— Мирон, ты собираешься ложиться? — спросила я, заглянув на кухню.
Муж слегка вздрогнул и поднял голову от телефона.
— Уже иду, — ответил он. — Просто новости читал, увлёкся немного.
Последнее время Мирон всё чаще засиживался допоздна со смартфоном в руках. Я даже начала думать, что у него начался пресловутый кризис среднего возраста. Ведь раньше он всегда ложился спать одним из первых, едва на улице начинало темнеть.
Вскоре муж действительно пришёл в спальню, улёгся рядом, выключил ночник, и уже через несколько минут с его стороны кровати послышалось ровное посапывание.
Мне всегда было непонятно, как люди способны засыпать так быстро.
Я же обычно долго ворочаюсь, перебираю в голове мысли и только спустя час или даже больше проваливаюсь в сон.
И этот вечер не стал исключением.
В какой-то момент я устала безуспешно пытаться уснуть и решила сходить на кухню за водой.
Включила свет, подошла к раковине и вдруг услышала короткий сигнал, очень похожий на звук входящего сообщения.
Я замерла.
Огляделась.
Нет, мне точно не показалось.
Со слухом у меня пока всё было в порядке.
Но ни телефона, ни планшета поблизости не оказалось.
Нахмурившись, я взяла стакан, и в этот момент звук повторился.
Любопытство взяло верх.
Я поставила стакан обратно и начала искать источник.
Через несколько минут поисков обнаружила под раковиной, в одном из ящиков, телефон.
Он был точной копией смартфона Мирона.
Та же модель, тот же цвет.
Но когда я включила устройство, оказалось, что на нём установлен только мессенджер.
Именно там я нашла переписку мужа с какой-то Алисой.
То, что я прочитала, заставило меня похолодеть.
Женщина присылала ему откровенные фотографии и жаловалась, что вынуждена проводить ночи в одиночестве, пока он спит рядом со своей старухой.
Под старухой она явно подразумевала меня.
У меня перехватило дыхание.
К горлу подступил ком, глаза наполнились слезами.
Но чем дальше я читала, тем меньше оставалось обиды и тем сильнее становилась ярость.
Этот человек жаловался любовнице, что я его больше не устраиваю, называя меня старухой, однако уйти от меня он якобы не может, потому что боится лишиться высокой должности в семейной фирме, принадлежащей матери.
Вместо стакана воды я накапала себе успокоительных капель, вернула телефон на место и отправилась обратно в спальню.
Лёжа под одеялом, я смотрела в потолок.
Значит, старуха?
Так он позволяет говорить о женщине, которая, несмотря на серьёзные проблемы со здоровьем, решилась подарить ему ребёнка?
Да, я сама мечтала стать матерью.
Но врачи категорически не советовали мне беременеть.
Сына я родила на восьмом месяце с помощью кесарева сечения.
Тогда я лежала в больнице на сохранении, потеряла сознание, и меня вовремя обнаружила медсестра.
Очнулась уже в реанимации.
Я всегда была уверена, что Мирон понимает, через что мне пришлось пройти ради появления на свет Александра.
Оказывается, память у него оказалась короткой.
Всю жизнь я заботилась о семье.
А ему, как выяснилось, стало мало того, что у него уже было.
Конечно, я могла закрыть глаза на происходящее.
Я прекрасно понимала: муж никуда не уйдёт.
И дело было не во мне и даже не в нашем сыне, которому уже исполнилось двадцать лет.
Всё упиралось в его мать.
Моя свекровь когда-то сама пережила измену и после этого поклялась никогда не прощать предателей.
И это правило касалось всех членов семьи.
Если она узнает правду, то собственному сыну мало не покажется.
Но мне было недостаточно просто рассказать ей обо всём.
Я хотела, чтобы она увидела всё своими глазами.
И вскоре судьба сама подкинула мне возможность.
Через два дня мне предстояла командировка в соседний город.
Я должна была отсутствовать несколько суток.
И я почти не сомневалась, что Мирон воспользуется этим и приведёт в нашу квартиру свою любовницу.
Значит, командировку придётся отменить.
Останется только придумать, как заманить свекровь домой именно в нужный момент.
Утром Мирон проснулся в превосходном настроении.
С аппетитом позавтракал, поцеловал меня в щёку и отправился на работу.
Я стояла в прихожей и безучастно смотрела на закрывшуюся дверь.
Удивительно, но слёз не было.
Не потому, что мне не было больно.
Просто этот человек больше не заслуживал моих слёз.
Мирон всегда говорил, что ему нравятся сильные и стервозные женщины.
А такие, как известно, не плачут.
Мы работали в одной компании, занимающейся производством мебели.
Предстоящая поездка была связана с поиском более доступных по цене лаков для древесины без потери качества.
Раньше я относилась к таким задачам с полной самоотдачей.
Но сейчас вдруг поняла, что больше не хочу надрываться ради людей, которые в любой момент могут выставить меня за дверь.
Фирма принадлежала семье мужа, и после развода вряд ли свекровь захочет видеть меня среди сотрудников.
Но это уже перестало меня волновать.
Сейчас мне хотелось только одного.
Чтобы Мирон оказался в собственной ловушке.
И чтобы я смогла спокойно наблюдать, как он пытается выбраться из той грязи, в которую сам себя загнал.
