Я ехал к Марине с бутылкой вина и с таким нелепым, почти юношеским настроением, что теперь самому неловко вспоминать.
Мне сорок восемь. Казалось бы, в таком возрасте уже пора стать мудрее. Уметь читать намёки, разбираться в людях и не строить замков из воздуха после нескольких свиданий. Но, как оказалось, Егор всё ещё способен быть романтиком. А временами — откровенным простаком. И самое печальное, что иногда эти качества прекрасно уживаются друг с другом.
С Мариной мы познакомились месяц назад на сайте знакомств. Сначала просто переписывались, потом пару раз встретились в кафе. Она сразу мне понравилась. Не стану скрывать. Улыбалась искренне, внимательно слушала, умела шутить и не устраивала допросы с пристрастием вроде: «У тебя своё жильё?», «Где бывшая жена?», «Алименты платишь?», «Какие планы на старость?»
Первые встречи проходили легко и непринуждённо. Мы гуляли, пили кофе, обсуждали фильмы, работу и шутили, что в нашем возрасте свидания уже напоминают не романтику, а собеседование с небольшой надеждой на счастье.
Она смеялась. Я смеялся. Мне казалось, что между нами возникает настоящее взаимопонимание.
И вот однажды Марина пригласила меня к себе.
Сказала просто:
— Приезжай в субботу. Посидим. Я что-нибудь приготовлю.
Разумеется, я услышал совсем не фразу «что-нибудь приготовлю». Мужчины вообще склонны слышать именно то, что им хочется услышать. Особенно если уже несколько раз успели представить уютный вечер, вино, разговоры на кухне и, возможно, какое-то романтическое продолжение.
Я даже погладил рубашку.
Сам.
Утюгом.
Для меня это уже почти признание серьёзных намерений.
По дороге заехал в магазин и купил бутылку красного вина. Выбирал долго, словно профессиональный сомелье из районного театра. Взял не самое дешёвое, но и не такое дорогое, чтобы потом с грустью изучать чек и сожалеть о своих чувствах.
К Марине я приехал ровно к семи вечера.
Она открыла почти сразу, словно всё это время стояла за дверью и ждала моего звонка. На ней было красивое платье, аккуратная причёска, лёгкий макияж. Всё выглядело прекрасно. Даже чересчур прекрасно для обычного домашнего вечера.
Переступив порог, я сразу понял: квартира готовилась к моему приезду так, словно в гости должны были прийти не я один, а санитарная комиссия, её мама и председатель жилищного товарищества одновременно.
Пол блестел так, что мне даже стало неудобно разуваться. Я снимал ботинки с чувством вины, будто одним своим присутствием мог испортить эту идеальную чистоту. В прихожей пахло свежестью, духами и домашней едой. Причём еды оказалось подозрительно много.
Зайдя на кухню, я невольно замер.
На столе стоял один салат. Рядом второй. Горячее уже ждало в форме для запекания. Отдельно лежали бутерброды, мясная нарезка, какие-то пирожки.
И даже суп.
Суп на романтический вечер.
Я окинул взглядом всё это великолепие и спросил:
— Марин, ты что, целую роту в гости ждёшь?
Она рассмеялась, но смех получился каким-то напряжённым.
— Да перестань. Просто захотелось тебя нормально накормить. Мужчина должен есть домашнюю еду.
Именно тогда внутри меня что-то слегка насторожилось. Не сильно. Просто словно прозвенел маленький колокольчик.
Фраза была вполне обычной, но в ней уже чувствовалось нечто большее.
Я протянул ей бутылку.
— Это тебе.
Она взяла вино, посмотрела на этикетку и ответила:
— Спасибо. Хотя у меня тоже есть.
После этих слов Марина открыла шкафчик.
Там стояли три бутылки.
Три.
Почему-то именно в тот момент я почувствовал себя человеком, который пришёл с одним цветком на свадьбу, где уже заказан банкет на сотню гостей.
— Ничего себе, — усмехнулся я. — Мы что, собираемся отмечать что-то грандиозное?
— А почему бы и нет? — ответила Марина. — Нам давно пора нормально поговорить.
Вот это слово «давно» меня слегка насторожило.
Потому что, если быть честным, виделись мы всего несколько раз. Да, много переписывались. Да, нам было хорошо вместе. Но её фраза прозвучала так, словно я уже месяцами уклонялся от серьёзного семейного разговора.
Мы сели за стол.
