— Я уже задаток с жильцов получила, так что свои ключи оставь на тумбочке!
Голос из прихожей прозвучал раньше, чем Полина успела снять обувь. Дверь в ее собственную квартиру почему-то оказалась незапертой. А у входа стояла Ольга Николаевна собственной персоной. В руках бывшая свекровь уверенно держала строительную рулетку, будто пришла не в чужое жилье, а на объект, где давно всё решено.
— Добрый день, Ольга Николаевна.
Полина стянула сапоги, ровно поставила их на коврик и с заметной брезгливостью отодвинула ногой чужие стоптанные тапочки.
— Кому добрый, а кому сплошная морока! — фыркнула свекровь.
Она с резким лязгом смотала металлическую ленту рулетки. На ней была парадная нейлоновая кофта с огромными маками, а губы густо намазаны ярко-малиновой помадой.
— Ты за коробками своими пришла? Тогда давай быстрее. Мне еще замеры под новый диван сделать надо. Люди завтра въезжают, а мебель тут старая.
Полина остановилась у входа на кухню.
Год назад они с Романом развелись. Жить вместе стало невозможно, и Полина на время переехала к пожилой матери в другой район. Роман тогда клялся, что к лету освободит ее квартиру. Уверял, что вот-вот накопит на первый взнос по ипотеке, бил себя кулаком в грудь и чуть ли не здоровьем клялся.
Но к лету пустой квартиры так и не случилось.
Зато там постепенно появился филиал материнской заботы. Ольга Николаевна стала наведываться всё чаще, будто проверяла не сына, а имущество.
— Под какой еще диван? — спросила Полина, прислонившись плечом к косяку.
— Под нормальный! — резко ответила Ольга Николаевна и возмущенно вскинула подбородок, словно ее лично оскорбили. — Мой Ромочка наконец за голову взялся. К женщине переезжает! Нечего ему одному маяться. Оксана у него хорошая, спокойная, хозяйственная. А эту квартиру мы сдавать будем. Прибавка к моей пенсии лишней не будет. Сама знаешь, какие сейчас лекарства дорогие.
— Вы собираетесь сдавать мою квартиру?
Полина даже голос не повысила. Она просто смотрела на бывшую родственницу и пыталась понять, до какой степени может дойти чужая наглость.
— Какую еще твою?
Ольга Николаевна уперла пухлые руки в бока.
— Вы вместе жили! Пять лет тут крутились! Ремонт Ромочка своими руками делал. В спальне обои клеил! Плитку выбирал! Значит, жилье общее. Две бабы в одном доме всё равно не уживутся, так что мы с сыном всё решили. Он мужчина, он имеет право.
— Любопытная логика.
Полина медленно прошла на кухню.
На обеденном столе, прямо на ее любимой ситцевой скатерти, стояла чужая трехлитровая банка. Внутри лежало несколько крупных купюр. Рядом громоздились картонные коробки. Из одной торчал край зимнего пальто Полины — того самого, которое она искала последние три месяца.
— А вы у сына случайно не уточняли, на кого эта квартира оформлена по документам?
— Чего мне у него уточнять?
Ольга Николаевна засеменила следом, оставляя следы на светлом полу.
— В законном браке жили. Имущество вместе наживали. А то, что ты первая от мужика сбежала и хвостом вильнула, — это твои трудности. Крепостное право давно отменили! Я уже нормальную семью нашла. Девушка тихая, работает с утра до вечера. Платить обещала исправно.
— Нормальную семью, значит.
Полина посмотрела на банку с деньгами.
— И задаток уже взяли?
— Взяла! И это не твое собачье дело!
Свекровь начала багроветь.
— Давай собирай свои миски, кастрюли и прочие пожитки — и на выход. Мне тут до вечера порядок навести надо. И так после тебя грязь выгребать!
Полина медленно обвела взглядом кухонный гарнитур.
Тот самый гарнитур, который она сама выбирала, заказывала и оплачивала из своих накоплений еще за два года до знакомства с Романом. И теперь вся эта ситуация становилась настолько нелепой, что почти казалась сном.
Бывший муж не только не удосужился вовремя освободить ее квартиру, но еще и передал своей матери право распоряжаться чужими квадратными метрами, выставив это как некое справедливое семейное решение.
Полина молча достала из кармана куртки телефон.
— Звони, звони! — Ольга Николаевна хитро прищурилась и сложила руки на животе. — Ромочка тебе то же самое скажет. Я его вырастила, он мать в беде не оставит. Давай, жалуйся.
