— Да всё будто в бездонную яму проваливается!
Полина стряхнула хлебные крошки с кухонного стола. Влажная тряпка скользнула по поверхности и задела плотный бордовый ежедневник.
Галина Петровна забыла его утром, когда спешила в поликлинику. Полина машинально поправила обложку, и блокнот сам раскрылся на странице с закладкой.
Сначала она даже не поняла, на что смотрит.
Перед глазами были аккуратные столбцы, выведенные красной пастой. Точная роспись ее, Полининых, трат.
«Кофе в пекарне. Крем для лица. Новая куртка. Встреча с подругами».
Напротив каждой записи стояли галочки, а рядом были выведены суммы.
И суммы эти оказались весьма заметными.
Полина медленно оперлась ладонью о край стола.
Ипотеку они с Вадимом выплачивали пополам. На продукты складывались. Коммунальные счета тоже делили. А свои личные деньги Полина тратила так, как считала нужным.
Свекровь жила у них уже вторую неделю — вроде бы из-за обследования. Но откуда она могла знать такие точные цифры? Полина чеки по квартире не разбрасывала и отчетов никому не давала.
В замке повернулся ключ.
Дверь скрипнула. Из прихожей донеслись голоса. Вадим и Галина Петровна вернулись из города.
Полина не стала закрывать ежедневник.
Наоборот, оставила его раскрытым прямо посреди кухонного стола, а рядом положила красную ручку.
— Полиночка, мы пришли! — сладким голосом протянула свекровь из прихожей.
Галина Петровна вошла на кухню первой. Как всегда, при полном параде: губы подкрашены, волосы уложены, на пальце поблескивает крупный перстень.
Следом появился Вадим, стаскивая с плеч куртку.
— Чайник поставишь? — бросил он мимоходом.
Полина молча кивнула на стол.
Вадим нахмурился.
— Это что?
— Вот и я хотела бы узнать, — холодно ответила Полина. — Галина Петровна, может, объясните свою домашнюю бухгалтерию?
Свекровь резко замолчала.
Ее взгляд уперся в раскрытый ежедневник.
На секунду лицо пожилой женщины побледнело, но она тут же выпрямилась, подняла подбородок и приняла привычный вид человека, который не виноват, а просто выполняет важную проверку.
Никакого смущения.
Никакой неловкости.
— А что тут объяснять, деточка? — с нажимом произнесла она. — Я переживаю за деньги своего сына.
— С моими деньгами все в порядке, — сухо сказала Полина.
— Он работает не жалея себя! — голос Галины Петровны сразу стал звонким и обиженным. — А ты тратишь направо и налево, будто им счету нет. Я всё подсчитала. Это же уму непостижимо!
— Мои деньги, — отчетливо сказала Полина, выделяя каждое слово. — Я сама их зарабатываю. И сама решаю, как тратить.
— В семье всё должно быть общим! — резко повысила голос свекровь. — А ты то пирожные дорогущие покупаешь, то одежду новую. Пока Вадик вон в старых ботинках ходит.
Полина прищурилась.
Пирожные.
Она покупала их три дня назад после работы. Оплачивала картой. Съела в машине, домой коробку даже не приносила.
— Откуда вы знаете про пирожные? — спросила она слишком резко.
На кухне мгновенно стало неуютно.
Галина Петровна быстро взглянула на сына.
Вадим переступил с ноги на ногу и уставился на свои ботинки.
Вот оно.
Вот откуда всё взялось.
— Вадим? — Полина сделала шаг к мужу. — Ты показывал ей мое банковское приложение?
— Полин, только не начинай, — забормотал он, невольно отступая к дверному проему. — Мама просто попросила посмотреть, куда уходят деньги.
— Мои деньги?
— Мы же копим на досрочное погашение, — поспешно добавил Вадим. — А ты тратишь. Я просто скинул ей скриншоты. Для анализа.
Полина медленно приоткрыла рот.
Выходило, что ее собственный муж, пока она спала или была в душе, брал ее телефон. Открывал банковское приложение, делал скриншоты выписок по ее личной карте и отправлял их матери для «разбора».
А Галина Петровна потом сидела на их кухне и старательно выводила цифры красной ручкой в своем ежедневнике.
— Прекрасно, — едко сказала Полина. — Как аккуратно ты все это обставил.
— А что такого? — тут же вмешалась свекровь, снова перехватывая разговор. — Ты от мужа деньги прячешь!
— Я ничего не прячу. Я трачу то, что сама заработала.
— В семье всё до последней копейки должно идти в общий котел, раз жилье выплачиваете! — запричитала Галина Петровна. — А на свои прихоти сама должна отдельно зарабатывать. Ишь, устроилась на чужой шее!
— На чьей шее? — Полина почувствовала, как внутри поднимается тяжелая, горячая злость. — Я плачу половину ежемесячного взноса. Половину коммунальных счетов. Половину продуктов. Где здесь шея?
