Шаги Нелли Аркадьевны я научилась узнавать безошибочно.
Пятый этаж, лифта нет. Каблуки уверенно отбивают ритм, перепрыгивая через ступеньку. На третьем этаже — обязательная остановка, чтобы перевести дыхание, затем снова размеренное восхождение.
После свадьбы мы с Лёшей поселились именно здесь — в небольшой двухкомнатной квартире на окраине города. Жилье досталось нам далеко не идеальным: старые обои местами отходили от стен, батареи грели через раз, но мне здесь было уютно.
Возле окна я устроила себе рабочее место. Компьютер, графический планшет, кружка с кофе на подлокотнике кресла — все, что было нужно для работы. Я занималась дизайном удаленно, брала заказы через интернет и целыми днями сидела за макетами.
Лёша почти постоянно пропадал в ветеринарной клинике. Дежурства нередко длились сутки, поэтому дома он появлялся редко.
Его мама, Нелли Аркадьевна, жила всего в нескольких остановках отсюда.
После того как она осталась одна, вся ее неуемная энергия нашла новое применение.
Вернее — нашла меня.
Каждый день, примерно после обеда, она приходила к нам. Ключ от квартиры у нее был свой.
Стоило услышать знакомый перестук каблуков на лестнице, как я автоматически сворачивала рабочие файлы.
Все равно закончить ничего не удастся.
Лёша помочь в этой ситуации не мог.
Каждый разговор завершался одной и той же фразой:
— Варя, не сердись. Мама просто переживает.
«Переживает»…
Удивительное слово.
Под ним можно оправдать абсолютно любое вмешательство.
В тот день сроки горели.
Я одновременно заканчивала фирменный стиль, каталог и логотип для мебельной компании.
Сидела перед монитором, машинально грызла карандаш и пыталась подобрать нужный оттенок.
И вдруг услышала знакомый маршрут.
Каблуки.
Через ступеньку.
Остановка на третьем этаже.
Все как всегда.
Нелли Аркадьевна появилась с большим пакетом.
Домашний борщ и котлеты.
Котлеты в пластиковом контейнере.
Нарезанный хлеб.
Она поставила продукты на стол и сразу начала осматривать кухню.
Провела пальцем по полке над мойкой.
Конечно же, на пальце осталась пыль.
— Варенька, я борщ принесла. Ты хоть сегодня что-нибудь ела?
Ела.
Утром перекусила бутербродом, а днем собиралась разогреть вчерашний ужин.
Но отвечать было бесполезно.
Дальше сценарий всегда повторялся.
Свекровь открыла кухонный шкаф и начала переставлять банки с крупами.
Гречку — наверх.
Рис — вниз.
Пшено — в самый угол.
Именно такой порядок она считала единственно правильным.
— Почему у тебя все стоит как попало? Я ведь совсем недавно уже все красиво расставила.
Да.
Недавно.
И до этого.
И еще раньше.
Каждый раз после ее ухода я возвращала все обратно.
Каждый раз она переставляла заново.
Спокойно.
Уверенно.
Будто иначе быть не могло.
Потом она заглянула в комнату.
Увидела открытый макет на экране компьютера.
Тяжело вздохнула.
— Опять сидишь за своими картинками. Ну разве это работа? Настоящая работа — это когда человек утром идет в офис, есть начальник и зарплата приходит каждый месяц. А у тебя так… развлечение.
Я давно перестала объяснять ей, что удаленная работа — такая же работа.
Это было примерно так же бесполезно, как рассказывать коту, зачем нужен пылесос.
Она смотрела на мой компьютер с жалостью, словно перед ней находился смертельно больной человек.
Но именно в тот день произошло неожиданное.
Я спокойно подошла к шкафу.
При ней переставила банки обратно.
Гречку поставила вниз.
Рис — на среднюю полку.
Без раздражения.
Без спора.
Просто вернула так, как удобно мне.
— Нелли Аркадьевна, мне так пользоваться гораздо проще.
Она внимательно посмотрела на меня.
Медленно покачала головой.
И через несколько минут ушла.
Я снова села за работу.
Но сосредоточиться уже не смогла.
Внутри поселилось странное чувство.
Это была не обида.
И не злость.
Скорее удивление.
Я впервые позволила себе сделать что-то по-своему.
Подумаешь…
Всего лишь банки.
Вечером вернулся Лёша.
Я рассказала ему эту историю.
Он покрутил пуговицу на манжете, немного помолчал и привычно сказал:
— Варя… мама ведь просто переживает. Ей очень одиноко.
Позже он разговаривал с ней по телефону.
Я лежала в комнате и прекрасно слышала голос Нелли Аркадьевны из динамика.
— Я же стараюсь ради них, Лёша. А она даже доброго слова сказать не может. Все молчит и молчит…
Через неделю я серьезно простудилась.
Высокая температура, боль в горле, слабость.
Лёша сумел ненадолго вырваться домой.
Заехал в аптеку.
Привез лекарства.
Сварил куриный бульон.
Поставил его возле дивана.
