Жанна позвонила вечером, как делала это уже много месяцев подряд, и сразу заговорила без пауз.
Я домывала посуду после ужина. Телефон лежал на подоконнике на громкой связи. Из гостиной доносился голос ведущего какой-то передачи о рыбалке — Виталий, как обычно, смотрел свои любимые программы. В кухне еще держался аромат плова, приготовленного на ужин, и вечер казался самым обыкновенным: тарелки, телевизор, домашний уют.
— Соня, ну как у вас дела? — ласково спросила Жанна.
Мы дружили еще со студенческих лет. За это время многое изменилось: появились морщинки, волосы уже не лежали так, как в юности, а старое пальто Жанны, которое она носила и осенью, и зимой, заметно потерлось на локтях.
Но дружба оставалась. Я была свидетельницей на ее свадьбе с Анатолием, а она — на моей с Виталием. Потом Толик ушел к молодой продавщице из недавно открывшегося торгового центра, и Жанна осталась одна в своей двухкомнатной квартире. Компанию ей составлял только кот Бисмарк.
Рыжий, упитанный и бесцеремонный кот был для нее настоящим центром вселенной. Жанна души в нем не чаяла, потому что больше заботиться и баловать ей было некого.
После развода она стала чаще искать общения. Сначала звонила изредка, потом все чаще, а вскоре ее звонки стали ежедневными. Я не возражала. Подруга пережила предательство, ей было тяжело, и мне казалось естественным поддерживать ее.
Только со временем я заметила одну странность: интересовалась Жанна вовсе не моей жизнью.
— А как там Виталий? На работе все спокойно? — спросила она в тот вечер.
Я, как всегда, ответила, что все нормально. Котельная работает, муж ходит на смены, ничего необычного.
— А дома он помогает? — мягко уточнила Жанна, и в ее голосе прозвучала какая-то странная нотка, из-за которой я даже перестала вытирать тарелку.
— Помогает. Недавно полку повесил.
— Полка — это не показатель. Полку и Бисмарк бы прибил, будь у него человеческие руки. Я про другое спрашиваю. Он тебя вообще ценит?
Вопрос неприятно кольнул. Но я решила, что после развода Жанна стала слишком подозрительной ко всем мужчинам.
— Жанн, правда, у нас все хорошо.
— Ну и замечательно, — облегченно выдохнула она. — Я же волнуюсь за тебя.
Да, она переживала. По крайней мере, так это выглядело. А я продолжала мыть посуду и не задавала себе вопрос, который давно следовало задать: зачем ей каждый день так подробно знать, что происходит с моим мужем?
К тому же у Жанны до сих пор оставался ключ от нашей квартиры. Когда-то, во время ее семейных проблем, я сама дала его ей.
— Приходи в любое время, — говорила я тогда. — Друзья для того и нужны.
С тех пор ключ так и остался у нее. А я ни разу не попросила его вернуть.
Вечерние разговоры продолжались. Каждый раз Жанна сначала интересовалась общими делами, а затем неизменно переходила к Виталию. Что он ел, когда вернулся со смены, не начал ли выпивать, не изменился ли характер. Все вопросы задавались осторожно и будто между прочим.
Я отвечала автоматически.
Потом был день рождения Полины — нашей общей знакомой. Она жила неподалеку и ежегодно собирала за большим столом почти всех соседей.
В тот вечер за столом сидели Полина с мужем Аркадием, мы с Виталием, Жанна и еще несколько соседок.
Все шло спокойно, пока Жанна неожиданно не произнесла на весь стол:
— Соню, конечно, жалко. Она ведь в своей спортивной школе почти за копейки работает, а Виталий на котельной — тоже не бог весть какие доходы. Я ей давно говорю: ищи другую работу, а она упирается…
За столом воцарилась тишина.
— Жанна, — спокойно сказала я, — складывается ощущение, что ты знаешь о нашей жизни больше, чем мы сами. Может, хватит?
Она удивленно захлопала глазами и тут же засмеялась:
— Сонечка, да что ты! Я ведь из лучших побуждений! Я за тебя переживаю!
— Спасибо, — ответила я. — Но не нужно.
Полина поспешила сменить тему, подложила мне кусок торта, и вечер продолжился.
Виталий всю дорогу домой молчал. Он не любил обсуждать чужие поступки, считая это бессмысленным. Лишь дома, снимая куртку, недовольно бросил:
— Она что, совсем уже?
— Не знаю.
Он нахмурился, повесил куртку и больше к разговору не возвращался.
А поздно вечером снова позвонила Жанна. На этот раз она плакала. Говорила, что не хотела меня задеть, что просто устала быть одной и временами завидует людям, у которых есть кому пожелать спокойной ночи.
Я простила ее. Конечно, простила. Все-таки столько лет дружбы.
Но той ночью я долго не могла уснуть. За окном завывал ветер, а плохо закрепленный лист железа где-то снаружи ритмично бился о карниз.
