— Можно было изначально нормально построить дачу, чтобы моего мужа не таскать туда каждую неделю! — голос Влады в трубке буквально звенел от раздражения и накопившейся злости.
Я так сильно вцепилась пальцами в край старого деревянного стола, что ногти побелели. Внутри всё стянулось от ледяного гнева, но я заставила себя медленно выдохнуть.
— Следи за тоном, когда разговариваешь со старшими, — произнесла я нарочито спокойно, почти холодно. — Экскурсии у Артема ещё будут. А крыльцо надо ремонтировать сейчас, пока после ливней оно окончательно не развалилось.
— Да это ваше крыльцо уже сто лет как сгнило, вместе со всей этой развалиной! — выкрикнула невестка. — Вы настоящие эгоисты! Только и делаете, что портите нам жизнь!
Она отключилась, даже не дав мне возможности ответить.
Я неторопливо положила телефон на стол и почувствовала, как внутри снова начинает подниматься старая обида, которую я долго старалась не замечать.
Всё началось почти сразу после того, как Артем привел Владу домой и сообщил, что они официально поженились. До свадьбы девушка казалась вполне приятной, пусть временами и капризной. Но после регистрации брака словно показала совсем другую сторону характера.
Артем всегда был отзывчивым сыном и никогда не отказывал нам в помощи. Стоило позвонить — и он приезжал. Но Влада почему-то решила, что после свадьбы муж принадлежит исключительно ей, а значит, от семьи его нужно постепенно отдалить.
Практически каждые выходные, когда сын собирался помочь нам на участке, начиналось одно и то же. Невестка названивала ему чуть ли не каждые пятнадцать минут, отвлекала от работы и отпускала язвительные замечания.
— Я вот с девчонками в аквапарк пошла, хотя могла бы провести день с тобой! — демонстративно вздыхала она в трубку, пока Артем забивал гвозди. — Тебе там, наверное, ужасно скучно? Даже к речке не отпускают?
Я находилась рядом и замечала, как у сына от напряжения ходят желваки. Эти колкости явно задевали его, но Артем молчал. Он изо всех сил пытался одновременно сохранить хорошие отношения и с нами, и с женой.
В другой раз Влада снова позвонила:
— Я себе роллы с лососем заказала. Такие вкусные! А ты там что? До сих пор борщ с тушёнкой ешь в те редкие минуты, когда тебе разрешают передохнуть?
Артем тяжело вздыхал и старался перевести разговор на что-нибудь другое, однако я прекрасно понимала: её постоянные уколы постепенно делают своё дело.
— Тебе ведь всегда не до меня! — гремел голос Влады из телефона. — Ты прямо главный герой фильма под названием «Раб молотка и гнилых досок»!
Однажды я вполне спокойно предложила ей приехать вместе с Артемом и немного помочь нам по хозяйству.
Влада посмотрела на меня с таким выражением, словно я предложила ей лично разгребать навоз.
— Возиться в грязи — это совершенно не моё, — процедила она и отвернулась к зеркалу.
После этого я старалась держаться с ней отстранённо и сохранять нейтральные отношения. Но сама Влада то и дело находила новый повод для недовольства.
Для неё наша дача превратилась едва ли не в главное зло, которое мешало ей отдыхать и проводить выходные так, как хотелось.
Дом действительно строили много лет назад, когда хорошие материалы достать было непросто. Использовали то, что удавалось найти. Муж и сейчас многое переделывал самостоятельно, но возраст и здоровье уже давали о себе знать. Без помощи Артема нам становилось всё тяжелее справляться.
После зимы особенно сильно пострадало крыльцо. Доски на полу прогнили, навес прохудился. Муж смог самостоятельно заменить только ступени, а на более серьёзные работы сил уже не хватало.
Поэтому мы попросили Артема приехать на следующие выходные.
Сын сразу согласился.
Однако за два дня до запланированной поездки он позвонил мне каким-то виноватым голосом.
— Мам, тут такое дело… С крыльцом придётся немного подождать. Влада заказала нам экскурсию в соседний город. Деньги уже внесены, вернуть их нельзя.
— Не верю, — строго ответила я, прекрасно понимая, кто стоит за этой внезапной экскурсией. — Ты ведь предупреждал её, что в эти выходные собирался помогать нам со стройкой.
— Ну да… Но она показала переписку с организаторами. Там условия такие, что возврата нет, — начал оправдываться Артем.
— Тогда пусть едет с подругой, — отрезала я. — А ты нужен здесь. Отец один тяжёлые балки не поднимет.