— Вадик больше получает! — не уступала свекровь. — И вообще, мужчина в доме главный. Он обязан следить за расходами. А ты ведешь себя как стрекоза из басни.
Полина медленно перевела взгляд на мужа.
— Ты тоже считаешь, что я живу за твой счет?
Вадим отвел глаза.
— Ну, Полин… — протянул он примирительным тоном. — Мама, конечно, резко говорит, но в чем-то права. Мы могли бы больше откладывать. А ты вон крем купила дорогой. Я название из чека потом в интернете посмотрел.
Это стало последней каплей.
— Разговор закончен, — жестко сказала Полина.
Она взяла со стола красную ручку и жирно перечеркнула страницу с аккуратно выведенными столбцами. Крест получился размашистый, от угла до угла.
Галина Петровна возмущенно ахнула.
— Значит так, уважаемые аналитики, — Полина бросила ручку поверх испорченных расчетов. — Раз вы так любите точный учет, с сегодняшнего дня моя зарплата — это только моя зарплата.
— В смысле? — не понял Вадим.
— В общем бюджете от меня будет ровно половина платежа по банку, — четко произнесла она. — Коммунальные счета делим пополам до последней копейки.
— А продукты? — растерянно спросил муж.
— Продукты каждый покупает себе сам. Чтобы мои пирожные и кремы больше никого не травмировали.
— Ты совсем с ума сошла на старости лет! — взвыла Галина Петровна, хватая свой ежедневник и прижимая его к груди. — Вадик, ты слышишь? Она же нас по миру пустит!
— Пусть попробует, — огрызнулся Вадим. — Посмотрим, как она на одних сладостях долго протянет.
— Я же говорила, две женщины в одном доме — беда! — продолжала причитать свекровь, удаляясь в гостевую комнату.
Вадим хотел что-то добавить и сделал шаг к жене, но Полина молча обошла его стороной и ушла в спальню.
Ей нужно было собираться на вторую смену.
Слово она сдержала.
На следующее утро Полина заехала в супермаркет. Купила сыр, фермерский творог, куриную грудку, свежие овощи и контейнер с любимыми пирожными.
Дома она тщательно вымыла верхнюю полку холодильника, насухо протерла ее и аккуратно расставила свои продукты.
Нижние полки остались почти пустыми и сияли чистотой.
Ближе к вечеру хлопнула входная дверь.
Вадим вернулся с работы злой и голодный. Полина сидела за кухонным столом и спокойно доедала салат с тунцом.
— А ужин сегодня будет? — спросил он с порога, втягивая носом запах еды.
— Будет, — мирно ответила Полина. — У вас кастрюли свободны. Можешь сварить макароны.
— В смысле свободны? — Вадим замер перед холодильником, увидев йогурты, сыр и контейнеры. — А это чье?
— Мое. Куплено на мои безответственно потраченные деньги.
Из гостевой комнаты тут же появилась Галина Петровна. Судя по лицу, весь разговор она слышала через дверь.
— Это что же такое выходит! — возмущенно всплеснула руками свекровь. — Жена дома есть, а мужчина после работы сам у плиты стоять должен? Крепостное право давно отменили!
— Именно, Галина Петровна, — Полина промокнула губы салфеткой. — Поэтому я тоже не нанималась батрачить после работы. Тем более за свой счет.
— Ты обязана кормить мужа! — резко заявила свекровь.
Полина даже не повернула к ней головы.
— Вадим, список покупок сам составишь или маме поручишь?
Муж зло сжал челюсть.
— Сами разберемся, — процедил он, громко захлопнул дверцу холодильника и ушел в комнату.
Через полчаса оттуда донеслись хлопанье шкафчиков, раздраженное бормотание Галины Петровны и звон кастрюли.
Они варили пельмени, которые лежали в морозилке еще с прошлого месяца.
Так началась их долгая неделя молчаливой войны.
Вадим решил взять Полину измором. Демонстративно покупал самую дешевую колбасу, пустые макароны и батон хлеба. Видимо, рассчитывал, что жена не выдержит, пожалеет его и снова наполнит холодильник мясом, овощами и нормальной едой на всех.
Он специально громко вздыхал над пустой тарелкой.
Но Полина не реагировала.
Полина спокойно готовила себе курицу-гриль. Запекала рыбу. По утрам пила хороший кофе с пирожными. И, что удивительно, аппетит у нее от семейного противостояния совершенно не пропадал.
На пятый день такого раздельного питания Вадим не выдержал.
Он подсел к ней на кухне, когда Галины Петровны рядом не было, и покосился на ее тарелку с отбивной.
— Полин, ну хватит уже обижаться, — начал он примирительным тоном. — Пахнет вкусно. Дашь попробовать?