И Марина сразу принялась накладывать мне еду. Я даже не успел предложить сначала открыть вино.
— Попробуй этот салат. Здесь курица. А этот с грибами. Сейчас горячее положу. Суп будешь?
— Марин, давай я сам…
— Да что ты. Сиди спокойно. Мне нравится заботиться.
Она накладывала еду так, словно я несколько суток пробирался через тайгу и теперь моё выживание зависело от дополнительного куска мяса. Через пару минут тарелка стала напоминать небольшой склад продуктов.
Я честно ел.
И должен признать: готовила Марина превосходно.
Но с каждой минутой мне становилось всё более неловко.
Не из-за еды.
А потому, что рядом с этой едой будто лежал невидимый контракт. И создавалось ощущение, что я уже поставил под ним подпись, только совершенно не помню, когда именно это произошло.
Марина села напротив, разлила вино по бокалам и с довольной улыбкой произнесла:
— Ну вот. Наконец-то мы сидим не в кафе, а по-домашнему.
— У тебя очень уютно, — искренне сказал я.
И это была правда.
Уютно. Красиво. Чисто.
Только этого уюта было настолько много, будто его специально накачали насосом.
Марина внимательно смотрела на меня.
Не так, как женщина смотрит на понравившегося мужчину.
А скорее так, как бухгалтер смотрит на документ, в котором не хватает одной подписи.
— Егор, я много думала о нас, — неожиданно сказала она.
Я кивнул.
И почему-то вилка сразу стала тяжёлой.
— О нас?
— Конечно. Мы же взрослые люди. Нам давно не по двадцать лет, чтобы бесконечно бегать по свиданиям.
Именно в этот момент я понял, что вечер начинает развиваться совсем не так, как я представлял. Я рассчитывал на шутки, лёгкие разговоры и воспоминания о смешных историях. А вместо этого неожиданно началось обсуждение моего будущего.
— Я согласен, что мы уже не подростки, — осторожно ответил я. — Но, по-моему, мы пока только узнаём друг друга.
Она нахмурилась.
— Вот это меня и беспокоит. Что значит «пока»? Сколько ещё можно присматриваться? В нашем возрасте уже нужно понимать, чего ты хочешь.
Мне очень хотелось ответить: «Сейчас я хочу спокойно доесть салат». Но воспитание победило.
— Я хочу серьёзных отношений, — спокойно сказал я. — Просто считаю, что всё должно развиваться постепенно.
Марина откинулась на спинку стула.
— Постепенно — это как? Ещё год ходить по кафе?
— Почему сразу год?
— А как иначе? Мужчины всегда говорят одно и то же: «Не спеши», «Постепенно». А потом оказывается, что им просто удобно. Приехал, посидел, уехал. А женщина должна ждать.
Она говорила всё быстрее. И я видел: этот разговор давно был готов. Она не придумала его за столом. Наверняка не раз прокручивала его в голове, пока наводила идеальный порядок в квартире.
— Марина, я не хочу, чтобы ты чего-то ждала напрасно, — сказал я. — Но мы знакомы всего месяц.
— Месяца вполне достаточно, чтобы понять, твой это человек или нет.
Я замолчал.
Потому что для неё, похоже, этого времени оказалось достаточно. А для меня — нет. И неожиданно я почувствовал себя виноватым только потому, что не успел влюбиться по расписанию.
Марина снова подвинула ко мне блюдо.
— Ешь горячее, пока не остыло.
Я автоматически взял вилку. И вот сижу, спокойно ем картошку с мясом, а параллельно мне расписывают мою дальнейшую жизнь. Странное ощущение. Словно тебя сначала кормят, а потом предлагают подписать какой-то судьбоносный документ.
— Я подумала, — начала Марина, — что нет смысла затягивать. Ты живёшь один. Я тоже одна. У каждого своё жильё. Но у меня район удобнее, тебе и до работы отсюда ближе. Места хватит.
Я поднял на неё глаза.
— Места для чего?
Она посмотрела так, будто я нарочно изображаю непонимание.
— Для нас, Егор.
Я не сразу сделал глоток вина. Сначала просто покрутил бокал в руке.
— Ты говоришь о том, чтобы жить вместе?
— А что тебя так удивляет?
— Да, если честно… всё.
Она усмехнулась.
— Ясно.
И это «ясно» было сказано совсем не с пониманием. Скорее с обидой, которая уже успела надеть пальто и приготовилась хлопнуть дверью.