Артем сказал, что ещё раз поговорит с Владой.
Но уже примерно через полчаса телефон снова зазвонил.
На этот раз звонила она сама.
Влада даже не пыталась скрыть злость.
— Почему вы снова ломаете наши планы?! — почти закричала она. — Ничего вашему крыльцу не сделается! Подождёт ещё!
Именно во время этого разговора она окончательно показала, как на самом деле относится и к нашей даче, и к нашему труду.
— Сама вы хамка с деревенскими привычками! — бросила Влада напоследок и сразу отключилась.
Я сидела на кухне и держала обеими руками давно остывшую чашку, когда телефон опять зазвонил. На дисплее появилось имя Артема.
— Мам, прости, но приехать я не смогу, — негромко произнес сын. — Влада поставила условие: либо мы едем на экскурсию, либо она разводится со мной.
В его голосе звучало столько обреченности, что мне стало не по себе. Я понимала: мой сын всё сильнее подчиняется жене и постепенно теряет способность принимать собственные решения.
— Я могу деньги на рабочих перевести, — торопливо предложил Артем. — Наймите людей, я всё оплачу.
— Не нужны нам твои подачки, Артем, — холодно сказала я. — Отец хотел сделать всё своими руками и по-своему. А посторонние могут выполнить работу кое-как. Здесь вопрос вовсе не в деньгах. Вопрос в твоем отношении.
Сын ничего не ответил. Видимо, подходящих слов у него не нашлось.
Я завершила разговор и положила телефон на стол. Внутри медленно росло тяжелое раздражение.
Субботнее утро на даче выдалось непривычно молчаливым. Муж таскал тяжелые доски, почти не разговаривая. Я смотрела на него и замечала, каким трудом ему дается каждый лишний шаг.
Неожиданно возле калитки резко завизжали тормоза.
Мы оба обернулись.
Во двор стремительно въехала новая иномарка. Из машины выскочила Влада, а следом за ней появилась ее мать — Ирина Эдуардовна.
— Вот, мама! Смотрите сами, как они моего мужа эксплуатируют! — громко заявила Влада едва ли не с порога, указывая в нашу сторону пальцем.
Ирина Эдуардовна, крупная женщина в дорогом костюме, важно приблизилась к мужу и с откровенным отвращением оглядела дом, сарай и другие постройки.
— Уважаемые, у вас вообще совесть осталась? — начала она без всякого приветствия. — Моя дочь выходила замуж за перспективного мужчину, а не за бесплатного строителя! Вы из него последние силы вытягиваете!
Муж так и застыл с молотком в руке.
Меня от подобной наглости словно обожгло изнутри.
— Я прошу вас уйти с нашей частной территории, — очень спокойно произнесла я и шагнула вперед. — Никто вас сюда не звал.
— Мы приехали забрать вещи Артема, которые он здесь оставил! — резко бросила Влада. — И вообще, пора уже заканчивать весь этот спектакль с вашей дачей!
— И что именно ты собралась отсюда забирать? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Инструменты, которые покупал мой муж?
— Мой муж здесь работает не меньше вашего, следовательно, половина всего этого принадлежит и ему! — вмешалась Ирина Эдуардовна, скрестив руки на груди. — Вы его самым настоящим образом используете!
Муж хотел что-то сказать, но внезапно прижал ладонь к груди и тяжело опустился на деревянную скамейку. Его лицо за считаные секунды стало белым.
— Сергей! — закричала я и бросилась к нему. — Что случилось?!
Ирина Эдуардовна лишь презрительно фыркнула.
Влада тоже не двинулась с места. Она продолжала вызывающе смотреть в нашу сторону.
— Ну конечно, спектакль начался, лишь бы от разговора уйти, — процедила невестка. — Мама, поехали. Пусть сами здесь в своей грязи возятся.
Они повернулись, вышли и с силой захлопнули калитку.
Я дрожащими руками вызвала скорую и до приезда врачей пыталась привести Сергея в чувство.
Медики определили у мужа гипертонический криз и настояли на немедленной госпитализации.
После их отъезда я осталась на участке одна. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько беспомощной.
Вместо того чтобы сразу ехать следом в больницу, я направилась в сарай. Хотела отыскать старые лекарства Сергея.
Разбирая вещи на полках, случайно задела покрытую пылью деревянную шкатулку.
Та сорвалась вниз и ударилась о пол. Крышка раскрылась, а наружу высыпалась целая стопка бумаг.
