.
— Гречка.
Стас поднял крышку.
Его лицо заметно изменилось.
— И всё?
— В смысле?
— Она пустая. Ни мяса, ни подливы?
Маргарита указала на тарелку.
— Есть огурец.
Стас резко опустил крышку.
— Ты надо мной издеваешься?
Голос его стал громче.
— Я весь день вкалываю, прихожу уставший, а дома мне предлагают пустую кашу?
Маргарита спокойно положила вилку рядом с тарелкой.
— Стасик.
Она посмотрела прямо на мужа.
— Я ведь уже объяснила. У меня еда сухая. Пироги не пышные. Мясо неправильное. Я решила больше не подвергать твой взыскательный вкус таким испытаниям.
Стас всплеснул руками.
— Да я всего один раз это сказал!
— Одного раза вполне хватило.
— Ну покритиковал пирог! И что теперь? До конца жизни одну кашу есть?
Маргарита удивлённо приподняла брови.
— А зачем кашу? У тебя есть мама, которая готовит идеально. Контейнеры закончились — съезди за новыми. Никакой трагедии. Транспорт туда ходит регулярно.
Стас шумно выдохнул.
— Она мне сегодня уже звонила!
— Правда? И что сказала?
— Сказала, что если я снова приеду за едой, сначала надо заменить плинтусы в коридоре и повесить другую люстру в комнате!
Он раздражённо прошёл от окна к двери.
— А на выходных ей ещё надо ехать за город. Какие-то оцинкованные вёдра перетаскивать!
Маргарита молча слушала.
— Я больше туда не поеду! — выпалил Стас. — Я хочу дома нормально ужинать!
Жена доела огурец, поднялась и отнесла посуду к мойке.
Включила воду.
— Но ведь дома, по твоим словам, нормальной еды не готовят.
— Да хватит уже!
Маргарита повернулась к нему.
— Нет, Стас. Не хватит. Дома есть то, что успевает сделать уставшая женщина после тяжёлой смены. Без сиропов, сложных пропиток и многочасовых кухонных подвигов. Если тебе нужна кухня уровня профессионального повара, адрес ты знаешь.
Она вытерла руки и спокойно вышла из кухни.
Прошло ещё два дня.
В пятницу вечером на плите кипела небольшая кастрюля.
Стас стоял рядом и шумовкой вылавливал покупные пельмени. Они выглядели печально: часть развалилась ещё в воде, тесто сползло, а начинка местами выпала наружу.
За столом сидела Маргарита.
Перед ней лежала коробка с роллами, которые она заказала себе после работы и оплатила со своей карты.
Стас положил несколько пельменей на тарелку и сел напротив.
Один оказался слишком горячим. Муж подул на него, откусил и недовольно поморщился.
Извиняться он не стал.
В образцового супруга за эти несколько дней тоже не превратился.
Не принёс цветы, не произнёс благодарственную речь и не заявил, что все пятнадцать лет недооценивал усилия Маргариты.
Но произошло другое.
С того вечера сравнения с кулинарными талантами Галины Петровны в их доме больше не звучали.