Гудки тянулись мучительно долго. Наконец в трубке прозвучал знакомый голос Романа — вечно уставший, недовольный и обиженный на весь мир.
— Да, Поля. Что случилось? Я вообще-то на работе.
Полина включила громкую связь и положила телефон на край стола, прямо рядом с той самой банкой.
— Роман, твоя мама решила сдавать мою квартиру. Уже взяла деньги с будущих жильцов. Может, объяснишь ей что-нибудь? Например, кому это жилье принадлежит по документам?
В динамике повисла неловкая пауза. На заднем фоне было слышно гудение станков или каких-то машин.
— Ну а что такого? — наконец пробормотал Роман.
Он явно смутился, голос стал тише.
— Поля, ты же всё равно у своей мамы живешь. Места вам там хватает. А мамке прибавка к пенсии нужна, ты знаешь, у нее суставы. Я к Оксане перебираюсь, квартира пустая стоит. Не пропадать же добру.
— Моему добру, — уточнила Полина почти ласково.
— Квартире, которую я купила до нашей свадьбы.
— Ну вот, опять началось! — раздраженно цыкнул Роман. — Снова ты за свои бумажки! Я там обои клеил. Унитаз в позапрошлом году менял. Мой вклад тоже есть! Я туда душу вложил, а ты всё про документы. Мамка пожилой человек, ей лекарства нужны. Могла бы и уступить. Не чужие ведь люди. Тебе что, жалко?
Ольга Николаевна победно закивала, слушая сына через динамик.
— Вот видишь! Мой сын врать не станет. Сказал — общее, значит, общее!
— Какая прелесть.
Полина снова взяла телефон в руку.
— Значит так, благодетель. Твои обои стоят сущие копейки, а унитаз ставил мастер, которому платила я. У тебя есть ровно два часа, чтобы приехать сюда и забрать свои оставшиеся вещи. И маму заодно. Иначе ваши пожитки полетят с балкона на газон.
— Да не могу я! — Роман сорвался почти на визг. — Я на смене! Разбирайтесь сами, вы же обе умные женщины! У меня от вас голова раскалывается!
Звонок оборвался.
Полина спокойно убрала телефон обратно в карман.
Ольга Николаевна ничуть не смутилась. Наоборот, будто еще больше уверилась в собственной правоте.
— Ну и чего ты добилась? — спросила она, поправляя воротник своей кофты с маками. — Только нервы парню треплешь. Давай, забирай свои коробки. Завтра люди заезжают. И чтобы духу твоего здесь не было.
— Никто сюда не заезжает.
Полина подошла ближе к столу.
— Ольга Николаевна, квартира оформлена только на меня. Роман к ней не имеет отношения. Ни по совести, ни по документам. Его обои и ваш драный унитаз можете аккуратно отодрать и забрать с собой. В качестве моральной компенсации.
— Врешь!
Свекровь пошла красными пятнами.
— А ну показывай бумаги! Нет у тебя ничего! Вздумала меня на старости лет обмануть! Ромочка сказал, что всё по закону!
— Не покажу.
Полина оперлась обеими руками о край стола и посмотрела бывшей свекрови прямо в глаза.
— Мне вам доказывать нечего. Вы сейчас берете свою банку, звоните этим жильцам и отменяете договоренность. И очень надеетесь, что они не пойдут к участковому писать заявление.
В этот момент в прихожей раздался звонок.
Короткий, настойчивый, в два нажатия.
Ольга Николаевна оживилась, мгновенно забыв и про угрозы, и про документы.
— А вот и они! Сама им всё объяснишь, бессовестная!
Она проворно бросилась в коридор. Полина неспешно пошла следом, наблюдая за этим представлением со стороны.
На пороге стояла молодая женщина в ярком красном пуховике. В руках она крепко держала увесистый пакет. На вид ей было около тридцати: уставшая, с легкими тенями под глазами, но приветливая.
— Ольга Николаевна, здравствуйте.
Женщина улыбнулась и перемялась с ноги на ногу.
— Я остаток суммы принесла, как договаривались. За два месяца вперед. Можно мне ключи? А то у меня машина внизу стоит, вещи уже привезли.
— Проходите, Мариночка, проходите.
Свекровь расплылась в такой сладкой улыбке, что Полине стало противно. Но тут же Ольга Николаевна бросила через плечо злой взгляд.
— Тут просто бывшая жена моего сына скандал устроила. Пытаюсь ее выгнать, никак не уйдет. Представляете, на чужое добро рот раскрыла! Ни стыда, ни совести у молодых нет.
