— Значит, решено, — заявил Виталий, заходя на кухню. — Маме понадобится отдельная комната.
Я как раз лепила пельмени. Спокойно, размеренно.
— Какой именно маме? — уточнила я.
— Моей, конечно. О какой ещё может идти речь?
— Виталик, у нас трёхкомнатная квартира. В одной живём мы, в другой — Саша. А третья занята твоим велотренажёром, который последний раз использовался несколько лет назад.
— Велотренажёр можно переставить.
— Куда?
— Ну… в прихожую, например.
Я мысленно представила наш коридор. Там уже теснились обувница, огромная вешалка, детская коляска, хотя Саше давно исполнилось восемь, лыжи Виталия, которыми он не пользовался годами, и старый барабан, происхождение которого давно потерялось где-то среди воспоминаний о нашем браке.
— Виталик, — спокойно спросила я, — а где сейчас живёт Нина Аркадьевна?
— Пока у Светы.
— У твоей сестры?
— Да.
— И почему она собирается переехать именно к нам?
Он внимательно изучал потолок.
— Они со Светой не сошлись характерами.
— Понятно. А до этого?
После паузы он ответил:
— До этого мама жила в собственной квартире.
— Именно. В своей квартире. На Цветочной улице. Хорошая двухкомнатная квартира. Я помню огромный фикус в углу.
— Фикус она заберёт с собой.
Я замерла.
— Подожди… Ты сказал «заберёт»? То есть переезд уже решён?
— В общем, да. Мама продала квартиру ещё месяц назад.
Моя свекровь, Нина Аркадьевна, была женщиной с очень сильным характером. Настолько сильным, что любой чужой характер рядом с ней предпочитал тихо капитулировать.
С сыном они были похожи удивительно: словно две матрёшки — одна внутри другой.
Впервые я познакомилась с ней ещё во время наших свиданий с Виталием. Тогда она позвонила ему прямо за ужином. Потом ещё раз. А потом он попросил меня подождать минутку и исчез почти на двадцать минут.
Вернулся виноватый.
— Мама волнуется, — объяснил он.
Тогда мне это казалось трогательным.
За двенадцать лет отношение к подобным вещам сильно изменилось.
— Ты понимаешь, что квартира продана навсегда? — переспросила я.
— А зачем её было держать? Я сам сказал маме, что так будет лучше. Мы же семья.
— Мы — это ты, я и Саша. А Нина Аркадьевна — отдельная семья. Которая всегда жила отдельно.
— Катя, это моя мама! Неужели тебе сложно немного подвинуться?
— Подвинуться? Интересно, куда? В кладовку?
— Ты преувеличиваешь.
— Серьёзно? Саша делает уроки за кухонным столом, потому что ты уже три года обещаешь купить ему нормальный письменный стол. Плитка в ванной отваливается несколько лет. Балкон завален твоими снастями, хотя на рыбалке ты был последний раз очень давно. И теперь ты собираешься поселить сюда ещё одного человека?
— Мама — не рыболовные принадлежности!
— Знаю. Рыболовные принадлежности хотя бы молчат.
Он обиженно посмотрел на меня.
— Значит, ты против?
— Я против того, что меня даже не поставили в известность.
— Это забота о близком человеке!
— Нет. Это называется неприятным сюрпризом.
Виталий отправился в гостиную, включил телевизор погромче и принялся ждать, когда я приду мириться.
Обычно я действительно приходила.
Но не в этот раз.
Я пошла в спальню, открыла верхний ящик комода и достала голубую папку с надписью «Важное».
Виталий никогда туда не заглядывал. Все документы всегда были на мне.
Последние полгода я особенно тщательно занималась этими вопросами.
Я вернулась на кухню и спокойно стала пить чай.
Через двадцать минут он всё-таки появился.
— Катя, давай поговорим нормально, — начал он. — Мама уже пожилой человек. Ей нужен уход. Света не справляется. Я не могу её оставить.
— Никто и не предлагает оставлять.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что квартира, которую ты называешь нашей, юридически принадлежит только мне.
— В смысле?
Я открыла папку.
— Квартира оформлена на меня. Полностью. Мы покупали её на деньги, которые оставил мне дедушка. Ты сам тогда сказал, что так будет правильно.
— Но мы же семья… Какая разница?
— Разница есть.
Я протянула ему ещё один документ.
Он внимательно прочитал.
Потом перечитал снова.
И заметно побледнел.
— Это… заявление на развод?
— Да.
— Ты собираешься разводиться?!
— Пока нет. Это просто подготовленные документы. Но я уже консультировалась с юристом.
— С каким ещё юристом?!
— С тем, который помогает мне понимать мои права.
— Катя, ты серьёзно?
— Абсолютно.
— И всё это из-за мамы?
Я покачала головой.
— Не из-за неё. А из-за того, что ты постоянно принимаешь решения за нас двоих. Помнишь кредит на машину, о котором я узнала уже после оформления? Помнишь, как ты записал Сашу на борьбу, хотя он мечтал ходить на шахматы?
— Причём тут шахматы?
— Кстати, сейчас он занимается шахматами. Я сама его записала. И ему нравится. Ты этого даже не заметил.
Он молчал.
— И что теперь? — спросил он тихо. — Ты выгонишь меня?
— Нет. Я хочу только одного: чтобы ты наконец начал слышать меня.
— Я слышу.
— Нет. Ты просто ждёшь своей очереди говорить.
Он устало потёр лицо руками.
— Хорошо. Допустим, я был неправ. Но что делать с мамой? Квартира продана.
— У неё есть деньги. Она может снять жильё. Я уже посмотрела варианты — хорошие квартиры рядом с нами. Мы могли бы помогать ей финансово. Но вместе обсуждать подобные решения.
— Она обидится.
— Возможно. Но меня удивляет другое. Ты переживаешь, что обидится мама. И совсем не думал о том, что обижусь я.
В этот момент из комнаты донёсся голос Саши:
— Шах!
Мы невольно переглянулись.
— Ладно, — наконец произнёс Виталий. — Ты права. Я должен был сначала спросить тебя.
— Именно спросить.
— Да… спросить.
Слова давались ему тяжело.
— А что будет с этой папкой? — кивнул он.
— Всё зависит от того, что будет дальше.
— То есть это предупреждение?
— Нет. Просто повод задуматься.
Я закрыла папку.
— Пельмени будешь?
Через две недели Нина Аркадьевна переехала в светлую квартиру на Цветочной улице. Огромный фикус прекрасно вписался в интерьер.
Мы помогли ей с переездом.
Свекровь обижалась ровно три дня, а потом сообщила по телефону, что вид из окна у неё вполне приличный.
Велотренажёр мы отдали соседу, который действительно начал им пользоваться.
Через неделю Виталий купил Саше письменный стол. Сам собрал его и поставил в комнате.
— Спасибо, пап, — сказал сын.
И Виталий почему-то растрогался.
Плитку в ванной мы укладывали вместе. Получилось не идеально, но зато своими руками.
А голубая папка до сих пор лежит в верхнем ящике комода.
Иногда самые важные документы — это те, которыми так и не пришлось воспользоваться.
Но пусть всё же остаются под рукой.
На всякий случай.
