— Танечка, мы уже в дороге! От нас — хорошее настроение, от вас — банька и шашлычок!
Я несколько секунд смотрела на сообщение в WhatsApp, не в силах пошевелиться.
Субботнее утро. Восемь часов.
Кофе ещё дымился в чашке. Соня и Кирилл мирно спали. Андрей копался в грядках. И вот — Марина.
Моя золовка, которая уже шесть лет воспринимает нашу дачу как бесплатный загородный комплекс с полным обслуживанием.
Я перечитала сообщение.
«Мы уже в дороге».
Не «можно приехать?»
Не «у вас есть планы?»
А просто факт: едут.
И сразу расписание отдыха: им — приятная компания, нам — баня и мясо на углях.
Я позвонила мужу.
— Андрей, твоя сестра собирается к нам.
— Когда?
— Не собирается. Уже едет. Вместе с Игорем. Из столицы. Через несколько часов будут здесь.
На том конце повисла пауза.
Я и без слов понимала — он заранее знает, что я сейчас скажу.
— Таня, ну они же свои. Не со зла.
— Не со зла уже шесть лет подряд, Андрей. За это время они стали мне родными. Особенно по расходам.
— Танюш…
Я отключилась.
И сразу поняла: всё повторяется.
Опять я буду растапливать баню.
Готовить.
Накрывать стол.
Потом мыть посуду.
Провожать гостей.
А они привезут одну бутылку вина и скажут:
«Как же душевно посидели!»
Шесть лет одно и то же.
Я открыла холодильник.
Курица — на воскресный обед детям.
Немного фарша.
Пара огурцов.
Сметана.
Никакого мяса для шашлыка.
Да и откуда ему взяться, если меня никто даже не предупредил?
Я заглянула в дровник.
Осталась всего одна небольшая кучка.
Новые дрова должны были привезти только на следующей неделе — к приезду моих родителей.
Этого запаса хватало лишь на одну растопку.
А для Марины и Игоря баня — это не полчаса попариться.
Им нужен настоящий ритуал: с веником, с паром и до самой ночи.
Я опустилась на табуретку.
Ведь ещё в прошлом году говорила Андрею:
— Пусть хотя бы предупреждают заранее. Хотя бы за неделю.
Он соглашался.
Кивал.
А потом всё забывал.
А Марина, словно бронепоезд, просто ехала и ехала.
Через три часа во двор въехал их белый «Хёндай».
Первым вышел Игорь — загорелый, довольный, в шортах. В руке у него была одна-единственная бутылка вина.
Следом появилась Марина.
С сумкой, где лежали купальник и полотенце.
И всё.
Ни пакета с продуктами.
Ни хлеба.
Вообще ничего.
— Танюшка, привет, дорогая! — Марина обняла меня на ходу и сразу направилась к дому. — После дороги так хочется в баньку! Игорь, доставай вещи, а я пойду отдыхать!
Оказалось, что доставать особенно нечего.
Бутылка вина и пляжная сумка.
Андрей вышел из огорода.
Они с Игорем дружески хлопнули друг друга по плечам.
— Ну что, шурин, банька будет? — весело спросил Игорь.
— Будет, — ответил Андрей, старательно не встречаясь со мной взглядом.
Я молча пошла к сараю.
Взяла топор.
Наколола несколько поленьев.
Отнесла их к бане.
Потом носила воду, растапливала печь, подкладывала дрова.
Прошло минут сорок.
А из дома уже доносились вопросы:
— Ну что, скоро?
Я ничего не отвечала.
Только вспоминала, что новых дров ждать ещё несколько дней.
Через некоторое время из дома появилась Марина.
Уже в халате.
— Танюш, а где моё полотенце? Я же его ещё прошлым летом у вас оставила.
— В шкафу в сенях.
— Ой, вынеси, пожалуйста. Мне лень туда идти.
Я промолчала.
Пошла.
Нашла.
Принесла.
Марина поблагодарить не забыла — кивнула так, как кивают официантке в ресторане.
Из трубы уже валил пар.
Дрова весело потрескивали.
