— Лен, быстро накрывай стол. Я не один, с пацанами.
Я отвлеклась от ноутбука и обернулась.
В прихожей стояли четверо мужчин: Игорь, Костя, Артём и Володя. От них тянуло холодным воздухом и запахом пива. Было воскресенье, около двух часов дня. Я как раз заканчивала макет для заказчика — сдавать его нужно было в понедельник утром.
— Ты хотя бы предупредил? — спокойно спросила я.
— А зачем? Я что, не у себя дома?
Костя расхохотался. Артём смущённо отвёл взгляд. А Володя уже направился к кухне и принялся изучать содержимое холодильника.
Восемь лет.
Восемь лет я живу с этим вечным «быстро».
Восемь лет каждые выходные превращаются для меня в кулинарный марафон.
Восемь лет я кормлю не только мужа, но и его компанию.
Я молча закрыла ноутбук.
Но эта история началась не сегодня.
Мы поженились в две тысячи восемнадцатом. Мне тогда было двадцать пять, Игорю — двадцать семь.
Поначалу всё было нормально. Если я задерживалась, он спокойно мог сварить пельмени или сделать себе бутерброды.
Потом это закончилось.
Потом появились друзья.
Я всегда вела семейный бюджет в приложении и однажды ради интереса просмотрела статистику за прошлый год.
Сорок семь.
Сорок семь раз Игорь приводил гостей без предупреждения.
Почти каждые выходные. Иногда даже дважды.
Каждый такой визит означал минимум три часа у плиты.
Если без салатов — чуть меньше.
Если с полноценным столом — все четыре.
Я подсчитывала.
Один поход за продуктами на такую компанию обходился примерно в три с половиной тысячи гривен.
Мясо, закуски, овощи, сыр, хлеб, напитки, что-нибудь к пиву и бутылка вина для меня — чтобы окончательно не сойти с ума.
За год выходило больше ста тысяч гривен.
Я работаю дизайнером на удалёнке и зарабатываю хорошо, но это ведь тоже мои деньги.
И за все восемь лет Игорь ни разу не сказал мне простое:
«Спасибо».
Максимум, что я слышала:
— Лена у меня молодец, готовит как мама.
Но говорил он это друзьям, а не мне.
— Что стоишь? — Игорь уже снимал обувь. — Я же сказал: быстро.
Это слово появилось примерно на третьем году брака.
Сначала я думала, что он шутит.
Потом решила, что это просто привычка.
А потом поняла: он действительно считает, что я обязана бегать по его команде.
Костя уже развалился на диване и включил телевизор.
Артём всё ещё топтался в коридоре — он всегда чувствовал себя неловко в таких ситуациях.
Володя вернулся с кухни.
— Слушай, у тебя там сыр есть… Можно взять?
Я промолчала.
— Игорь, — сказала я. — На минутку.
— Что ещё? Я устал.
Устал. После полутора часов игры в боулинг.
— Пойдём на кухню.
Он тяжело вздохнул, но всё же зашёл.
Я закрыла дверь.
— Я работаю. У меня завтра сдача проекта.
— И что? Мы голодными сидеть должны?
— Ты не предупредил.
— Лена, ну хватит. Разогрей что-нибудь.
— Нечего разогревать.
— Тогда сходи в магазин.
— Я работаю.
— А я разве нет? Я всю неделю пахал. Имею право отдохнуть с друзьями?
И в этот момент внутри меня что-то щёлкнуло.
Спокойно.
Тихо.
Как дверной замок.
— Конечно, имеешь, — ответила я.
Он подозрительно посмотрел на меня, но увидел улыбку и расслабился.
— Вот и молодец. Давай быстрее.
Я вышла из кухни.
Прошла в спальню.
Села на кровать.
И вдруг поняла, что руки у меня совершенно спокойные.
Не дрожат.
Я взяла телефон.
Наши карты были привязаны к моему приложению — так мы договорились несколько лет назад. Я оплачивала коммуналку, интернет и остальные счета.
Я открыла доставку еды.
Четыре большие пиццы.
Пепперони.
Четыре сыра.
Гавайская — специально для Кости, который терпеть её не может.
И мясная.
Плюс крылышки, картофель фри, две большие бутылки колы и соусы.
Чаевые курьеру.
Итог — шесть тысяч восемьсот гривен.
Оплата прошла с карты Игоря.
Доставка через сорок минут.
Я убрала телефон.
После этого пошла в ванную.
Приняла душ.
А затем достала из шкафа подарок мамы — новый розовый халат с зайцами.
Месяц назад мама подарила его мне на день рождения.
Я ни разу не надевала эту вещь, потому что считала её смешной.
Но сейчас почему-то захотелось именно его.
Тридцать три года.
Розовый халат.
Зайцы.
Я посмотрела в зеркало и впервые за весь день улыбнулась.
Из гостиной доносился смех.
Игорь хрюкал от хохота.
Костя рассказывал очередную историю.
