Оксана сидела на простом кухонном стуле, опираясь подбородком на ладонь. На столе, застеленном клеёнкой в ромашки, лежала распечатка маршрута на зеленоватой бумаге. Она вся была исполосована маркером: отмечены стоянки, тропы, озёра, перевалы.
Дмитрий сидел напротив и без особого аппетита тыкал вилкой в запечённую курицу. Жене он упорно не смотрел в лицо. Его глаза то и дело опускались к полу, будто именно там, возле плинтуса, находился ответ на все неудобные вопросы.
— Оксан, тут… в общем, ситуация такая, — наконец произнёс он и отодвинул тарелку.
— Какая? Отпуск не дали?
— Нет, с отпуском всё нормально. Подписали.
Дмитрий внезапно занялся совершенно ненужными вещами. Переставил солонку. Потом передвинул сахарницу. Схватил салфетку и начал нервно скручивать её между пальцами, пока она не превратилась в плотный белый жгутик.
— Я деньги на наш отпуск маме отдал, — выпалил он наконец.
Оксана медленно убрала руку от лица.
Маркер выскользнул из её пальцев и негромко ударился о стол.
— Кому? — переспросила она, словно не расслышала.
— Маме, — уже твёрже повторил Дмитрий. — Ей сейчас санаторий важнее. Суставы беспокоят, возраст всё-таки. Ей предложили хорошую путёвку через знакомых, а нужной суммы не хватало.
— Много не хватало?
— Прилично.
Оксана молча смотрела на мужа.
На его свежую домашнюю футболку, которую сама же вчера погладила. На аккуратные руки. На спокойное лицо человека, который уже принял решение и теперь лишь ждал, когда окружающие с ним согласятся.
Они откладывали на эту поездку два года.
Хотели наконец выбраться в горы. Долго строили маршрут, читали отзывы, отмечали места, куда обязательно хотели попасть.
Два года они резали расходы на всём, на чём могли.
Оксана перестала ходить на маникюр и делала всё сама. Новые зимние сапоги так и не купила, хотя старые уже давно потеряли вид. Проходила ещё один сезон в потёртой паре, каждый раз перед выходом закрашивая сбитые носы кремом.
Дмитрий тоже брал дополнительные смены на складе.
Она после основной работы соглашалась на подработки, которые можно было выполнять дома.
А в прихожей возле обувницы уже стоял собранный большой зелёный рюкзак. Рядом висел новый дождевик Дмитрия, купленный специально к путешествию.
— Получается, ты отдал всё? — наконец спросила Оксана.
Голос у неё был спокойный.
Не ледяной, не истеричный — просто ровный.
Внутри тоже не бушевало ничего. Там будто образовалась тяжёлая пустота.
— Не совсем всё, — Дмитрий заметно напрягся. — Я ещё немного добавил из наших накоплений. Из шкатулки. Но я ведь тоже эти деньги зарабатывал. Имею право распоряжаться.
Он уже смотрел на неё почти вызывающе.
В его выражении появилась знакомая уверенность человека, который заранее решил: если другой возмутится, значит, именно он и будет виноват в конфликте.
— Из наших накоплений, — повторила Оксана.
— Ну да! — Дмитрий развёл руками. — Оксан, горы никуда не исчезнут. Стояли сотни лет и ещё столько же простоят. В следующем году поедем. Нормально отдохнём, без нервов. Обещаю. А мать у меня одна.
— Понятно.
— Что тебе понятно? — Дмитрий мгновенно насторожился. — Ты теперь обиделась? Из-за денег?
Она всё ещё смотрела на клеёнку.
И вспомнила, как совсем недавно попросила купить новую сковородку. Старая уже облезла, покрытие местами стерлось.
Тогда Дмитрий ответил:
— Потерпи до отпуска. Сейчас каждая копейка на счету.
— Ты вообще понимаешь ситуацию? — повысил он голос, не получив реакции. — Я обязан был помочь матери! Это семья. Родной человек. Ты бы на моём месте сделала то же самое. Галина не молодеет.
— Конечно, — ответила Оксана.
Она встала и подошла к мойке.
Пустила прохладную воду, подержала под ней руки и вытерла их кухонным полотенцем.
За спиной Дмитрий шумно выдохнул.