И впервые в жизни я задумалась: зачем Жанне знать размер зарплаты Виталия? Почему ее интересует его график смен? Почему ей важно, что на ужин он предпочитает котлеты с гречкой?
Эти мысли были неприятными, и я старалась от них избавиться.
Но чем сильнее я их отталкивала, тем настойчивее они возвращались обратно.
Жанна зашла к нам в воскресенье — ничего необычного в этом не было, она нередко приходила по выходным. Мы сидели на кухне, пили кофе, а она, как всегда, сначала рассказывала о Бисмарке. Рыжий проказник снова испортил обои и в очередной раз проигнорировал лоток. Потом разговор плавно перетек на какой-то сериал, а затем, по уже привычному сценарию, снова свернул к Виталию.
— Слушай, а может, тебе попробовать с кем-нибудь познакомиться? — осторожно предложила я.
— Да зачем мне это? — поморщилась Жанна.
— Ну… Неужели тебе не надоело быть одной?
— С таким котом, как Бисмарк, заскучать сложно, — рассмеялась она. — А мужчины… Где их сейчас нормальных найдешь? Все хорошие давно при деле.
Она улыбнулась как-то натянуто и снова принялась рассказывать про своего любимца. После ее ухода у меня осталось неприятное ощущение, словно что-то было не так, хотя я и не могла объяснить себе, что именно.
На следующий вечер Жанна вновь позвонила. Сначала поинтересовалась моими делами. Я ответила, что все как обычно. Потом она осторожно спросила про Виталия. Он в тот момент был на работе.
После короткой паузы Жанна вздохнула:
— Сонечка, ты сегодня какая-то не такая. Что-то случилось?
— Нет, просто устала. Скоро соревнования, много хлопот.
— Ну держись, — мягко произнесла Жанна. — Я же за тебя переживаю.
Я закончила разговор и долго стояла у окна. За стеклом лежал снег, а свет фонаря расплывался на нем желтыми кругами. Я думала о подруге, о себе, о муже.
И почему-то все сильнее чувствовала, что над нашей дружбой сгущается что-то нехорошее.
Однажды Виталий простыл и оформил больничный. У меня как раз выдался свободный день, и я собралась навестить маму в соседнем городе.
— Справишься без меня? — спросила я мужа.
— Конечно, не переживай, — ответил он.
Хотя на душе у меня было неспокойно, я все-таки поехала. У мамы задерживаться не стала и уже к вечеру отправилась обратно.
Поднявшись к себе, я увидела у двери знакомые туфли. Жаннины.
А на кухне сидела сама Жанна. Из гостиной доносился голос Виталия:
— Жанна, не надо. Соня приедет и сама все приготовит.
— Да когда она еще вернется? Ты же голодный!
— Нет, не голодный.
— Да конечно голодный! Я же вижу. Она тебя совсем не кормит.
— Жанна, прекрати, — уже раздраженно сказал муж. — И вообще, иди домой. И ключ верни.
— Ой, какие мы сердитые! — пропела она. — Ничего, путь к сердцу мужчины давно известен. Сейчас приготовлю тебе любимые котлетки с гречкой…
— Не нужно! Я сам справлюсь.
— Ну да, конечно, справишься… Лежи себе, болей.
В этот момент она увидела меня и мгновенно замолчала.
— Значит, котлеты с гречкой? — спокойно переспросила я, не отводя взгляда.
— Соня… А ты почему уже дома? Ты ведь у…
— Вот и я хочу спросить: что ты здесь делаешь?
— Я… Просто решила помочь…
— А кто тебя просил?
— Я не просил, — твердо сказал Виталий, выходя из гостиной.
Жанна растерянно переводила взгляд с меня на него.
— Жанна, — спокойно сказала я, — верни ключ.
— Соня, да что с тобой?
— Со мной все в порядке. А вот ты объясни, почему пришла без приглашения? Ни я, ни Виталий тебя не звали.
— Я хотела как лучше…
— Ключ. Сейчас же. Иначе я вызову полицию.
— Полицию? На меня?!
Она еще долго возмущалась, доказывала, что ее неправильно поняли, но ключ все-таки отдала. После этого ушла.
Больше Жанна мне не звонила.
Позже от общих знакомых я узнала, что она рассказывает всем, будто я устроила скандал на пустом месте. Что она хотела помочь больному человеку, а я якобы обезумела от ревности.
По вечерам я снова мыла посуду. Только теперь телефон на подоконнике молчал.
Скучала ли я?
По той Жанне, с которой мы когда-то делили студенческие годы, конечно, скучала. Скучала по нашей прежней дружбе.
Но о том, что выставила за дверь подругу, которая явно начала смотреть на моего мужа не как на чужого мужчину, я не пожалела ни на секунду.
Мама говорит, что мне стоит проявить понимание. Одинокая женщина, еще не старая, живет только с котом — вот и потеряла немного голову.
Понять? Возможно.
Простить? Когда-нибудь, наверное, тоже.
Но одно я решила окончательно: в наш дом Жанне дороги больше нет.
