— Это ты специально слизней на мою капусту напустила! Кто ещё мог такое устроить?! — возмущённо кричала Валентина Петровна, стоя посреди грядок.
Я находилась метрах в десяти от неё, держа в руках корзину с клубникой, и искренне пыталась представить, как вообще можно за несколько дней организовать массовое разведение слизней.
— Валентина Петровна, я не разводила никаких слизней, — максимально спокойно ответила я. — Они сами появляются после дождя.
— А дождь, по-твоему, тоже сам пошёл? Кто его вызвал?! — не унималась она.
За моей спиной Дима издал какой-то странный звук — то ли закашлялся, то ли едва сдержал смех.
А началось всё неделей раньше.
Моя свекровь, Валентина Петровна, женщина с бурным темпераментом, который Дима ласково называл «вулканическим», собралась на семейный праздник к сестре.
Перед отъездом она вручила мне толстую тетрадь в клетку.
— За огородом присматривайте, — строго сказала она. — Здесь всё записано. Когда поливать, чем подкармливать и что собирать.
Тетрадь напоминала настоящий учебник по садоводству. На обложке крупными фиолетовыми буквами было выведено: «ОГОРОД 2026». Внутри — подробнейшие инструкции по дням и часам.
«Помидоры поливать только под корень. ЛИСТЬЯ НЕ МОЧИТЬ!!!»
«Клубнику собирать исключительно утром, пока лежит роса».
— Может, всё проще сделать? — осторожно предложил Дима. — Просто поливать через день?
— Дима, — сурово ответила мать, — если вы испортите мне урожай, я этого не забуду.
Мы торжественно пообещали следовать указаниям, словно священной книге.
И действительно старались.
Насколько это было возможно при том, что я работала в офисе, а у Димы среди недели случилась командировка, о которой свекровь не знала.
Первый день прошёл идеально.
После работы я приехала на участок, полила помидоры строго под корень и собрала клубнику. Да, не утром, а вечером, но я решила считать росу понятием философским.
На следующий день зарядил дождь.
Самый обычный летний дождик, но земля быстро размокла. Уже к вечеру среды на капустных листьях появились аккуратные дырочки, а по краям поблёскивали слизистые следы.
— Только этого не хватало, — сказала я Диме по телефону. — Слизни появились.
— Какие ещё слизни?
— Обычные. Капусту едят.
— А раньше их не было?
— Дим, я не специалист по насекомым. Может, были, просто я не замечала.
Разумеется, в тетради существовал целый раздел, посвящённый борьбе со слизнями.
«При обнаружении вредителей собирать вручную поздно вечером с фонариком и посыпать грядки золой».
Зола у нас была. На даче после шашлыков её всегда достаточно.
Я честно вооружилась фонариком, насыпала золу вокруг капусты и чувствовала себя героиней дешёвого фильма ужасов.
Ночью снова прошёл дождь.
К утру от золы не осталось и следа, а слизни продолжили свой пир с энтузиазмом голодных студентов на бесплатном фуршете.
В четверг Валентина Петровна неожиданно вернулась на день раньше.
Позже она объяснила:
— Сердце подсказало, что дома что-то случилось.
Судя по всему, её сердце имело прямую связь с капустными грядками.
Даже не занеся чемодан в дом, она первым делом направилась проверять огород.
И увидела капусту.
Выглядела она, мягко говоря, не лучшим образом. Листья были изрешечены дырками, а на некоторых из них лениво восседали упитанные слизни.
— ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! — её крик, наверное, услышали даже на соседних улицах.
Я выскочила на крыльцо.
— Валентина Петровна, что произошло?
— Что произошло?! Ты мне весь урожай уничтожила!
— Но я всё поливала, как вы написали…
— А слизней кто развёл?!
И вот тут я растерялась.
Вопрос был настолько нелепым, что я даже на секунду задумалась: а вдруг действительно где-то глубоко в душе я мечтала о слизнях и каким-то мистическим образом их призвала?
— Они сами появились после дождя. Я боролась с ними, посыпала золой…
— Золой?! — всплеснула руками свекровь. — Золу нужно сыпать утром, пока сухо!
— В вашей тетради написано: «вечером с фонариком».
— Я совсем не это имела в виду! Это же очевидно!
В этот момент из дома вышел Дима. Судя по всему, его разбудили крики. На нём была только майка.
— Мам, что случилось?
— А случилось то, — Валентина Петровна резко повернулась к сыну, — что твоя жена специально напустила слизней на мою капусту!
— Специально? — переспросил Дима.
Я прекрасно видела, как в нём борются два чувства: желание защитить меня и страх перед материнским негодованием.
— Конечно! Больше некому! Я оставила прекрасный огород, а вернулась к нашествию вредителей!
— Валентина Петровна, — медленно произнесла я, — слизни появляются после дождя. Это естественное явление. У меня нет ни времени, ни желания, ни особых талантов по их разведению.
— А у меня раньше их не было!
