Мой брат Константин всегда был уверен, что лучше меня знает, как мне следует жить. Практически каждая наша встреча рано или поздно сводилась к одной и той же теме: по его мнению, женщина не должна оставаться одна.
Говорил он об этом с такой серьёзностью, будто обсуждал вопрос национальной безопасности. И однажды вечером позвонил мне с интонацией человека, совершившего великое открытие.
— Томочка, я нашёл для тебя подходящего человека. Его зовут Семён. Мы давно знакомы. Мужик хороший, трудолюбивый, не пьёт… ну, почти не пьёт. Познакомься хотя бы. А дальше уж как получится.
Я промолчала. За окном ветер срывал последние листья с тополя. Мне было сорок пять, я преподавала английский язык в частной школе, жила в собственной квартире, воспитывала кота по кличке Шерлок и по субботам с удовольствием ходила на утренние киносеансы. И, если честно, меня вполне устраивала моя жизнь.
Но Костя не собирался отступать.
— Ну что тебе стоит? Просто встретишься с человеком. Неужели сложно? Я ведь за тебя переживаю!
Вообще, брат был старше меня всего на четыре года, но с самого детства относился ко мне так, словно был вторым отцом. Иногда это выглядело трогательно, иногда раздражало. Но если ему что-то приходило в голову, переубедить его было невозможно.
Я тяжело вздохнула и согласилась. Не потому, что мечтала о новых отношениях, а просто устала объяснять, почему они мне не нужны.
В субботу мы договорились встретиться возле торгового центра. Я надела новое пальто, купленное к началу учебного года, слегка подкрасила губы. Не ради Семёна — для себя. Всё-таки выходной день хотелось провести красиво.
Семён уже ждал у входа. Невысокий, плотного телосложения, в спортивной куртке, застёгнутой под подбородок. Он помахал мне рукой с таким видом, будто встречал родственницу, приехавшую издалека.
— Привет, — коротко сказал он, внимательно осмотрев меня с головы до ног. — Ну что, пошли?
— Куда именно? — уточнила я.
— Да просто прогуляемся, — неопределённо ответил он, кивнув в сторону здания.
Мы вошли внутрь. Семён шагал впереди, засунув руки в карманы и слегка сутулясь. Дверь передо мной придерживать он не стал. Впрочем, удивления это уже не вызвало.
Честно говоря, я давно перестала ожидать от мужчин элементарных знаков внимания.
Через несколько минут мы оказались возле супермаркета.
— Подожди минутку, — бросил Семён и, не дожидаясь ответа, исчез между стеллажами.
Я осталась стоять возле входа, рядом с корзинками и рекламной стойкой. Прошла одна минута, затем вторая. Люди проходили мимо с пакетами, кто-то толкал тележку, доверху наполненную продуктами. Молодая женщина вела за руку малыша в ярком комбинезоне. Я наблюдала за этим и чувствовала себя всё более неловко.
Минут через семь появился Семён.
В руках у него были бутылка пива и бумажный пакет с питой.
Я посмотрела сначала на еду, потом на пиво, затем на него самого.
— Пойдём на улицу, — сказал он и направился к выходу.
Оказавшись снаружи, он устроился на лавочке, достал лепёшку, открыл бутылку и сделал большой глоток. Затем отломил кусок и начал неторопливо жевать.
Я осталась стоять рядом. Именно стоять — места мне он не уступил и даже не предложил присесть. А ноги в новых туфлях уже начинали ныть: каблуки я обычно по субботам не носила и теперь сожалела об этом.
— Знаешь, — начал он после очередного куска питы, — жизнь вообще тяжёлая штука. Люди сейчас стали ужасно меркантильными. Всем нужны только деньги. Никто не ценит человека просто так. Все что-то требуют, чего-то ждут. Работаешь, стараешься, а благодарности никакой.
Он рассуждал, периодически прикладываясь к бутылке и вытирая губы рукой. Крошки осыпались ему на куртку, но он этого даже не замечал.
Как и не замечал того, что я стою на каблуках рядом с ним. Кстати, за всё время он ни разу не обратился ко мне по имени.
Слушая его жалобы на окружающий мир, я чувствовала себя невероятно глупо. Хотя неудачные свидания в моей жизни уже случались.
Например, когда-то давно один поклонник назначил встречу на восемь утра, потому что именно в это время возле его дома привозили молоко.
Была холодная осень. Мы гуляли по парку, за его плечами висела гитара, в одной руке он нёс бидон с молоком, а другой держал мою ладонь. Мы разговаривали о жизни, философствовали.
Потом он достал гитару, уселся на скамейку и начал исполнять собственные песни. Мне было ужасно холодно, но я стояла рядом и слушала.
Сейчас, вспоминая это, я понимала, что в той истории было что-то искреннее и даже романтичное.
Но здесь…
Семён не предложил мне ни кусочка своей питы. Не предложил зайти в кафе, не предложил просто прогуляться. Он пришёл на свидание и купил еду исключительно для себя.
И вдруг мне стало легко.
Я посмотрела на него. Он как раз рассказывал про соседа, который когда-то взял у него дрель и не вернул.
И в этот момент я чётко поняла: не мой человек.
— Мне пора, — спокойно сказала я.
Семён поднял голову. На мгновение он растерялся, но быстро взял себя в руки.
— Уже? А я думал, ещё посидим.
— Нет, правда пора. Спасибо за прогулку. Было… необычно.
Я развернулась и быстрым шагом направилась к автобусной остановке. Ветер приносил запах мокрых листьев и дыма от дачных костров. Я дышала полной грудью, словно только что выбралась на поверхность после долгого погружения.
На остановке никого не было. Я присела на лавочку, достала телефон и отправила брату короткое сообщение:
«Спасибо, но нет».
Через минуту Костя уже звонил.
— Что произошло? — обеспокоенно спросил он.
— Ничего особенного. Просто это не мой человек.
— Почему? Что случилось?
— Он купил себе питу и пиво, ел на лавочке и жаловался, что все вокруг меркантильные.
Костя замолчал.
Потом тяжело вздохнул:
— Понятно. Прости, Тома. Я даже не предполагал, что всё настолько плохо.
— Ничего страшного. Ты ведь не был с ним на свидании.
— Это точно, — рассмеялся брат.
Подошёл автобус. Я заняла место у окна и подумала, что завтра воскресенье.
Утром я сварю ароматный кофе, открою окно, Шерлок привычно запрыгнет на подоконник и будет наблюдать за голубями, а я спокойно почитаю книгу.
Потом схожу на рынок за хурмой, а вечером позвоню Ирке, и мы будем болтать до поздней ночи.
И мне будет хорошо.
Хотя, если честно, мне и так было хорошо.
После этой истории Костя больше ни разу не поднимал тему моего одиночества. А я, в свою очередь, больше не вспоминала при нём Семёна с его питой и бутылкой пива.
Правда, сам Семён ещё несколько раз звонил и пытался пригласить меня снова встретиться.
Но, разумеется, на новые свидания с ним я больше не соглашалась.
