— Я уже всё решил. Лера ждёт малыша, ей сейчас нужны спокойствие и нормальные условия.
— Значит, ради этого съехать должна именно я?
— А кто ещё? Не Лере же искать жильё!
Вадим остановился посреди кухни и уверенно посмотрел на жену сверху вниз. Он расправил плечи, словно руководитель, который только что принял окончательное решение. До этого почти десять минут бесцельно ходил по квартире, открывал шкафы, заглядывал на полки, будто проводил ревизию собственного имущества.
Полина молча бросила влажную губку в мойку и сполоснула руки под холодной водой. Она не ответила сразу. Услышанное ударило сильно, но ни слёз, ни истерики не последовало. Вместо этого пришло спокойное и тяжелое осознание: вот к чему всё постепенно катилось последние месяцы. Его бесконечные задержки после работы, телефон с новым паролем, внезапные поездки к матери по выходным — всё наконец сложилось в единую картину.
— Полина, давай обойдёмся без сцен. Прошу по-человечески.
— По-человечески?
— Именно так. Я пять лет прожил в этой квартире. Делал ремонт своими руками. Обои в спальне лично клеил. Так что имею полное право здесь остаться. А тебе пока лучше перебраться к сестре. У неё ведь двухкомнатная квартира, разместитесь.
Полина прислонилась спиной к кухонному гарнитуру. Желания спорить не возникло. Возмущение тоже куда-то исчезло. Самоуверенность Вадима была настолько привычной, что даже удивляться уже не хотелось.
Пять лет совместной жизни промелькнули как один бесконечный повторяющийся день. Вадим обожал удобства и искренне считал, что они должны появляться сами собой. Если приходило время покупать продукты, у его автомобиля неожиданно спускало колесо. Когда наступал срок оплачивать коммунальные услуги, именно ему почему-то задерживали зарплату или премию.
А тот самый ремонт, которым он теперь так гордился, сводился к одному купленному рулону обоев. Вадим клеил его почти трое суток, извёл целое ведро клея, испортил плинтус, а потом ещё долго рассказывал знакомым, как собственноручно преобразил семейную квартиру. Пока он восстанавливался после этого «подвига» на рыбалке, Полина спокойно наняла специалистов, которые переделали всё как следует.
И теперь этот человек собирался привести сюда новую женщину и продолжить жить так, будто ничего не произошло.
— Хорошо, Вадим. Твои вещи будут готовы.
Он даже растерялся.
Очевидно, ожидал совсем другого — слёз, криков, обвинений, разбитой посуды. На лице мелькнуло разочарование: заранее подготовленное представление отменили.
— Ну… вот и отлично, — неуверенно произнёс он.
— Молодец, что спокойно всё восприняла. Без этих… женских эмоций.
Он переступил с ноги на ногу, словно всё ещё надеялся, что жена сейчас расплачется и начнёт уговаривать его остаться.
Но Полина лишь молча смотрела на него так внимательно, будто перед ней стоял совершенно незнакомый человек.
— Тогда я пойду в спальню.
Он зевнул.
— Немного полежу. День выдался тяжёлый. Все эти разговоры… Лера переживает, я тоже весь на нервах.
— Конечно. Иди отдыхай. Силы тебе ещё пригодятся.
Вадим ничего не заподозрил. Развернулся и ушёл в комнату. Уже через несколько минут оттуда послышался негромкий звук телевизора. Любой выходной он привык проводить лёжа на диване, и даже развод не стал причиной менять свои привычки.
Полина вышла в прихожую и сняла с верхней полки кладовки три больших клетчатых хозяйственных сумки. Те самые прочные баулы, в которых удобно перевозить всё подряд.
Она действовала спокойно и без спешки.
Распахнула шкаф и начала складывать мужские вещи. Свитера, джинсы, рубашки, футболки — всё отправлялось в первую сумку вперемешку с носками и бельём.
Затем туда же полетели зимние ботинки, коробки с рыболовными приманками, старый моток проводов, который Вадим зачем-то хранил долгие годы «на всякий случай», и остальные снасти для рыбалки.
После этого Полина отправилась в ванную.
В сумку последовали бритва, пена для бритья, гель для душа и три флакона дорогого парфюма, которые когда-то она сама дарила ему на праздники.
Когда все баулы оказались набиты до отказа, Полина снова вернулась на кухню.
Она налила себе полный стакан воды, медленно выпила его небольшими глотками, затем взяла телефон и набрала знакомый номер.
— Тамара Васильевна, здравствуйте, — спокойно сказала она.
— Чего тебе? — недовольно отозвалась свекровь. На заднем плане громко работал телевизор. — Что опять случилось? У меня с самого утра давление скачет, так что говори быстрее.
— Сегодня Вадим переезжает к вам. Можете готовиться встречать сына.
На другом конце линии повисла тишина.
Даже телевизор неожиданно замолчал — видимо, Тамара Васильевна убавила звук.