Он решил, что всё закончилось.
Конфликт не состоялся. Жена опять проглотила. Как обычно.
— Вот и хорошо, — сразу повеселел он. — Я знал, что ты разумная женщина. Всё понимаешь. Не то что эти истерички в сериалах — из-за денег целый спектакль устраивают, мужикам мозг выносят.
Он поднялся из-за стола.
— Я спать. Завтра рано вставать.
Через несколько секунд дверь спальни закрылась.
Оксана осталась одна.
За стеной негромко работал соседский телевизор. В раковине лежала грязная тарелка Дмитрия с недоеденной курицей.
На столе всё ещё лежал маршрут.
Горы простояли сотни лет.
Она медленно подошла к окну.
Во двор въехала поздняя машина. Свет фар скользнул по кустам, стене дома и исчез.
Оксана достала телефон из кармана домашних брюк и нашла номер сестры.
— Лер, ты уже спишь? — негромко спросила она, когда та ответила.
— Конечно сплю, — сонно пробормотала сестра. — Почти одиннадцать. Ты чего шёпотом? Что произошло?
— Дима деньги отдал.
— Какие ещё деньги?
— Те, что на отпуск собирали. И из шкатулки тоже.
Сестра окончательно проснулась.
— Кому?
— Галине. В санаторий. Говорит, суставы у неё сильно болят.
На другом конце несколько секунд было тихо.
Потом Лера тяжело вдохнула.
— Какие ещё суставы, Оксан? — почти закричала она. — Я её на прошлой неделе на даче видела! Она три грядки сама перекопала. Мы мимо проезжали, она там с тяпкой носилась так, что молодые позавидуют. Помидоры окучивала только в путь!
— Наверное, после грядок и заболели, — без выражения ответила Оксана.
— Ты сейчас издеваешься?
— Нет.
— Вы два года собирали эти деньги! Ты прошлую зиму в старых сапогах проходила. На остановках ноги мёрзли. Ты после работы подработки брала. А этот взрослый мужчина просто взял ваши общие накопления и отдал матери?
— Да. Сказал, горы никуда не денутся.
— Я его сама этими горами накрою! — возмутилась Лера. — И что ты ему ответила?
— Ничего особенного. Сказала: «Понятно».
— Оксана! — голос сестры взлетел ещё выше. — Ты опять всё проглотила? Почему ты его хотя бы в коридор не выставила? Почему тарелку ему на голову не надела? Он уже открыто об тебя ноги вытирает!
— А смысл, Лер? — Оксана устало потёрла переносицу. — Деньги уже у Галины. Назад она их не отдаст. Скажет, всё оплачено и возвращать поздно. Ты же её знаешь.
— И что теперь? Всё лето дома просидите? Будете отдыхать на балконе?
Голос Леры стал тише.
— Оксан, нельзя всё время позволять людям так с собой обходиться. Это уже не помощь матери. Это просто свинство.
Оксана снова посмотрела на карту.
На обведённые маркером перевалы.
На озёра, возле которых они собирались останавливаться.
Вспомнила Дмитрия в магазине туристического снаряжения.
Как он примерял фирменные треккинговые ботинки и довольно ходил в них перед зеркалом.
Стоили они немало.
Оксана тогда промолчала, что после этой покупки денег на её обувь уже не хватало.
Решила, что в горы пойдёт в старых кроссовках.
— Нет, — произнесла она вдруг. — Дома я сидеть не буду.
— Что?
— Всё, Лер. Спокойной ночи. Спасибо тебе.
Она завершила разговор.
Теперь нужно было просто немного подумать.
Оксана прошла в прихожую, не включая свет.
Через окно падало сияние уличного фонаря, и мебель проступала в полумраке нечёткими контурами.
Зелёный рюкзак стоял там же, где и вечером.
Полностью собранный.
Они вместе укладывали его несколько дней назад.
Оксана присела перед ним, расстегнула молнию и сунула руку внутрь.
Первым делом достала новые мужские треккинговые ботинки сорок третьего размера.
Положила рядом.
Следом вытащила запасные брюки с множеством карманов.
Потом флисовую кофту.
Толстый дождевик.
Упаковку носков.
Чёрный термос, который Дмитрий выбирал лично и долго сравнивал с другими моделями.
