— Значит, веранду обязательно застеклим. А там, где старые яблони, я беседку поставлю, — рассуждал Вадим, энергично размахивая вилкой над тарелкой с макаронами.
— Мангальную зону сделаю нормальную, чтобы всё как у людей. Мужиков с работы позову, новоселье отметим.
— И качели, Вадик, качели не забудь, — подхватила Лариса, аккуратно промокая накрашенные губы салфеткой.
— Мне для спины очень полезно отдыхать на свежем воздухе. И давление за городом не так прыгает. Я уже рассаду у соседки присмотрела, недорого отдаст.
Татьяна молча стояла в дверном проеме кухни.
Она только что вернулась с работы, сорок минут простояв в душной маршрутке. Даже домашнюю кофту переодеть не успела — только туфли сняла в прихожей.
А на ее собственной кухне уже вовсю делили ее же имущество. На столе, кроме тарелок, лежала какая-то общая тетрадь, где Вадим увлеченно выводил кривые прямоугольники. Видимо, изображал план участка.
В углу кухни, возле мусорного ведра, стояли две картонные коробки. Из одной торчал край любимого цветастого пледа Татьяны.
— Вы чью веранду стеклить собрались? — спросила она, проходя к раковине и споласкивая руки.
Вадим недовольно махнул рукой, будто отгонял назойливую муху, которая мешала ему строить планы на светлое будущее.
— Твою, Тань. Вернее, нашу новую дачу.
Он снова склонился над тетрадью.
— Я уже со строителями договорился, завтра утром приедут смету считать. Нужно же до майских праздников всё привести в порядок.
— Нашу новую дачу? — ехидно протянула Татьяна, вытирая руки кухонным полотенцем. — Интересные новости. И давно она стала нашей?
Наследство от бездетного дяди Миши досталось ей три месяца назад. Добротный кирпичный дом в пятнадцати километрах от города. Ухоженный участок, хороший забор и даже небольшая баня.
Дядя Миша всю жизнь вкладывал в этот дом душу. Татьяна собиралась весной нанять людей, вывезти старый хлам, освежить обои и сделать там нормальное место отдыха для себя и Кристины, их взрослой дочери.
У Вадима, к слову, тоже была недвижимость. Старая деревянная хата в глухой деревне за сотню километров от города, доставшаяся ему от деда.
Крыша там давно прохудилась, забор лежал на земле, а из удобств имелся только покосившийся деревянный нужник за заросшим огородом. За десять лет Вадим не вложил туда ни одной серьезной суммы, зато регулярно называл это место «родовым гнездом».
— Ну а чью же еще? — Вадим отложил вилку и посмотрел на жену с искренним недоумением.
— Мы в браке? В браке. Значит, всё идет в семью. Мы тут с мамой посоветовались и решили. Ей в городе душно. Экология никуда не годится. Она переезжает в кирпичный дом на всё лето. А может, и до холодов там останется.
Лариса поправила крупную брошь на груди и миролюбиво закивала.
— Да, Танечка. Вадик всё правильно придумал. Умный он у меня. Мне по возрасту уже покой нужен. Вы молодые, вам эта дача каждый день ни к чему, вы всё равно целыми днями на работе. А я там цветочки посажу, зелень свою. Буду вам огурчики передавать. Опять же, экономия для семейного бюджета!
Татьяна прислонилась спиной к кухонному гарнитуру. Внутри медленно поднималось глухое раздражение.
— Прекрасно придумали. А я, значит, если захочу на выходных пожарить шашлык или просто посидеть в тишине, должна у вас, Лариса, разрешения спрашивать? В свой же дом в гости напрашиваться?
— Зачем спрашивать? — Вадим искренне возмутился такой постановке вопроса. — Места всем хватит! Ну, мама будет спать в большой комнате, ей комфорт нужен. А нам на веранде диванчик поставим. И вообще, у нас же дедова хата в той дальней деревне есть! Вот туда и езди, если уединения хочется.
— В ту развалюху? — уточнила Татьяна, не веря собственным ушам. — Где печка дымит прямо в комнату, а пол под ногами проваливается?
— Ну так руки приложить надо! — резко ответил муж, хлопнув ладонью по столу. — Ты же любишь в земле ковыряться! Вот и займись делом. Картошку там посади, грядки вскопай, порядок наведи. А маме комфорт нужен. Она свое отработала, здоровье на заводах оставила.