— Это ещё что значит — ко мне? — возмущённо воскликнула она. — Вы там совсем поссорились? Я завтра на участок собиралась, рассаду высаживать! И вообще, почему это он должен ехать именно ко мне?
— Думаю, Вадим сам всё вам подробно объяснит, — спокойно ответила Полина.
— Про Леру, которая ждет ребенка. Про то, что ей необходимы тишина и спокойствие. И про новую счастливую жизнь, которую он собирается строить. Так что встречайте, скоро сын приедет с вещами.
— Какая еще Лера?! Полина, ты что такое говоришь? Я не могу его к себе взять! У меня диван разваливается! Пусть остается у тебя, пока вы не помиритесь! Вы же семья!
— Постелите ему на полу, — спокойно предложила Полина.
— Он ведь не капризный. Лишь бы телевизор показывал и на столе каждый день было первое, второе и третье. Вы же постоянно уверяли, что я его плохо кормлю. Теперь сможете сами доказать обратное.
— Ты вообще понимаешь, как разговариваешь с матерью?! Полина! Подожди! Какая еще Лера?!
Не дослушивая дальнейшие возмущения, Полина завершила разговор.
Тамара Васильевна всю жизнь была уверена, что ее невестка недостойна драгоценного сына. И готовит плохо, и заботится о нем недостаточно. Теперь появилась прекрасная возможность лично окружить любимого мальчика всей той заботой, которой, по ее мнению, ему всегда не хватало.
Сумки получились тяжелыми.
Три огромных клетчатых баула перегородили весь проход возле входной двери. Полина по очереди вынесла их на лестничную площадку, стараясь не задевать дверной косяк.
После этого вернулась в квартиру, посмотрела на себя в зеркало и пригладила волосы.
— Вадим! — громко позвала она.
Минут через пять он появился из спальни.
Потягивался, широко зевал, лениво почесывая живот. Домашние штаны висели мешком, лицо было сонным и абсолютно довольным.
— Уже собралась? — спросил он, направляясь к холодильнику. — Быстро управилась. Я думал, до вечера будешь копаться.
— Собралась.
— Тогда ключи положи на полку возле зеркала.
— Уже положила.
Полина кивнула в сторону прихожей.
— Вон лежат. Твои.
Вадим удовлетворенно хмыкнул, достал упаковку сока и отпил прямо из горлышка. Затем подошел к двери, выглянул на лестничную площадку и удивленно присвистнул.
— Вот это ты добра нажила! Целых три баула. И как ты их потащишь? Вызывай грузчиков. Я себе спину рвать не собираюсь. Мне еще за Лерой ехать, у нее тоже вещей полно.
— Это не мне их нести, Вадим.
— А кому тогда?
— Тебе.
Он застыл на пороге с пакетом сока в руке.
Несколько секунд просто смотрел на нее, не понимая смысла сказанного.
— Это еще как понимать? Куда я должен идти?
— Очень просто. В первом бауле твоя одежда. Во втором лежат снасти, инструменты и прочий хлам. В третьем — обувь и все из ванной комнаты. Даже любимые кружки положила. Завернула в свитера, чтобы не разбились.
— Ты совсем с ума сошла?! — заорал Вадим, расплескав сок на пол.
— Я же сказал: съезжаешь ты! Это мой дом! Мы здесь жили вместе! Мы семья!
— Почему это вдруг твой?
— Потому что мы пять лет были женаты! Всё общее!
Полина спокойно сложила руки на груди.
— Забыл? Квартира досталась мне по дарственной от бабушки. Это случилось задолго до того, как ты появился в моей жизни вместе со своими удочками. По документам ты здесь никто. И жить здесь с этой минуты тоже больше не будешь.
Вадим растерянно заморгал.
Похоже, за годы беззаботной жизни он настолько привык считать квартиру своей, что напрочь забыл, кому она принадлежит на самом деле.
— Но я же ремонт здесь делал! Обои клеил! Смеситель в ванной менял!
— Обои действительно клеил.
Полина кивнула.
— Если хочешь, можешь сейчас их снять со стен, аккуратно свернуть и положить в четвертую сумку. И смеситель тоже забирай. Завтра приглашу сантехника и поставлю новый.
— Ты… ты не можешь так поступить! Я твой муж!
Голос его неожиданно сорвался.
— Почти бывший муж. Кстати, Тамара Васильевна уже знает, что ты сегодня к ней переезжаешь.
— Зачем ты матери позвонила?!
Он раздраженно бросил пакет с соком на тумбу.
— Она завтра собиралась на участок! Ей сейчас не до меня!
— Вот и отлично. Заодно ей поможешь. Рассада сама себя не высадит. И диван починишь — она как раз жаловалась, что он разваливается.
Вадим открыл рот, но слов не нашел.
Вся его прежняя уверенность исчезла в одно мгновение. Теперь он наконец понял, что баулы за дверью — это вовсе не демонстрация характера. Это его ближайшее будущее.
— Поль… ну чего ты…
Он сделал осторожный шаг вперед.