Погладил меня по волосам.
Он был очень добрым человеком.
Слишком мягким.
Именно в этот момент открылась дверь.
На пороге появилась Нелли Аркадьевна.
Сегодня пакет оказался еще тяжелее.
Домашний бульон.
Баночка меда.
Теплые шерстяные носки.
Увидев меня лежащей на диване и Лёшу на кухне, она удовлетворенно кивнула.
Будто получила окончательное подтверждение всем своим подозрениям.
Даже не сняв пальто, она схватила ведро и начала мыть пол.
Я лежала и слушала, как мокрая тряпка шлепает по линолеуму.
Потом она перестелила нашу постель.
Хотя никто ее об этом не просил.
Затем открыла холодильник.
Долго изучала содержимое.
После чего громко позвала сына:
— Лёша! Подойди сюда!
В голосе звучали прокурорские нотки.
— Посмотри сам. В холодильнике пусто. Она совсем не готовит. Ты ведь наверняка голодный ходишь.
Лёша нерешительно стоял в дверях кухни.
Теребил рукав рубашки.
Я хорошо видела его со своего дивана.
Курносый нос.
Веснушки.
Виноватый взгляд.
И полное молчание.
— Я же ради вас стараюсь, — продолжала свекровь, выкладывая продукты. — Посмотри: она лежит, болеет, а дома есть нечего. Разве так можно жить?
Меня замутило.
Но вовсе не из-за температуры.
Будто тяжелый камень лег прямо на грудь.
Я медленно поднялась.
Отбросила одеяло.
— Я всего лишь заболела, — спокойно сказала я. — Мы сами справимся. Спасибо за заботу, Нелли Аркадьевна, но сейчас мне действительно нужен отдых.
Я лично проводила ее до двери.
Очень спокойно.
Почти ласково.
Открыла дверь.
Подождала.
Она внимательно посмотрела сначала на меня, затем на сына.
Лёша отвел глаза.
Свекровь молча ушла.
Именно тогда мне впервые пришла мысль:
ведь заменить замки можно всего за несколько часов.
Два дня Нелли Аркадьевна не появлялась.
А на третий снова пришла.
Будто ничего не произошло…
Прошла еще примерно неделя.
По моей просьбе Лёша все же поговорил с матерью.
Попросил сначала звонить и лишь потом приходить.
Она вроде бы согласилась.
Муж облегченно выдохнул.
Я снова работала.
Заканчивала фирменный стиль для сети кофеен.
До сдачи проекта оставалось совсем немного времени.
На голове были наушники.
На экране — готовый макет.
На столе — остывший кофе, карандаш и несколько исписанных черновиков.
Вдруг раздался звонок.
Долгий.
Настойчивый.
Я посмотрела на часы.
Половина второго.
Даже не сомневалась, кто стоит за дверью.
В наушниках шагов я не слышала.
Но это могла быть только Нелли Аркадьевна.
Лёша просил сначала звонить.
Вот она и выполняла просьбу.
Только звонила не по телефону, а прямо в дверь.
Я осталась сидеть.
Через несколько секунд звонок повторился.
Потом раздался стук.
Наступила тишина.
Я решила, что она наконец ушла.
Но вместо удаляющихся шагов услышала другой звук.
Щелчок замка.
Короткий.
Хорошо знакомый.
Я резко обернулась.
Дверная ручка опустилась вниз.
Дверь открылась.
Нелли Аркадьевна уверенно вошла внутрь.
Как к себе домой.
Повесила сумочку на крючок.
Разулась.
Посмотрела на меня.
— Ты что, совсем не слышала? Я столько звонила. Хорошо, что ключ с собой был.
Она сразу направилась на кухню.
Осмотрела мойку.
Потрогала губку.
Потом вернулась ко мне.
Окинула взглядом рабочий стол.
— Опять сидишь за компьютером. И беспорядок кругом. Посмотри на себя. Волосы не уложены, одежда домашняя… Скоро Лёша придет…
— Нелли Аркадьевна, — спокойно сказала я. — Положите, пожалуйста, ключ на тумбочку.
Она удивленно посмотрела.
— Варя… ты сейчас серьезно?
— Абсолютно. Положите ключ. Сегодня мы поменяем замок. И не приходите завтра. И послезавтра тоже. Если захотите прийти — сначала позвоните мне. По телефону. Спросите, удобно ли. Тогда мы спокойно поговорим.
Несколько секунд она молчала.
Потом молча надела обувь.
Сняла сумку с крючка.
И ушла.
В тот же день приехал мастер.
Замок заменили.
Теперь существовало только два комплекта ключей.
Один — у меня.
Второй — у Лёши.
Нелли Аркадьевна больше не приходит без приглашения.
Теперь она звонит исключительно сыну.
Жалуется знакомым.
Рассказывает всем, что невестка выставила ее за дверь.
А я спокойно сижу за своим компьютером.
Работаю.
И впервые за долгое время наслаждаюсь самым приятным звуком на свете.
Тишиной на лестничной площадке.