Вадим всегда умел быть удивительно щедрым и заботливым сыном, когда расплачиваться за эту щедрость должен был не он. За двадцать лет брака они вроде бы тянули жизнь вместе. Хотя, если честно, основную тяжесть всегда несла Татьяна. Вадим то «искал себя», то увольнялся из-за «плохого начальства, которое не умеет ценить специалистов», то неделями сидел на больничном, жалуясь на странную слабость. Ипотеку за их двухкомнатную квартиру закрывали в основном с ее премий. Ремонт делали на ее отпускные. Кристину в институте тоже тянула она, пока муж рассуждал, что высшее образование сейчас никому особенно не нужно.
А теперь, когда у Татьяны появилось хоть что-то личное, Вадим решил одним движением превратить это в бесплатный летний пансионат для своей матери. Да еще, судя по грандиозным планам с остеклением и беседкой, за счет самой Татьяны.
— Я смотрю, вы тут уже и вещи собрали? — Татьяна кивнула на картонные коробки в углу кухни.
— А чего ждать? — откликнулась Лариса, совершенно не смутившись. — Я по шкафам прошлась. Старую посуду собрала, постельное белье, вот этот плед. Тебе же всё равно оно без надобности лежит, только место занимает. А на даче пригодится. Вадик завтра на машине всё и отвезет.
Татьяна подошла к коробке, наклонилась и вытащила свой цветастый плед. Следом достала набор хороших чашек, которые коллеги подарили ей на юбилей.
— Значит так, — она аккуратно поставила чашки на столешницу. — Никто никуда не едет. Ни завтра, ни послезавтра. И беседку строить тоже не надо.
Вадим чуть не поперхнулся остывшим чаем.
— Это еще почему? — насупился он. — Я мужикам уже работу пообещал! Люди инструмент подготовили, время выделили.
— Я не поняла, — Татьяна сложила руки на груди. — Ты, Вадим, решил мою наследственную дачу отдать своей маме, а меня отправить работать в твою старую развалюху? Да еще ремонт там затеять на мои деньги?
— Что ты опять начинаешь? — поморщился муж. — Вечно тебе надо скандал из ничего устроить. Тебе для родной свекрови жалко? Мы семья или кто? Всё должно быть общее!
— Вот именно, Танечка, — запричитала Лариса, приложив ладонь к груди. — Семья должна старших поддерживать. У тебя же совести не хватит родную мать мужа отправить в ту халупу? Там ни воды нормальной, ни аптеки рядом. А если мне плохо станет?
— Так продайте халупу, — предложила Татьяна. — Продайте дедов участок, добавьте денег и купите себе нормальный домик. Хоть рядом с аптекой, хоть с поликлиникой. Кто мешает?
Вадим посмотрел на жену так, будто она предложила ему совершить что-то немыслимое.
— Продать родовое гнездо?! Да за него сейчас почти ничего не дадут! Там земля никому не нужна, глушь кругом! Это память о деде, ее беречь надо!
— Значит, родовое гнездо мы бережем как святыню и пальцем там не шевелим, — подвела итог Татьяна, горько усмехнувшись. — А моим домом распоряжаемся как своим собственным. Интересная у тебя арифметика выходит, Вадик. Очень удобная.
Муж поднялся из-за стола, одернув домашние штаны. По его виду стало понятно: сейчас он решил включить главу семьи и продавить авторитетом.
— Значит так, Таня. Я всё сказал. Хватит цирк устраивать. Завтра утром я еду туда с бригадой. Мне перед людьми неудобно. Давай ключи от ворот, они у тебя на полке в коридоре лежали.
Он решительно направился в прихожую. Татьяна метнулась следом и встала в дверном проеме, не дав ему дотянуться до полки, где обычно лежала связка с синим брелоком.
— Ключей не будет, — ровно сказала она, глядя мужу прямо в глаза.
— Таня, не выводи меня, — процедил Вадим, надвигаясь на нее. — Я перед мужиками уже договорился. Давай ключи. Это не обсуждается. В этой семье решения принимаю я!
— Решения ты можешь принимать насчет своих старых штанов и гнилых досок на дедовом участке, — отрезала Татьяна, даже не шелохнувшись. — А эта дача тебе не принадлежит. И твоей маме тоже.
Лариса выглянула из кухни. Лицо у нее пошло красными пятнами от возмущения.