Марина растерянно посмотрела сначала на Ольгу Николаевну, потом на Полину. Пакет в ее руках тихо шурхнул. Улыбка постепенно исчезла с лица.
— Добрый день, Марина, — спокойно сказала Полина, выходя вперед и отодвигая свекровь плечом. — Меня зовут Полина. Я единственная владелица этой квартиры. Ольга Николаевна здесь гостья, а ее сын должен съехать сегодня вечером. Сдавать это жилье никто не собирается.
Марина отступила на шаг.
Она посмотрела на Ольгу Николаевну, и в ее взгляде начало появляться нехорошее понимание.
— Это правда? Ольга Николаевна, вы же мне сказали, что квартира ваша! Вы вчера какие-то документы показывали!
— Квитанции за коммунальные услуги она вам показывала, — мирно пояснила Полина, кивнув на пачку бумаг на столешнице. — На ее имя. Потому что она последние пару месяцев ходила сюда оплачивать счета, пока я жила у мамы. Больше у нее ничего нет.
— Я вам задаток дала! Пятнадцать тысяч!
Марина шагнула в квартиру и грубо оттеснила Ольгу Николаевну к вешалке. От ее прежней робости не осталось и следа.
— А ну возвращайте деньги! Иначе я сейчас полицию вызову! Мошенницы! Вы мне голову морочили!
— Какие еще мошенницы!
Свекровь испуганно попятилась к кухонному проему.
— Ничего я тебе не отдам! Договоренность была! Это она всё портит! Она нам с сыном назло делает! Завтра уйдет, и спокойно заедешь!
Марина оказалась женщиной решительной.
Она бросила свой пакет на скамейку в прихожей и двинулась на свекровь с грацией разъяренного бульдозера.
— Банка на столе, — заботливо подсказала Полина.
Марина влетела на кухню, мгновенно нашла цель, схватила трехлитровую банку и без церемоний вытряхнула ее содержимое прямо на столешницу. Купюры разлетелись по гарнитуру.
Девушка быстро отсчитала свою сумму и сунула деньги в глубокий карман пуховика.
— Чтобы я еще раз с такими связывалась!
Она зло сплюнула на пол.
— Недоделанные аферистки! Я из-за вас машину для переезда впустую оплатила!
Марина пронеслась мимо оцепеневшей Ольги Николаевны, подхватила пакет и выскочила на лестничную площадку. Дверь хлопнула так сильно, что лампочка в прихожей тревожно мигнула.
Полина вернулась на кухню.
Бывшая свекровь сидела на табурете и тупо смотрела на оставшиеся мелкие купюры, разбросанные по столу. Весь ее боевой пыл куда-то исчез.
— Вот же придумала, — пробормотала Ольга Николаевна, качая головой.
Голос у нее дрожал уже не от злости, а от настоящей, неподдельной обиды.
— Родную мать без денег оставить. Это всё ты! Ты мне всю жизнь испортила! Если бы не приперлась, я бы уже богатой женщиной была! У меня давление скачет, мне в санаторий надо, а ты…
— Собирайте вещи, Ольга Николаевна.
Полина достала из кладовки большую дорожную сумку, с которой когда-то ездила в отпуск, и бросила ее к ногам бывшей свекрови.
— Свои, Ромины — мне без разницы. Через полчаса вас здесь быть не должно.
— И куда я пойду?
Свекровь заголосила, размазывая потекшую тушь по щекам.
— У меня электричка в поселок только поздно вечером! Роман на работе! Ты меня на улицу выгоняешь? Зимой?
— Это не мои проблемы.
Полина стряхнула с рукава куртки несуществующую пылинку.
— Можете посидеть на вокзале, выпить чаю. Или поезжайте к Оксане, заодно познакомитесь с новой невесткой. Уверена, она будет в восторге. За ключами Роман пусть приезжает сам, когда поумнеет.
Она развернулась и ушла в спальню, чтобы проверить свои вещи.
За спиной раздавалось возмущенное сопение, причитания про неблагодарную молодежь, а потом — резкий звук рвущегося скотча. Ольга Николаевна начала спешно паковать коробки. На этот раз свои собственные.
К вечеру квартира наконец опустела.
Полина вынесла на лестничную площадку коробки с барахлом бывшего мужа, отправила в мусор чужие стоптанные тапочки, распахнула окно на кухне и поставила чайник.
Завтра нужно будет вызвать мастера.
И поменять замок.