Игорь крикнул со двора:
— Танюш, а мясо-то когда мариновать будешь? Мы с дороги голодные!
Я медленно выпрямилась.
Лицо пылало от жара печи.
Руки были чёрными от сажи.
И именно в этот момент я почувствовала, что внутри меня что-то начинает закипать гораздо сильнее, чем банная печка.
— Игорь, мяса нет. Я понятия не имела, что вы приедете.
— Так это не проблема! — рассмеялся он. — Магазин же неподалёку, я по дороге заметил.
Неподалёку…
Двенадцать километров по просёлочной дороге. На моей машине. На моём бензине. И за мои деньги.
— Я съезжу, — тут же сказал Андрей.
Я посмотрела на мужа. Он отвёл взгляд.
— Тогда я с тобой.
Всю дорогу мы молчали. Андрей включил музыку, но через несколько минут сам же её выключил.
— Тань, ну потерпи… один раз.
Я повернулась к нему:
— Один раз? Шесть лет подряд — это уже один раз?
Он ничего не ответил.
В магазине я набрала всё необходимое: почти два килограмма свиной шеи, лук, минеральную воду, уксус, овощи, хлеб, кетчуп.
На кассе сумма вышла больше семи тысяч гривен.
Обычно я сразу выбрасывала чеки. Но в этот раз аккуратно убрала его в карман и мысленно отметила, где он лежит.
Когда мы вернулись, Марина уже сидела на веранде после бани, раскрасневшаяся и довольная. На ней был мой халат. На столе стояла уже открытая бутылка вина.
— О, мясо привезли! — радостно воскликнула она. — Танюшка, давай скорее маринуй. У тебя всегда всё так вкусно получается.
Я ничего не ответила.
Резала мясо.
Чистила лук.
Готовила.
Уже третий час подряд я была на ногах.
За всё это время Марина помогла мне ровно один раз: зашла на кухню, попробовала маринад и заявила:
— По-моему, соли маловато.
После чего снова ушла отдыхать.
К шести вечера всё было готово.
На столе появились шашлык, свежие овощи, молодая картошка и зелень с огорода.
Игорь открыл своё вино.
Налил себе.
Марине.
Андрею.
Про меня даже не вспомнил.
— Ну, за встречу! — радостно объявил он.
Я налила себе минералку.
За столом звучали анекдоты, смех, разговоры.
Дети быстро поели и убежали играть.
Через час от шашлыка почти ничего не осталось, а бутылка опустела.
Игорь довольно откинулся на спинку стула:
— Красота! Сейчас бы ещё в баньку сходить, а утром спокойно домой отправиться. У вас здесь настоящий рай.
Марина сразу подхватила:
— Да зачем нам сегодня уезжать? Останемся до завтра. Таня, постелишь нам в дальней комнате, как обычно.
Я подняла глаза.
— Марина, я не готовилась к ночёвке.
— Да что там готовиться? Поменяешь постель — и всё. Мы же свои.
Андрей молчал.
Я стала собирать посуду.
Среди тарелок стояла одна особенная — старая синяя тарелка с маленькими розочками. Последняя память о бабушке. Она подарила её мне незадолго до смерти, и уже двенадцать лет я берегла её особенно тщательно.
Сегодня в спешке поставила её на стол вместе с остальной посудой.
И именно в этот момент на веранду влетел Кирилл.
Восьмилетний мальчишка, который всегда носится как ураган.
Схватил яблоко.
Случайно задел скатерть локтем.
Тарелка соскользнула.
Упала.
И разлетелась на кусочки.
Кирилл застыл.
— Мамочка… я случайно…
И тут раздался голос Марины:
— Ты что творишь?! Совсем не смотришь, куда бежишь?! Татьяна, ты вообще детей воспитываешь? Если бы мой Ваня такое сделал, я бы его быстро научила порядку!
Кирилл расплакался.
По-настоящему.
Навзрыд.
Я осторожно поставила посуду обратно на стол.
— Кирюш, иди к Соне. Я сейчас приду.
Он убежал.
