— То есть на море в номере в отеле ты будешь вместе с мамой жить? — Настя отложила телефон и внимательно посмотрела на мужа.

Вадим замер с вилкой в руке. Котлета на тарелке уже успела остыть.

— Ну зачем ты сразу так… У неё будет отдельный номер. Рядом с нашим.

— Рядом, — медленно повторила Настя. — Получается, мы собирались ехать вдвоём, а в итоге — втроём.

— Настя, ей сейчас тяжело. Ты же знаешь, после расставания с Геной она совсем расклеилась.

— Конечно, знаю. За последние два года это уже третий раз, когда у неё всё «окончательно закончилось». Помнишь прошлый случай? Она весь уикенд звонила тебе в слезах, а мы собирались ехать к моим родителям. В итоге ты два часа её успокаивал.

Вадим положил вилку.

— Она моя мама. Я не могу просто отвернуться от неё.

— Я не предлагаю отворачиваться. Я предлагаю не превращать наш отпуск в семейную терапию. Мы копили на эту поездку с января. Это первый отпуск за два года, который должен был принадлежать только нам.

— Но она ведь никогда раньше с нами не отдыхала.

— Зато присутствовала постоянно. Через звонки, сообщения и свои визиты «на пять минут», которые почему-то всегда растягиваются на полвечера.

Когда-то именно Тамара Геннадьевна познакомила Настю со своим сыном. Она принимала будущую невестку как родную, сияла на свадьбе и даже растроганно плакала во время регистрации.

Потом в её жизни появился Геннадий Петрович — любитель рыбалки и, как казалось, будущий супруг. Тамара Геннадьевна внезапно увлеклась поездками, шашлыками, перестала звонить по несколько раз в день, и Настя впервые почувствовала, что может спокойно дышать.

Но роман закончился.

По одной версии, они поссорились из-за дачи, по другой — характер у Тамары Геннадьевны оказался слишком сильным даже для опытного рыбака.

И тогда она вернулась.

Причём с удвоенной энергией.

— Она не виновата, что ей не везёт в личной жизни, — заметил Вадим.

— Не виновата. Но почему из-за этого должен меняться наш отпуск?

— Посмотри на ситуацию с другой стороны. Ей всего пятьдесят восемь. Она одна. Бывший муж давно спился, новые отношения разрушились, дети выросли. У неё практически никого нет.

— Есть Люда, с которой она занимается йогой. Есть сестра, живущая в другом городе. Есть соседка Зинаида Петровна, с которой они ежедневно обсуждают жизнь всего дома.

— Но это не родной сын.

— Конечно, не родной. Но сын не обязан становиться круглосуточной службой спасения каждый раз, когда у мамы проблемы.

В этот момент в дверь позвонили.

Настя вздрогнула.

Этот звонок она узнавала мгновенно: два коротких сигнала и один длинный.

Фирменный стиль Тамары Геннадьевны.

— Мама пришла, — сообщил Вадим.

— Ты уже рассказал ей про отпуск?

— Ну… да. Вчера.

— То есть пока я была на работе, ты успел обсудить наши планы с мамой раньше, чем со мной?

— Она сама спросила.

— И ты не мог ответить, что ещё ничего не решили?

— Настя, я не привык врать матери.

— Зато мне приходится узнавать новости о собственном отпуске последней.

Она направилась к двери.

— Прекрасное начало сезона откровенных разговоров.

На пороге стояла Тамара Геннадьевна в новом платье в горошек и с пакетом продуктов.

— Настенька, здравствуй, дорогая! — радостно воскликнула она, целуя невестку почти в губы. Настя машинально отстранилась. — Я вам йогуртов принесла. Говорят, они очень полезные.

— Спасибо.

— Вадик рассказал про поездку. Я уже даже отель посмотрела. Очень приличный вариант.

— Уже посмотрели?

Свекровь уверенно прошла на кухню и начала раскладывать покупки по полкам холодильника, словно находилась у себя дома.

— Конечно. Вадик прислал ссылку. Я ему и сказала: «Сынок, возьмите меня с собой. Мне одной дома тоскливо, а на отдыхе и я развеюсь».