Среди пожелтевших чеков и старых квитанций я заметила папку, о существовании которой уже много лет не вспоминала.
В ней находился договор дарения земельного участка вместе с дачным домом.
Пять лет назад мы с Сергеем действительно решили официально передать недвижимость Артему. Хотели оставить сыну хороший подарок на будущее. Но документы так и не успели передать лично — тогда возникли сложности с оформлением соседнего земельного клина.
Рядом в шкатулке лежал еще один конверт. Судя по всему, он оказался там случайно.
Внутри находилась старая банковская выписка Артема. Вероятно, сын забыл ее у нас прошлым летом.
Я пробежала глазами по цифрам и буквально застыла.
Со счета Артема регулярно списывались крупные суммы в пользу какой-то организации, выдававшей микрозаймы.
И тут всё встало на свои места.
Экскурсии, роллы, аквапарки, дорогая одежда и прочие развлечения Влады оплачивались вовсе не из свободных денег. Всё это приобреталось в долг, а рассчитываться в итоге приходилось моему сыну.
Я немедленно достала телефон и позвонила Артему.
Он ответил усталым, приглушенным голосом.
— Артем, твоего отца увезли в больницу с приступом, — произнесла я без предисловий.
— Что?! — послышался какой-то грохот, будто сын выронил вещь из рук. — Как в больницу? Мам, что случилось?!
— Твоя жена приехала сюда вместе со своей матерью, устроила скандал и довела отца до гипертонического криза, — жестко сказала я. — Пока ты был на своей экскурсии.
Артем замолчал.
В трубке слышалось только его учащенное дыхание.
— Мам, я ничего не знал… Влада сказала, что они с матерью собираются по магазинам, — растерянно проговорил он.
— Зато теперь я знаю, что твою жену очень интересует наша дача, — продолжила я. — И еще один вопрос, Артем. Откуда у тебя задолженность перед микрофинансовыми организациями на полтора миллиона?
Сын резко втянул воздух.
По его реакции стало ясно: он совершенно не ожидал, что я когда-нибудь узнаю об этих платежах.
— Это… не мои долги, — наконец признался Артем, и голос у него задрожал. — Влада еще до нашей свадьбы набрала кредитов на какой-то бизнес. Проект провалился. Я теперь выплачиваю задолженность, чтобы дело не дошло до суда.
— И ради этого ты позволяешь ей обращаться с нами как угодно? — спросила я, чувствуя, как злость снова поднимается внутри. — Из-за ее долгов ты оставляешь отца, которому нужна твоя помощь?
— Влада обещала, что, если продать дачу, мы сможем полностью закрыть задолженность, а потом взять квартиру в ипотеку, — наконец выложил всё сын.
Я не выдержала.
— Эту дачу твой отец строил своими руками! — закричала я. — И она не будет продана ради развлечений и долгов твоей жены!
— Мам, но ведь дача оформлена на меня! — неожиданно выпалил Артем. В его голосе прозвучало отчаяние. — Вы же сами подарили ее мне!
Эти слова ударили больнее всего.
Получалось, наш собственный сын, которого мы растили и любили, уже собирался распорядиться отцовским домом, даже не поставив нас в известность.
— Значит, вот как ты теперь рассуждаешь, — медленно произнесла я. — Решил распорядиться тем, чему твой отец отдал столько лет жизни?
— Влада говорит, другого выхода нет! — почти закричал Артем. — Иначе нас эти коллекторы окончательно замучают!
— Тогда послушай меня очень внимательно, Артем, — сказала я ровно и холодно. — Договор дарения так и не прошел окончательную регистрацию из-за проблем с межеванием. Все бумаги находятся у меня. Юридически собственниками по-прежнему остаемся мы с отцом.
Сын замолчал.
Такого поворота он явно не ожидал.
— Если ты сейчас же не приедешь к отцу в больницу, — продолжила я, — можешь лишиться не только дачи, но и родителей.
После этих слов я отключила телефон.
Спустя два часа я уже сидела в больничном коридоре напротив закрытой двери палаты интенсивной терапии.
Неожиданно лифт открылся, и оттуда почти выбежал Артем.
Выглядел сын ужасно: волосы растрепаны, лицо бледное, взгляд потерянный.
Следом за ним быстрым шагом шла Влада, громко цокая каблуками. На ней был яркий костюм, а выражение лица говорило о крайнем раздражении.
— Артем, стой! Нам нужно поговорить насчет юриста! — громко шипела она, пытаясь ухватить мужа за рукав.
Сын резко освободил руку и подбежал ко мне.