— Погорячился я. С этой Лерой… ошибся. Бывает же. Запутался. Давай спокойно поговорим. Я ведь еще никуда не ушел.
— Такие разговоры надо было вести раньше.
Полина даже не дала ему закончить.
— Сейчас уже поздно. Забирай вещи и освобождай квартиру.
— Мне идти некуда! К матери не поеду. Она меня своими нравоучениями живьем съест!
— Тогда отправляйся к своей беременной Лере. Ты же говорил, что ей необходим покой. Вот и обеспечишь его. Снимете квартиру побольше. Ты ведь теперь главный добытчик.
— Она… она комнату снимает… вместе с подругой…
Вадим выпалил это и тут же осекся.
Полина тихо усмехнулась.
— Вот оно как… Всего лишь комната.
Она покачала головой.
— Конечно, зачем жить там, если есть готовая квартира с ремонтом, оплаченной коммуналкой и бывшей женой, которую, как тебе казалось, можно без труда выставить за дверь. Замахнулся ты широко, Вадик.
Он нервно заметался возле выхода.
Достал телефон из кармана домашних брюк и быстро набрал номер.
— Лер… привет. Тут проблема. Полина уперлась. Говорит, квартира принадлежит ей. Представляешь? Оказывается, бабушка еще тогда оформила дарственную…
Полина молча наблюдала за происходящим.
Ей уже не было больно.
Только неприятно.
— Что значит «сам разбирайся»? — почти закричал Вадим.
— Лер, а мне с вещами куда? Можно к тебе? Вы же со Светой как-нибудь потеснитесь хотя бы ненадолго…
Из телефона донесся высокий раздраженный женский голос.
Разобрать слова было невозможно, но смысл был очевиден: никто освобождать место для Вадима не собирался.
— Как это — куда хочу?! Ты же ребенка ждешь! Нам жить где-то нужно! Мы же семью строить собирались!
Теперь он уже почти умолял.
— При чем здесь мама? Я к ней не поеду! Она меня постоянно пилит! Лера… Алло! Лера!
Он медленно опустил телефон.
Экран погас.
— Она… меня заблокировала.
— Как все предсказуемо, — спокойно сказала Полина.
— Стоило исчезнуть бесплатной квартире, как вместе с ней исчезла и большая любовь. Удивительная девушка. Когда ребенок родится, советую не полениться и сделать тест на отцовство.
— Поль…
Он снова шагнул к ней.
— Прости меня. Честное слово, сглупил. Сам не понимаю, что на меня нашло. Мужики иногда совершают ошибки…
— Ошибка была только одна — ты решил, что можешь распоряжаться чужой квартирой.
Она носком домашней туфли вытолкнула за порог его старые тапочки — те самые, в которых он ежедневно ходил по маршруту диван — холодильник.
— Змея, — процедил он, окончательно поняв, что жалость не поможет.
Раскаяние исчезло мгновенно.
— Совести у тебя нет! Я тебе лучшие годы жизни посвятил!
— Счастливо добраться. Передавай привет маме.
Полина спокойно закрыла дверь и дважды повернула ключ.
Щелчок замка прозвучал для нее удивительно приятно.
Еще почти двадцать минут из подъезда доносились тяжелые шаги, раздраженные выкрики и шум волочащихся по лестнице сумок. Вадим звонил матери, требовал отменить поездку и приготовить ему ужин. Потом обзванивал службы такси, спорил с диспетчерами из-за стоимости поездки и просил автомобиль с вместительным багажником.
Наконец внизу громко хлопнула подъездная дверь.
Полина вернулась на кухню.
Взяла тряпку и вытерла пролитый сок.
В квартире стояла непривычная тишина.
Не работал телевизор, никто не просил приготовить ужин и не рассказывал о грандиозных планах, которые почему-то всегда должны были осуществляться за чужой счет.
Через несколько дней общие знакомые рассказали ей, чем закончилась эта история.
Лера действительно ждала ребенка, но принимать Вадима без собственной квартиры категорически отказалась.
В итоге он окончательно перебрался к Тамаре Васильевне.
Мать ежедневно читала ему нотации, требовала найти постоянную работу и наконец-то заняться ремонтом старого дивана.
Сам Вадим жаловался друзьям на несправедливую судьбу, корыстных женщин и уверял, что с ним поступили крайне жестоко.
Полина же в тот самый день пригласила мастера.
Молчаливый мужчина с чемоданом инструментов около сорока минут менял дверной замок. Снял старую личинку, установил новый надежный механизм и, закончив работу, протянул хозяйке связку блестящих ключей.
— Держите.
Он улыбнулся.
— Теперь всё работает идеально. Снаружи открыть не получится.
Полина рассчиталась с мастером, закрыла за ним дверь и провернула новый ключ.
С тех пор в прихожей больше не лежали чужие стоптанные тапочки, а по квартире распространялся только аромат свежесваренного кофе и долгожданного спокойствия.