— Танечка, ну зачем ты так с мужем? — заголосила свекровь. — Он же как лучше хочет! Для всех старается! Я же вам потом там огурчики закручу, варенье сварю. Тебе самой хлопот меньше будет! Что ты вцепилась в эти метры, как собака на сене?
— Мне хлопот меньше будет, когда вы перестанете считать чужие деньги и распоряжаться моими вещами, — спокойно осадила ее Татьяна. — Достаньте мои вещи из коробок. И забудьте дорогу в ту сторону.
Вадим тяжело задышал. Лицо его побагровело. Такого отпора он явно не ожидал. Обычно жена могла поворчать, но ради мира в семье в итоге уступала.
— Это мы еще посмотрим! — рявкнул он. — Дом получен в браке! Я как муж имею право там находиться! Ты не можешь мне запретить! Я сейчас сам ключи возьму и поеду!
Он снова потянулся к полке, пытаясь отодвинуть жену плечом. Татьяна спокойно шагнула в сторону и кивнула на пустое место.
— Бери. Только какой от них толк? Завтра Кристина там новые замки врезает.
Вадим застыл с протянутой рукой. Он непонимающе заморгал, переводя взгляд то на пустую полку, то на жену.
— Какая Кристина?
— Наша дочь Кристина, — Татьяна скрестила руки. — Та самая, которой ты на свадьбу подарил набор кастрюль, потому что «деньги нужнее в семье, а молодые пусть сами зарабатывают».
Лариса тоже замерла в дверях кухни, приоткрыв рот.
— При чем тут Кристина? Дача же твоя, от дяди Миши осталась.
— Была моя, — Татьяна хитро прищурилась. — А теперь Кристинина. Я еще неделю назад всё оформила и переписала дом на нее. Она теперь полная хозяйка. И ключи у нее. И устраивать там летний табор из родственников она не собирается.
В прихожей повисло тяжелое молчание. Только где-то за стеной глухо бубнил соседский телевизор, да с улицы донесся сигнал машины.
Вадим медленно опустил руку.
— Ты что сделала? — голос у него сорвался, слова будто застряли в горле. — Втихаря? За спиной у мужа? Отдала дом этой девчонке?
— Да, — кивнула Татьяна, чувствуя, как у нее наконец-то отлегает от сердца. — За спиной у мужа, который за моей спиной договаривался со строителями и отдавал мой дом своей маме. У Кристины молодая семья, им с мужем загородный дом нужнее. Зять уже потихоньку ремонт начал. Сам, своими руками. Без твоих бригад.
— Да как ты посмела! — взорвалась Лариса, хватаясь за сердце. — Это же неуважение! Это… это воровство! Родного мужа обокрала!
— Воровство чего? Моего же наследства? — засмеялась Татьяна. — Успокойтесь, Лариса. Никто вас не обокрал. А если вам так нужен свежий воздух — дедов участок всегда к вашим услугам. Там воздух чистый, лес рядом.
Вадим скрипнул зубами.
— Ты это специально придумала, да? Чтобы мать унизить! Чтобы показать, кто тут главная!
— Я это придумала, чтобы спасти то, что принадлежало мне, от любителей жить за чужой счет, — припечатала жена. — Хочешь быть благодетелем — будь им за свои деньги. Вкладывайся в свой участок, строй маме дом, бери кредит, нанимай рабочих. Покажи, какой ты хозяин. А на мое рот не разевай.
Она развернулась, подняла с пола свои туфли и прошла в комнату, оставив мужа и свекровь переваривать услышанное. Из прихожей еще долго доносилось возмущенное бормотание Вадима и приглушенные всхлипы Ларисы, которая жаловалась на неблагодарную невестку, скачущие давление и испорченную старость.
Через месяц Кристина с зятем действительно полностью обновили забор и поставили новые надежные замки. Татьяна приезжала к ним каждые выходные: жарила мясо, помогала высаживать цветы на клумбах и отдыхала душой в тишине.
Вадим на новую дачу так ни разу и не сунулся. Обиделся смертельно. Зато каждые выходные теперь проводил в своей старой деревне — пытался залатать дырявую крышу и сколотить новый деревянный нужник из старых досок. Получалось криво, но просить у жены денег на нормальный ремонт он теперь принципиально не хотел.
Лариса осталась в городе. Свежий воздух на дедовом участке без комфорта, водопровода и теплого туалета ее почему-то больше совсем не привлекал.