— Возможно, были. Просто вы привыкли сразу с ними бороться. Я же действовала по вашей инструкции. Кстати, она сама себе противоречит — на двенадцатой странице написано одно, а на пятнадцатой совершенно другое!
— Что там противоречит?! — возмущённо воскликнула свекровь.
Я зашла в дом, взяла ту самую злополучную тетрадь и быстро нашла нужные страницы.
— Вот смотрите. На двенадцатой странице написано: «Для борьбы с вредителями золу рассыпать вечером». А на пятнадцатой указано: «При сырой земле использовать золу бессмысленно». После дождя почва была мокрой! Я действовала по первому пункту, хотя по логике нужно было учитывать второй. Но откуда мне было знать, какой из них важнее?
Во дворе воцарилась тишина.
Валентина Петровна молча взяла тетрадь, надела очки, висевшие у неё на цепочке, и внимательно перечитала оба пункта.
— И правда… противоречие, — наконец признала она, явно смутившись собственной системой.
За моей спиной Дима снова издал тот самый странный звук. Только теперь уже совершенно не скрывал, что смеётся.
— И что здесь смешного? — тут же обернулась к нему мать.
— Да ничего, мам. Просто ты всегда говоришь, что у тебя всё продумано до мелочей. А получается, что инструкция спорит сама с собой.
— Не надо смеяться над матерью!
— Я не смеюсь. Я поражён масштабом. Столько лет составлялась система, а ошибка обнаружилась только сейчас.
Свекровь ещё пыталась сохранять суровый вид, но уголки губ уже предательски дрогнули.
— Это не ошибка. Просто в разные годы условия бывают разные.
— Мам, это самая настоящая ошибка, — улыбнулся Дима и обнял её за плечи. — И никто никаких слизней специально не разводил. Ты сама прекрасно знаешь, что после дождей они появляются каждый год.
Валентина Петровна тяжело вздохнула. Так вздыхают люди, которые готовы признать свою неправоту, но хотят сделать это максимально драматично.
— Просто я столько готовилась к поездке… Думала, вернусь, увижу идеальный огород, потом расскажу соседке Тамаре, какая у меня красота. А вместо этого — дырявая капуста.
И в этот момент я наконец поняла истинную причину утреннего скандала.
Дело было вовсе не в слизнях.
Дело было в соседке Тамаре с её образцовыми грядками и в желании Валентины Петровны доказать всем в садовом товариществе, что её участок остаётся лучшим даже в её отсутствие.
— Валентина Петровна, — уже мягче сказала я, — ничего страшного не произошло. Кочаны формируются нормально, большая часть листьев цела. Слизни объедают только верхние листья. Это неприятно, но вовсе не катастрофа. Давайте сегодня вечером вместе выйдем с фонариками, соберём их вручную, а утром обработаем грядки по сухой земле.
— Вместе? — удивилась она.
— Да. Все трое. Настоящая семейная операция по спасению капусты.
Она подозрительно посмотрела на меня.
— Ты серьёзно предлагаешь считать это развлечением?
— Скорее способом решить проблему до того, как вы придумаете новую версию моего заговора против вашей капусты.
На этот раз Дима уже не выдержал и расхохотался в полный голос.
Вечером мы действительно отправились на грядки втроём.
У каждого был фонарик, банка с солёной водой и ощущение абсолютной абсурдности происходящего.
Валентина Петровна руководила процессом с привычным энтузиазмом, но обвинения исчезли.
— Вон тот, под третьим листом справа, самый жирный! — командовала она.
Я ловко снимала очередного вредителя и отправляла его в банку.
— У вас потрясающая наблюдательность, — заметила я.
— Двадцать лет на огороде, деточка. Я тут каждый лист знаю лучше, чем некоторых родственников.
— А слизням имена ещё не дали?
— Сейчас банкой по лбу получишь — сразу узнаешь, как меня зовут, — проворчала она, но уже без злости.
К концу нашей «охоты» банки заметно потяжелели, грядки выглядели гораздо приличнее, а Валентина Петровна неожиданно сказала:
— Ты не думай, я утром не со зла кричала. Просто очень расстроилась.
— Я понимаю.
— И тетрадь свою перепишу. С учётом дождей и прочих обстоятельств.
Дима, державший банку с собранными слизнями, свободной рукой обнял меня за плечи.
— Видишь, мам, всё можно решить спокойно. Без утренних концертов на весь посёлок.
— Я не кричала на весь посёлок, — тут же возразила она.
— Конечно. Только Тамара уже успела написать мне сообщение и спросить, всё ли у нас в порядке.
Свекровь на секунду замерла, а потом махнула рукой.
— Передай ей, что всё прекрасно. Капуста как капуста. Ничего выдающегося.
Я улыбнулась, глядя на вечернее небо над огородом, на мужа с банкой «трофеев» и на Валентину Петровну, которая уже деловито рассуждала о завтрашней подкормке помидоров.
И как-то незаметно утренний конфликт растворился сам собой — так же естественно, как исчезает роса под первыми лучами солнца.