— Мам, что с отцом? — задыхаясь, спросил он.
— Врач сказал, что состояние удалось стабилизировать, — ответила я, оставаясь на скамейке. — Но теперь ему категорически нельзя нервничать. Еще один сильный стресс может закончиться очень плохо.
Влада приблизилась и с нескрываемым презрением осмотрела меня с головы до ног.
— Хватит уже устраивать трагедию, — отчеканила она. — Мы прекрасно понимаем, что вы просто не хотите отдавать недвижимость! Артем имеет полное право на свою долю!
Я медленно поднялась и подошла к ней почти вплотную. Я была выше Влады, поэтому ей пришлось слегка задрать голову.
— А теперь послушай меня внимательно, девочка, — сказала я негромко, но настолько твердо, что невестка невольно отступила. — Твои долги на полтора миллиона — исключительно твоя проблема. Если ты еще раз полезешь в дела моей семьи, я сама обращусь в прокуратуру и сообщу о мошенничестве и вымогательстве.
— Каком еще мошенничестве?! — вспыхнула Влада.
Однако в ее глазах я впервые заметила настоящий страх.
— О твоем, — отрезала я. — Ты обманула моего сына и заставила его выплачивать долги, которые появились у тебя еще до свадьбы, угрожая разводом. Банковские выписки у меня.
Влада побледнела.
Она резко посмотрела на Артема, явно ожидая, что тот немедленно встанет на ее сторону.
— Артем, ты вообще слышишь, как твоя мать со мной разговаривает?! — взвизгнула она. — Сделай хоть что-нибудь! Мужчина ты или нет?!
Сын молчал.
Он переводил взгляд то на меня, то на жену. Напряжение в коридоре стало почти осязаемым.
И вдруг Артем шагнул вперед.
Он встал между нами, но повернулся лицом именно к Владе.
— Всё. Хватит, — негромко сказал он.
Голос сына прозвучал неожиданно твердо.
— Что значит «хватит»? — растерянно переспросила Влада.
— Хватит лгать, — продолжил Артем, и с каждым словом говорил всё увереннее. — Хватит втягивать моих родителей в свои махинации. Тебе нужен был не муж. Ты искала человека, который оплатит твои долги.
— Ах ты ничтожество! — сорвалась Влада. — Да кем бы ты вообще был без меня?! Завтра же подам на развод! И заберу всё, что мне причитается по закону!
— По закону тебе останутся прежде всего твои собственные кредиты, — вмешалась я. — Вот с ними и разбирайся. А нового спонсора ищи в другом месте.
Лицо Влады стало багровым.
Она резко развернулась и практически бегом направилась к выходу из больничного коридора.
Артем словно разом лишился сил. Плечи его опустились. Он сел на скамью и закрыл лицо ладонями.
Всё напряжение последних месяцев наконец прорвалось наружу.
— Мам, прости меня… — еле слышно сказал он. — За всё прости. Я оказался полным дураком.
Я села рядом и положила ладонь ему на плечо.
Никакой радости от произошедшего я не чувствовала. Только огромную усталость.
Прошел месяц.
Крыльцо на даче мы всё-таки закончили втроем — я, Сергей и Артем.
Сын сам купил и привез все необходимые материалы, полностью переделал крышу и установил прочные перила.
Работал он почти без разговоров, с раннего утра до вечера, словно хотел собственными руками исправить то, что натворил за последнее время.
Развод Артема с Владой долго не затянулся.
Выяснилось, что претендовать на имущество родителей бывшая невестка не могла, а ее прежние кредитные обязательства так и остались ее личной проблемой.
Но прежней близости в нашей семье уже не было.
Доверие, которое однажды надломилось из-за предательства и желания распорядиться чужим трудом, возвращалось очень медленно.
Артем поселился один в съемной квартире. К нам он приезжал регулярно, всегда помогал с хозяйством, но из его взгляда так и не исчезли вина и какая-то постоянная печаль.
Новое крыльцо на даче получилось крепким и надежным. Казалось, ему теперь не страшны никакие ливни и непогода.
Жаль только, что человеческие отношения ремонтировать оказалось гораздо сложнее.
Некоторые трещины можно заделать и укрепить.
А некоторые шрамы в душе остаются навсегда.
Как вы считаете, правильно ли поступила свекровь, когда жестко раскрыла обман невестки и заставила сына посмотреть правде в глаза? Или стоило не вмешиваться и позволить Артему самостоятельно совершить свои ошибки и самому отвечать за последствия?