Она выкладывала вещи рядом аккуратной стопкой.
Через несколько минут рюкзак заметно осел.
Теперь он был значительно легче.
Оксана застегнула молнию, подтянула ремни и поставила его обратно к стене.
Затем прошла в гостиную.
На журнальном столике лежал рабочий телефон Дмитрия. Он всегда оставлял его здесь на ночь, потому что раздражался, когда служебные сообщения приходили рано утром.
Оксана никогда не читала его переписку.
Ей всегда казалось, что проверять чужой телефон — унизительно прежде всего для самого проверяющего.
Но теперь она остановилась возле стола.
Экран загорелся от прикосновения.
Пароль ей был известен.
Год рождения Галины.
Оксана разблокировала устройство и открыла мессенджер.
Переписка с контактом «Мамуля» находилась в самом верху.
Она пролистала сообщения до вчерашнего дня.
Галина писала:
«Сыночек, выручай! Рита из соседнего дома едет на две недели в хороший санаторий. Там спа, массажи, разные процедуры, коктейли. Она уже месяц только об этом и рассказывает. Я что, хуже неё? Тоже хочу нормально отдохнуть. Но путёвка дорогая, одной мне не потянуть».
Ответ Дмитрия:
«Мам, у нас отпуск скоро. Оксана всё давно распланировала».
Галина:
«Ой, да что твоя Оксана! По горам бегать много ума не надо. Съездите лучше за город, шашлык пожарите. А мать у тебя одна. Ты что, родной матери денег пожалеешь? Я тебя растила».
Следующее сообщение было от Дмитрия:
«Хорошо, мам. Завтра переведу. Оксане скажу, что суставы сильно разболелись и лечение срочно нужно. Она поверит. Скандал устраивать не станет».
Оксана не шевелилась.
Она просто смотрела на экран.
Значит, никакого внезапного обострения не существовало.
Не было срочной лечебной путёвки.
Не было особой необходимости.
Была соседка Рита, которой Галине хотелось доказать, что она ничем не хуже.
Был санаторий со спа и массажами.
И были деньги Оксаны.
Два года экономии.
Зимние сапоги с потёртыми носами.
Дополнительная работа по вечерам.
Отказ от покупок.
Отдых, который она планировала месяцами.
И рядом был муж, заранее придумавший историю про больные суставы, потому что прекрасно знал: если сказать Оксане о болезни матери, она не станет спорить.
Она поверит.
И снова уступит.
Оксана осторожно вернула телефон Дмитрия на журнальный столик, точно на то место, где он лежал.
Потом достала свой смартфон и открыла банковское приложение. На личном счёте оставалась квартальная премия. Сумма была не огромная, но вместе с остатком зарплаты уже давала некоторую свободу.
Оксана задумалась на несколько секунд, затем прошла к шкатулке, где ещё недавно хранились их общие накопления. Теперь внутри почти ничего не осталось. Только её собственная маленькая заначка — пять купюр, которые она понемногу откладывала с дополнительных заработков. Эти деньги предназначались для сувениров, мелких покупок в поездке и непредвиденных расходов.
Она пересчитала всё ещё раз.
Хватало.
Не на двоих.
На одного — вполне.
Билеты они купили заранее. Жильё тоже давно было забронировано и оплачено. Если Дмитрий не поедет, никто не станет требовать доплату только потому, что второй участник путешествия просто не появился.
Оксана закрыла шкатулку.
Потом подошла к шкафу, достала куртку и положила во внутренний карман паспорт вместе с наличными.
После этого ушла в ванную, долго умывалась прохладной водой и смотрела на себя в зеркало. Лицо выглядело уставшим, но странным образом спокойным.
Спать рядом с мужем она не пошла.
В гостиной расстелила на диване плед, легла поверх него и почти сразу закрыла глаза.
Утром хлопнула дверь ванной комнаты.
Дмитрий вышел в коридор бодрый, свежий, выспавшийся. Он энергично растирал лицо большим пушистым полотенцем и выглядел так, будто вчерашнего разговора вообще не существовало.
По его виду было понятно: совесть ночью ему спать не мешала.
Для себя он уже поставил точку. Деньги отданы, жена не устроила скандала — значит, вопрос решён.