— Пятьсот за порцию, — спокойно ответила она, даже не моргнув.
— Ты нормальная вообще? — возмутился Вадим. — С собственного мужа деньги за еду брать?
— А у собственной жены тайком делать снимки банковских выписок — это нормально? — парировала Полина. — У нас теперь честные рыночные отношения. Ты ведь сам хотел полной финансовой прозрачности. Вот она. Пользуйся.
Вадим покраснел и с силой хлопнул ладонью по столу.
— Ты меня уже достала! Мама была права: ты думаешь только о себе!
— Сходи поешь макароны с дешевой колбасой, — невозмутимо посоветовала Полина. — Говорят, от нервов помогает.
В среду подошел день ипотечного платежа.
Полина с самого утра перевела на счет Вадима ровно свою половину. Списание по кредиту проходило с его карты, как и раньше.
К вечеру муж вернулся с работы мрачнее тучи.
Он долго топтался в прихожей, будто никак не решался зайти на кухню.
— Полин, тут такое дело… — начал он, отводя взгляд и перебирая ключи в руках.
Полина отложила телефон.
— Говори.
— У меня в этом месяце не хватает на платеж, — выдавил он наконец.
— Как это не хватает? — Полина чуть приподняла бровь. — Зарплата у тебя была три дня назад. На нормальную еду ты почти не тратился.
Вадим замялся.
— Мы с мамой в частную клинику ездили. Ей надо было полное обследование. Анализы, УЗИ, консультация у хорошего специалиста…
— И?
— Еще я ей зимние сапоги купил. Ее старые совсем развалились. В общем, потратился немного. Добавь сверху пятнадцать тысяч, а? С аванса верну.
Полина смотрела на него и не сразу поверила, что он говорит это всерьез.
— То есть ты потратил свою часть ипотечного платежа на сапоги и платные обследования, хотя поликлиника находится через дорогу? А теперь хочешь, чтобы я закрыла недостачу своими деньгами?
— Это моя мать! — возмутился Вадим, сразу повышая голос. — Я что, должен был оставить ее в рваных сапогах? Ты на себя сколько тратишь, могла бы и войти в положение!
— Могла бы, — спокойно сказала Полина. — Если бы вы с мамой не копались в моих счетах и не составляли красные схемы моих расходов.
— Да при чем тут это? — вспыхнул он. — Банк ждать не будет! Штрафы начнутся!
— У тебя есть мама. У мамы есть бордовый ежедневник, — Полина поднялась из-за стола. — Пусть она и рассчитает, где взять недостающие деньги.
— Бессердечная! — раздалось из коридора.
Галина Петровна стояла у двери, драматично прижав руки к груди.
— Родной муж помощи просит, а она каждую копейку считает! — запричитала свекровь. — Я бы для своего мужа последнюю рубашку отдала!
— Я считаю свои деньги, — холодно ответила Полина. — А вы, Галина Петровна, привыкли считать чужие. Чего добивались, то и получили. Ищи деньги, Вадим.
Она прошла мимо них в коридор.
— И не забудь: просрочка отразится на твоей кредитной истории, — бросила она через плечо. — Договор оформлен на тебя.
Полина закрыла за собой дверь спальни.
За стеной еще долго слышались приглушенные голоса. Свекровь что-то нервно доказывала, Вадим раздраженно отвечал. Потом хлопали шкафчики, звякала посуда. Позже громко закрылась входная дверь — видимо, Вадим пошел занимать у знакомых.
Прошел месяц.
Галина Петровна домой так и не уехала. Объяснила это тем, что врачи назначили ей длительный курс витаминов и нужно продолжать наблюдение.
Правда, теперь она старалась лишний раз не попадаться Полине на глаза.
Бордовый ежедневник с кухонного стола исчез бесследно.
Однажды вечером Полина вернулась с работы.
В прихожей пахло жареной картошкой на сале — любимым блюдом Галины Петровны на те времена, когда денег почти не оставалось.
Вадим сидел за кухонным столом и угрюмо ел. Перед ним стояла тарелка с подгоревшей картошкой. Ни мяса, ни свежих овощей рядом не было.
Полина сняла пальто, вымыла руки.
Открыла холодильник, достала со своей идеально чистой верхней полки кусок запеченной горбуши и несколько сочных томатов.
Поставила тарелку в микроволновку.
Вадим проводил ее ужин тоскливым взглядом.
Но ничего не сказал.
Он так и не научился разумно распоряжаться деньгами.
Его мать так и продолжала вытягивать из сына средства на свои бесконечные просьбы и желания.
Ни один из них по-настоящему не изменился.
Зато теперь Вадим точно усвоил: его финансовые проблемы — только его финансовые проблемы.
А Полина могла спокойно пить свой хороший кофе и есть свои дорогие пирожные без всяких отчетов, проверок и красных пометок в чужом ежедневнике.