Я спокойно расчесалась, нанесла крем и вышла к ним.
Все четверо сидели вокруг пустого журнального столика.
Увидев меня, Игорь удивлённо поднял голову.
— Ты чего в халате?
— Устала. Иду отдыхать.
В комнате сразу стало тихо.
— Лена, у нас гости.
— Я знаю.
— А стол?
— Стола не будет.
Я говорила спокойно.
Без раздражения.
— Я заказала пиццу. Через сорок минут привезут. Четыре пиццы, крылышки, картошка и напитки. Всем хватит.
Я увидела, как Игорь начал краснеть.
У него всегда так — сначала шея, потом уши.
— Какая ещё пицца? Сейчас встанешь и приготовишь нормальную еду.
— Нет.
— Лена.
— Игорь.
Костя нервно засмеялся.
Артём поднялся:
— Ребят, может, мы лучше поедем…
— Сидите! — резко сказал Игорь. — Никто никуда не уходит.
Я повернулась к Артёму.
— Артём, не уходи. Всё уже оплачено. Шесть тысяч восемьсот гривен. С карты Игоря. Пусть деньги не пропадают.
— Сколько? — удивился Костя.
— С чаевыми, — уточнила я.
Игорь вскочил.
— Ты совсем с ума сошла?
— Возможно.
А потом я сделала то, чего сама от себя не ожидала.
Подошла к Косте и протянула руку.
— Кстати, меня зовут Лена. За восемь лет нас почему-то нормально так и не познакомили. Я дизайнер, работаю удалённо. Зарабатываю примерно столько же, сколько Игорь, иногда даже больше. А эта пицца — не подарок. Это небольшая компенсация за сорок семь незапланированных воскресений за прошлый год. Всем приятного вечера.
После этого я развернулась и ушла.
Закрыла дверь спальни.
Не на замок.
Просто закрыла.
За стеной повисла тишина.
Я легла поверх покрывала в своём смешном халате с зайцами.
Уткнулась лицом в подушку.
И вдруг начала смеяться.
Тихо.
Беззвучно.
Минут пять я не могла остановиться.
Розовый халат.
Зайцы.
«Меня зовут Лена».
Ошарашенное лицо Кости.
Покрасневший Игорь.
Наконец я успокоилась и посмотрела в потолок.
Сердце билось ровно.
Я ожидала паники.
Думала, что сейчас начну жалеть о случившемся.
Но ничего подобного не было.
Только странная лёгкость.
Та самая, которая приходит после укола, которого боялся весь день, а потом понимаешь: всё уже позади.
Из гостиной до меня доносились приглушённые голоса. Слова я не различала, но по интонациям всё было понятно. Игорь раздражённо что-то доказывал, Костя пытался его успокоить, Артём произнёс пару фраз и больше не вмешивался.
Спустя сорок минут раздался звонок.
Я слышала, как Игорь открыл дверь. Курьер громко произнёс:
— Заказ на шесть тысяч восемьсот гривен. Всё оплачено.
Игорь что-то недовольно буркнул в ответ.
Они всё-таки поужинали. Судя по запаху, открыли пепперони первой. Аромат добрался даже до спальни, и я неожиданно поняла, что сама проголодалась.
Но выходить не стала.
Я лежала, смотрела в потолок и впервые за восемь лет не чувствовала вины за то, что в воскресенье ничего не готовлю.
Примерно через час друзья начали расходиться.
Из прихожей послышались прощания.
— Лена, всего доброго, — крикнул через дверь Костя.
— Пока, — тихо добавил Артём.
Володя ничего не сказал.
Хлопнула входная дверь.
Игорь ко мне не зашёл.
Он остался в гостиной. Сначала включил телевизор на полную громкость, потом через несколько минут выключил его.
А я так и уснула в халате с зайцами.
Проснулась я уже утром.
Был понедельник.
Игорь ночевал на диване. Даже не переоделся, просто укрылся пледом. На столе осталась одна коробка из-под пиццы. Остальные он, видимо, успел выбросить.
Я приготовила кофе и села за работу. Сдать проект нужно было к одиннадцати.
Около девяти Игорь появился на кухне.
Прошёл мимо меня, будто не заметил.
Налил себе воды.
Потом сел напротив.
— Ты вообще понимаешь, что вчера устроила?
Я продолжала смотреть в монитор.
— Заказала пиццу и легла отдыхать. Что именно тебя смущает?
— Ты меня унизила.
Я медленно подняла голову.
— Серьёзно? Это я тебя унизила?
— Конечно.
— Игорь, ты привёл троих друзей в дом, где я работала. Не предупредил. Приказал мне «быстро накрывать». И после этого говоришь, что опозорили тебя?
— Это мои друзья.
— А я твоя жена.
Он долго молчал.
Потом нехотя произнёс:
— Костя теперь всем расскажет.
— Возможно.
— И тебе всё равно?
— Абсолютно.
Он раздражённо выдохнул.