— Марин, мы ведь действительно знакомы совсем недолго.
— Ты уже это говорил.
— Потому что для меня это важно.
— А для меня важно не терять время. Мне сорок пять. Я не девочка. Я хочу семью. Настоящую. Чтобы рядом был мужчина. Чтобы мы вместе ужинали, решали проблемы, поддерживали друг друга.
Её слова были абсолютно нормальными. Я ведь тоже не мечтал встретить старость в компании телевизора и замороженных пельменей. Мне тоже хотелось тепла и близости. Но между фразой «я хочу быть рядом» и «с понедельника ты официально назначен мужчиной моей жизни» всё-таки существует огромная разница.
Я старался говорить спокойно:
— Я понимаю, чего ты хочешь. Но семья не появляется после одного разговора за ужином.
Она резко поставила бокал на стол.
— А как тогда? Через ночные переписки? Через прогулки? Через бесконечное «посмотрим»?
И тут я понял, что её «вы» относится не только ко мне.
За столом словно незримо сидели все мужчины, которые когда-то причинили ей боль. Бывший муж, неудачные знакомства, кто-то, кто обещал и исчез. Все они словно присутствовали рядом, ели её салаты, пользовались её заботой.
А отвечать за всех почему-то должен был именно я.
— Я не они, — тихо сказал я.
— А откуда мне это знать?
Вопрос был неприятным.
Но честным.
Я внимательно посмотрел на неё. Красивая женщина. Уставшая. Собранная. И невероятно напряжённая. Словно в руках у неё был не бокал вина, а последняя возможность устроить своё счастье.
И мне стало её жалко.
Только жалость — плохой фундамент для отношений. На жалости можно помочь донести тяжёлые пакеты или проводить до дома. Но построить на ней совместную жизнь невозможно.
Вдруг Марина поднялась.
— Сейчас суп тебе налью.
— Марин, я уже сыт.
— Ничего, немного поешь.
— Правда, не нужно.
Но она всё равно взяла тарелку.
И почему-то именно эта мелочь задела меня сильнее, чем разговор о совместном будущем. Я ведь сказал, что не хочу. Но меня будто не услышали. Не потому, что она была плохим человеком. Просто в её голове уже существовал готовый сценарий. А в этом сценарии я должен был есть суп. Значит, так и будет.
Она поставила тарелку передо мной.
— Ешь. Домашний.
Я посмотрел на этот суп и неожиданно подумал:
«Егор, ты ехал на романтический вечер, а оказался на собеседовании в мужья с обязательной дегустацией первого, второго и моральных обязательств».
И мне вдруг стало смешно.
Нервно, конечно.
Но всё-таки смешно.
Марина заметила это.
— Ты чего улыбаешься?
— Да ничего.
— Тебе смешно?
— Нет. Просто ситуация какая-то странная.
— Странная? То есть я для тебя странная?
Вот тут уже нужно было подбирать слова особенно осторожно. И я попытался.
— Нет. Не ты. Просто, по-моему, мы слишком быстро перешли к серьёзным разговорам.
Она села напротив. Лицо сразу стало холоднее.
— Понятно. Значит, ты приехал не для серьёзных разговоров.
Я промолчал.
Потому что да, я действительно приехал не за этим. Но сказать такое вслух было бы слишком грубо. Хотя, возможно, честно.
— А зачем ты приехал, Егор? — спросила она.
Вопрос завис в воздухе.
И вот сидит взрослый мужчина сорока восьми лет, с разводом за плечами, ипотекой, ремонтом своими руками, больной спиной и сединой в бороде, а чувствует себя школьником, которого поймали за чем-то постыдным.
— Я приехал к тебе, — ответил я.
— Нет. Ты приехал просто приятно провести вечер.
Я ничего не сказал.
Она кивнула, будто окончательно убедилась в своей правоте.
— Вот. Я так и думала.
— Марина, желание приятно провести вечер с женщиной, которая мне нравится, — это не преступление.
— А что потом?
— Потом мы бы продолжали общаться. Встречались. Постепенно понимали, подходим друг другу или нет.
— Мне не нужен мужчина, который будет меня проверять.
— Я тебя не проверяю.
— Проверяешь. Все проверяют. Удобная ли женщина. Весёлая ли. Умеет ли готовить. Не требует ли слишком многого. Будет ли молчать, когда нужно. А я больше так не хочу.
Она уже говорила не только со мной.
И я это прекрасно понимал.
Но легче от этого почему-то не становилось.