А Марина продолжала возмущаться:
— Нет, это же надо так распустить ребёнка! Наверняка тарелка дорогая была!
В этот момент что-то внутри меня окончательно щёлкнуло.
Шесть лет.
Больше восьмидесяти визитов.
Сотни тысяч гривен.
И теперь — крики на моего сына из-за вещи, которая принадлежала моей бабушке.
Я спокойно достала телефон.
Открыла калькулятор.
Села напротив Марины.
— Давай посчитаем.
Она ещё улыбалась:
— Что посчитаем?
— Твой долг передо мной.
За столом мгновенно наступила тишина.
Игорь перестал жевать.
— Шесть лет вы приезжаете к нам по два-три раза в месяц. В среднем четырнадцать раз за лето. За шесть лет получилось больше восьмидесяти визитов.
Я достала сегодняшний чек.
— Только продукты — минимум семь тысяч гривен за приезд. Сегодня — семь тысяч двести.
Марина растерянно моргнула.
— Таня… ты серьёзно?
— Более чем.
Я быстро нажала цифры.
— Семь тысяч умножить на восемьдесят четыре. Плюс баня, дрова и прочие расходы.
Развернула телефон экраном к ним.
— Итого примерно шестьсот тысяч гривен.
Цифра светилась ярко.
— Переводите. Или собирайте вещи и уезжайте.
Марина побледнела.
— Ты сейчас шутишь?
— Нет. Сегодня ты позволила себе кричать на моего ребёнка. В моём доме. После того как шесть лет пользовалась моим гостеприимством.
Игорь нервно усмехнулся:
— Таня, ну ты же несерьёзно…
— Вы привозите одну бутылку вина, а я полдня работаю на кухне. Это уже давно не гостевые отношения. Это паразитирование.
Марина вскочила.
— Да как ты смеешь?! Андрей, ты слышишь, что она говорит?!
И тогда Андрей впервые за весь вечер поднял глаза.
— Слышу. И Таня права.
Марина буквально потеряла дар речи.
Игорь резко поднялся, опрокинув стул:
— Поехали, Марина. Раз нам здесь не рады.
Через десять минут они уже собирали вещи.
Марина плакала, возмущалась, называла нас жадными.
Я молчала.
Машина выехала со двора.
Красные огни скрылись за поворотом.
Я осталась одна на веранде.
Пустые шампуры.
Пустая бутылка.
Осколки бабушкиной тарелки.
И странное чувство лёгкости.
Словно из дома вынесли что-то тяжёлое, что годами занимало всё пространство.
Рядом сел Андрей.
Налил мне остывший чай.
— Прости меня.
— За что?
— За все эти шесть лет.
Я лишь кивнула.
В этот момент из дома вышли дети.
Кирилл всё ещё шмыгал носом.
— Мам, ты на меня не сердишься?
— Никогда, сынок.
Я крепко обняла его.
К нам прижалась Соня.
Потом подошёл Андрей и обнял нас всех.
Мы сидели молча.
Потому что счастье ещё не вернулось.
Но впервые за долгое время стало легче дышать.
— Они ещё приедут? — тихо спросил Кирилл.
— Нет, — ответила я. — Больше не приедут.
Прошёл месяц.
Марина не звонит.
Зато написала огромный пост в семейном чате, обвиняя меня в жадности и унижении.
Свекровь поддержала дочь:
— Я всегда говорила — не нашего круга человек.
Я не ответила.
Зато Андрей написал одно короткое сообщение:
«Хватит. Вопрос закрыт».
И сразу покинул чат.
Некоторые родственники осуждают меня.
Другие — наоборот, поддерживают.
А я впервые за шесть лет сплю спокойно.
Дрова на следующий сезон уже заказаны.
Но теперь — только для своей семьи.
Шашлыки — только для тех, кто умеет быть благодарным.
Кирилл больше не пугается громких женских голосов.
А Соня с удовольствием помогает мне на кухне.
Иногда я всё же думаю: не слишком ли жёстко я поступила тогда, достав калькулятор прямо при гостях?
Или, может быть, всему есть предел, даже семейному терпению?