Подойдя к кухне, Дмитрий остановился.
Оксана стояла возле прихожей уже одетая.
На ней были походные брюки, флисовая кофта и лёгкая ветровка. На одном плече висел заметно похудевший зелёный рюкзак.
— Ты куда собралась с утра пораньше? — спросил Дмитрий, продолжая вытирать подбородок. — За хлебом, что ли?
— В горы.
Он замер.
Полотенце медленно опустилось.
— Куда?
— Машина уже ждёт возле дома.
Дмитрий несколько секунд просто смотрел на неё, будто пытался понять, шутит жена или говорит всерьёз.
— В каком смысле — в горы? — наконец выдавил он. — На какие деньги? Я тебе вчера совершенно ясно объяснил…
— Ты рассказал, что сделал со своей частью отпускных, — спокойно перебила Оксана. — Отдал Галине на санаторий, спа, массажи и коктейли. Чтобы она могла потом рассказать соседке Рите, что тоже умеет красиво отдыхать.
Лицо Дмитрия резко изменилось.
Сначала он покраснел, потом словно побледнел.
— Ты… — он осёкся. — Ты мой телефон читала?!
Вот за что он наконец смог зацепиться.
— Ты вообще понимаешь, что сделала? — повысил он голос. — Какое право ты имела лезть в мою переписку?
— Ты хороший сын, Дима, — невозмутимо сказала Оксана, будто не услышала обвинения. — Правда. Мать для тебя важнее. Ты так решил и поступил соответственно.
Она поправила ремень рюкзака.
— А я? — почти возмущённо спросил Дмитрий. — Ты обо мне вообще подумала?
Оксана посмотрела на него.
— Я еду за свои.
Она повернулась к двери.
— А ты можешь тоже отправиться в санаторий. В воображении.
Оксана вставила ключ в замок и открыла дверь.
С лестничной площадки потянуло прохладой. В подъезде пахло сыростью после ночного дождя и свежей краской.
— Оксана! — рявкнул Дмитрий.
Он швырнул полотенце на обувную тумбу.
— Ты вообще в своём уме? Одна собралась ехать? В горы? И откуда у тебя деньги?
— Я свою часть этой поездки заработала сама, — спокойно ответила она. — Два года работала и откладывала. Моё уже оплачено.
Дмитрий резко шагнул вперёд и встал почти у двери, словно собирался преградить ей дорогу.
В его лице теперь смешались тревога, злость и растерянность.
— Ты не можешь вот так взять и уехать! Мы муж и жена! Такие вопросы нужно обсуждать вместе!
Оксана чуть подняла брови.
— Вместе?
— Да!
— Вот именно, Дима. Вместе. А не за моей спиной переводить наши деньги, а потом придумывать историю про больные суставы.
Он отвёл глаза.
Оксана спокойно переступила порог.
— Твои вещи я из рюкзака достала. Они лежат в прихожей аккуратной стопкой.
Дмитрий обернулся.
В углу действительно лежали его новые ботинки, брюки, флисовая кофта, носки, дождевик и термос.
— Можешь на дачу съездить, — добавила Оксана. — Поможешь Галине с огородом. Заодно новые ботинки испытаешь на грядках.
Под её ногой тихо скрипнул порог.
— Я тебе это ещё припомню! — выкрикнул Дмитрий.
Голос его неожиданно сорвался.
— И вообще разговаривать с тобой не стану! Слышишь? Не буду!
Оксана уже нажимала кнопку лифта.
— Как-нибудь переживу.
Дверь квартиры захлопнулась.
Крики мужа остались по другую сторону.
В подъезде монотонно загудел старый лифт. Кабина остановилась, двери со скрипом разъехались.
Оксана вошла и нажала кнопку первого этажа.
Когда лифт тронулся, она прислонилась затылком к холодной стенке и посмотрела на себя в потёртое зеркало.
А потом неожиданно улыбнулась.
На душе стало легче.
По-настоящему.
Впервые за последние два года она чувствовала, что дышит полной грудью и никому ничего не должна объяснять.
Впереди ждали горы.
Те самые, которые, по словам Дмитрия, простояли сотни лет и ещё столько же простоят.
И теперь Оксана собиралась увидеть их сама.