— И что ответил Вадим?

Муж виновато улыбнулся:

— Я сказал, что мы ещё подумаем.

— Мы уже подумали, — спокойно произнесла Настя. — Тамара Геннадьевна, дело не в вас. Просто эту поездку мы планировали как время для нас двоих. Что-то вроде второго медового месяца.

— Да я вам совсем не помешаю! — отмахнулась свекровь. — У меня будет свой номер. Я буду читать книги у бассейна. Просто после истории с Геной хочется немного сменить обстановку.

— Кстати, как Геннадий Петрович? — осторожно спросила Настя.

И тут же пожалела.

Тамара Геннадьевна тяжело опустилась на стул и снова начала рассказывать всю историю их отношений: от знакомства возле молочного отдела до последней ссоры из-за переставленных удочек.

Через двадцать минут, когда рассказ завершился привычным:

— И теперь я совсем одна, никому не нужна…

Настя поняла, что ужин безнадёжно остыл.

А вместе с ним закончилось и её терпение.

— Тамара Геннадьевна, мне искренне жаль, что всё так сложилось. Но это не повод отменять наши планы.

— Отменять? — обиделась свекровь. — Я не прошу жертв. Я просто хочу немного внимания от собственного сына.

— Внимание можно получать по-разному. Мы можем чаще приезжать к вам, звонить, проводить выходные вместе. Но эта поездка предназначена для нас двоих.

— Вот видишь, Вадик, как со мной разговаривают. А ведь я тебя одна вырастила.

И именно в этот момент произошло то, чего Настя никак не ожидала.

До этого Вадим молчал, стараясь не вмешиваться.

Но вдруг произнёс:

— Мам, может, правда поедешь с нами? Будет веселее. Вместе поужинаем, покупаемся…

Настя посмотрела на мужа долгим взглядом.

— Вадим, мы только что всё обсудили. Ты сказал, что согласен со мной.

— Я не говорил, что согласен. Я сказал, что подумаю.

— Нет. Ты сказал: «Ты права, это наш отпуск».

— Я просто не хотел спорить…

— То есть со мной ты избегаешь конфликта, а с мамой заранее соглашаешься? А мне потом самой приходится разбираться с последствиями?

— Настя, не сейчас…

— Почему не сейчас? Раз уж отпуск обсуждается при маме, пусть она услышит всё до конца.

Тамара Геннадьевна поднялась.

— Пожалуй, я пойду. Раз уж я здесь лишняя.

— Мам, подожди!

Вадим поспешил за ней, а Настя осталась одна на кухне рядом с давно остывшим ужином.

Через несколько минут муж вернулся.

— Зачем ты так? Она расстроилась.

— Вадим, она уже несколько недель добивается своего. Сначала были слёзы, потом ежедневные визиты, теперь — отпуск. А ты всё это время не можешь сказать ей простое «нет».

— Я не хочу быть плохим сыном.

— А плохим мужем быть не боишься?

После этих слов Вадим замолчал.

— Я не против твоей мамы, — продолжила Настя спокойнее. — Я понимаю её одиночество. Но твоя забота не должна выражаться в том, что ты всё время жертвуешь нашими интересами.

— И что мне делать?

— Для начала решить, кто для тебя семья. Мама — семья. Но и я тоже семья. И если возникает конфликт, нужно быть честным со всеми, а не говорить каждому то, что он хочет услышать.

Вадим долго сидел молча.

Наконец он произнёс:

— Хорошо. Я позвоню ей и скажу, что мы поедем вдвоём.

— И не через неделю, а сегодня.

— Сегодня.

Вечером он действительно позвонил матери.

Настя слышала, как он, запинаясь, объяснял, что они любят её, обязательно привезут подарки и будут чаще навещать, но отпуск нужен именно им двоим.

Тамара Геннадьевна сначала обиделась, потом всплакнула, а под конец разговора, кажется, смягчилась.

Через две недели Настя и Вадим сидели на балконе гостиницы у моря.

Перед ними шумели волны.

Вадим протянул жене бокал с прохладным напитком и тихо улыбнулся:

— А ведь ты была права.