— Ты не понимаешь. Это мужики. Они теперь…
— Что — теперь?
Он не договорил.
Я снова вернулась к работе.
Спустя несколько секунд он произнёс:
— Из-за тебя я выгляжу посмешищем.
Я усмехнулась.
— А ты не находишь забавным, что восемь лет выставлял меня бесплатной кухаркой перед теми же людьми? И это тебя совершенно не смущало. А стоило мне один раз выйти к ним в халате — и всё, трагедия века.
Ответа не последовало.
Он ушёл в ванную.
А я закончила проект и отправила его заказчику в десять сорок.
Прошла неделя.
Мы почти не разговаривали.
Игорь по-прежнему спал на диване, сам приняв это решение.
Уходил рано.
Возвращался поздно.
И самое удивительное — за все выходные он никого не привёл.
Впервые за восемь лет.
В пятницу мне позвонила его мама.
— Леночка, что между вами произошло? Игорь ходит сам не свой.
— Лучше спросите у него.
— Он говорит, ты выставила его в смешном виде перед друзьями. Что-то про халат и пиццу.
— Всё верно.
— Девочка моя, с мужем так нельзя.
— Тамара Викторовна, а с женой можно восемь лет обращаться как с обслуживающим персоналом?
— Но…
— Я его не била и не выгоняла. Я всего лишь заказала пиццу.
На другом конце повисла тишина.
— Ты ещё подумай.
— Уже.
И я завершила разговор.
На следующий день позвонила мама.
— Леночка, как ты?
— Нормально.
— Отец сказал, что по голосу ты какая-то уставшая.
Я вздохнула и рассказала всё.
Про сорок семь внезапных визитов.
Про бесконечные походы в магазин.
Про тысячи гривен.
Про слово «быстро».
Про халат с зайцами.
Мама выслушала молча.
А потом спокойно сказала:
— Приезжай к нам.
— Мам, я же замужем.
— И что? Брак — это соглашение двух людей. Если один перестаёт соблюдать условия, второй имеет право всё пересмотреть.
Мама всю жизнь проработала бухгалтером. У неё всё измерялось договорами и обязательствами.
— Подумай, — добавила она.
— Подумаю.
— Только не слишком долго. В какой-то момент силы на раздумья заканчиваются. У меня закончились слишком поздно. Не повторяй моих ошибок.
После этих слов я долго сидела молча.
Через две недели после истории с пиццей Игорь наконец сам сел напротив меня.
— Давай поговорим.
— Давай.
— Я был неправ.
Я удивлённо посмотрела на него.
— В чём именно?
Он замялся.
— Ну… надо было предупредить заранее.
— И всё?
— А что ещё?
И именно в этот момент я всё поняла.
Он сожалел не о восьми годах.
Не о постоянном «быстро».
Не о десятках выходных, проведённых у плиты.
Он сожалел только об одном — о том воскресенье, когда оказался в неловком положении.
Всё остальное для него было нормой.
— Игорь, я поеду к маме.
— На пару дней?
— Не знаю.
Он напрягся.
— Ты меня бросаешь?
— Нет. Я беру паузу.
— Зачем?
— Подумать.
— О чём?
— О нашем браке.
Он смотрел на меня и искренне не понимал.
И именно это было страшнее всего.
Все эти годы он не видел в наших отношениях никакого соглашения. Для него существовал только он сам и жена, которая должна всё организовывать.
В понедельник утром я собрала вещи.
Ноутбук.
Документы.
Несколько платьев.
Спортивный костюм.
Тёплую куртку.
И почему-то тот самый розовый халат с зайцами.
Хотя сама не понимала зачем.
У родителей я живу уже больше недели.
Игорь написал три сообщения.
Сначала:
«Ты совсем с ума сошла».
Потом:
«Возвращайся, надо поговорить».
А вчера:
«Лен, я скучаю».
Я не ответила ни на одно.
Свекровь звонила дважды.
Говорила, что я испортила сыну жизнь.
Что жёны не должны ставить мужей в неловкое положение.
Что на работе над Игорем теперь смеются, потому что Костя рассказал эту историю коллегам.
И про халат с зайцами теперь знают все.
Я слушала молча.
Только Артём написал отдельно:
«Лена, простите нас. Я должен был тогда уйти сразу».
Я ответила коротко:
«Спасибо».
Мама печёт пироги.
Папа учит меня играть в шашки. Оказывается, я никогда толком не умела.
Я работаю на веранде. Перед окнами растут яблони.
Сплю по девять часов.
И наконец ем тогда, когда сама хочу, а не когда нужно накормить очередную компанию.
И впервые за восемь лет я перестала считать чужие аппетиты.
Игорь хочет, чтобы я вернулась.
Вернусь ли я — пока не знаю.
Может быть, если он поймёт, что просить прощения нужно не за одно неудачное воскресенье.
А за сорок семь таких воскресений.
Умноженных на восемь лет.
А может, уже слишком поздно.
