— Подожди. Ты продала дедушкин дом, все деньги отдала Жанне, а сама теперь где собираешься жить?
Свекровь посмотрела на сына так, словно он спросил что-то совершенно очевидное.
— А где ещё, Максим? Конечно, у вас.
Она неторопливо окинула взглядом кухню.
— У вас места хватает. Детей пока нет. Вторая комната пустует, только вещи складируете. Вот там я и расположусь.
Кира даже не шелохнулась. Чего-то подобного она ожидала.
— Нина Викторовна.
Она заговорила спокойно, без эмоций.
— Вы передали крупную сумму дочери, сами остались без жилья и теперь решили переехать в мою квартиру?..
…— Максим, забери сумки, а то я сейчас спину сорву!
Голос Нины Викторовны разнёсся по прихожей, перекрывая звук телевизора.
Кира мысленно досчитала до трёх.
Она стояла у плиты и наблюдала, как в кастрюле закипает вода. Визит свекрови во вторник вечером не обещал ничего хорошего.
Нина Викторовна никогда не появлялась просто так — то с просьбами, то с жалобами, то с очередной жизненной историей.
В коридоре зашуршали пакеты.
— Мам, хоть бы позвонила заранее, — донёсся голос Максима. — Мы бы встретили.
— А зачем звонить? Я к сыну приехала, а не на официальный приём.
В дверях кухни появилась свекровь.
На ней была привычная шёлковая косынка поверх тёмно-бордовой кофты. На руке поблёскивало золотое кольцо с крупным камнем.
— Здравствуй, Кирочка.
Нина Викторовна внимательно посмотрела на невестку.
— Добрый вечер, Нина Викторовна.
Кира вытерла руки полотенцем.
— Проходите. Ужинать будете?
Свекровь тяжело вздохнула, всем видом показывая усталость.
— Буду, деточка. С утра ничего не ела. Всё дела да заботы.
Она подошла к столу, отодвинула стул и медленно села, потирая поясницу.
Максим принёс два тяжёлых пакета и поставил их в угол.
— Мам, зачем столько покупок? Ты же сама говоришь, что тяжело носить.
— Так я для вас стараюсь!
Свекровь укоризненно посмотрела на сына.
— Вы всё время заняты, питаетесь кое-как. Я курочку домашнюю взяла, творог.
Её взгляд скользнул к плите, где Кира засыпала макароны.
— А то у вас всё одно и то же. Желудок испортите.
Кира ничего не ответила.
Она достала три тарелки. Споры о еде были обязательной частью программы — чем-то вроде разминки перед главным разговором.
Максим виновато улыбнулся.
— Кир, я маме чай налью.
— Я сама.
Кира поставила перед свекровью чашку с цветочным узором.
Нина Викторовна посмотрела на неё так, будто её чем-то обидели.
— А сервиз, который я вам на свадьбу дарила, уже забыли?
Она театрально приложила ладонь к груди.
— Я ведь его с трудом доставала. Настоящий фарфор.
— Он лежит в коробке на антресоли.
Кира разложила ложки.
— Вы сами говорили, что он праздничный. Вот и бережём.
Свекровь поджала губы.
— Понятно. Лежит без дела… Как и всё моё отношение к вам.
Она начала размешивать чай, громко постукивая ложкой.
— Нина Викторовна, давайте сразу к делу.
Кира села напротив и незаметно положила рядом телефон экраном вниз.
— Вы ведь не ради проверки наших чашек приехали через весь город. Что случилось?
Максим напрягся.
— Кир, ну зачем так? Мама просто в гости приехала.
— Максим, не нужно.
Свекровь промокнула губы салфеткой.
— Твоя жена всегда разговаривает со мной так, будто я на допросе. Я уже привыкла чувствовать себя здесь лишней.
Она выдержала паузу.
— Я продала дом.
На кухне повисла тишина.
Максим даже перестал есть.
— Какой дом? В Николаевке?
— А у меня их много?
Она укоризненно посмотрела на сына.
— Да. Тот самый. Дедовский. Мне уже тяжело за ним следить. Крыша течёт, забор покосился. Продала неделю назад.
Максим растерянно замолчал.
— Мам, ну ты даёшь… Почему не сказала? Мы бы весной всё сделали.
— Сделали бы…
Свекровь махнула рукой.
— Пока дождёшься помощи, всё окончательно развалится. Продала и всё. Хорошая семья купила.
Кира внимательно наблюдала за ней.
— И где теперь будете жить? У Жанны?
Услышав имя дочери, Нина Викторовна снова тяжело вздохнула.
— У Жанночки тесно.
Голос её стал мягче.
— У неё двое детей. Им пространство нужно. Да и муж у неё непростой человек. Чуть что — сразу недовольство.
Максим нахмурился.
— А деньги от продажи где? Ты же могла квартиру купить.
Нина Викторовна отвела взгляд.
— Я Жанне отдала.
Сказала быстро.
— Им нужнее. Они ипотеку закрыли. Детям образование впереди.
Максим ошеломлённо посмотрел на мать.
— Подожди. Ты продала дедовский дом, все деньги отдала Жанне, а жить теперь где?
Свекровь посмотрела на него так, словно ответ был очевиден.
— У вас, Максим.
Она снова обвела кухню взглядом.
— Просторно ведь. Детей нет. Вторая комната свободная. Там и устроюсь.
Кира не удивилась.
Она ждала именно этого.
— Нина Викторовна.
Голос её звучал спокойно.
— Вы отдали деньги дочери. Сами остались без жилья. А теперь решили переехать в мою квартиру?
Свекровь выпрямилась.
— И что в этом такого? Ты мне невестка. Должна уважать мать мужа.
Она перевела взгляд на сына.
— Максим, скажи ей. Я же не чужой человек.
— Мам, это всё очень неожиданно.
Максим потёр переносицу.
— Нужно было хотя бы обсудить.
— А с кем мне обсуждать? Со своими деньгами?
Свекровь начала раздражаться.
— Я мать. Я вас вырастила. Теперь ваша очередь помогать.
Она постучала пальцем по столу.
— И мне прописка нужна. Без неё и с врачами сложности будут.
— Постоянной регистрации здесь не будет.
Кира ответила спокойно и твёрдо.
— Кирочка, ну что ты…
Свекровь снова сменила тон.
— Это ведь просто формальность.
— Временной регистрации для врачей достаточно.
Кира даже не изменилась в лице.
— И пенсия вам приходит на карту. Вы сами недавно рассказывали про надбавку.
Свекровь осеклась.
Потом снова посмотрела на сына.
— Максим! Ты мужчина в этом доме или нет?
Она повысила голос.
— Твоя жена родную мать выставляет, а ты молчишь!
Максим тихо сказал:
— Кир, ну чего тебе стоит? Пусть мама зарегистрируется. Это же просто бумага.
Кира прищурилась.
— Бумага?
Она перевела взгляд на свекровь.
— А помнишь, Максим, стиральную машину?
Он растерялся.
— Какую?
— Нашу. Которую мама попросила «на пару недель», пока свою ремонтируют.
Кира улыбнулась.
— А потом она уехала на дачу к Жанне.
Максим отвёл глаза.
— Это давно было.
— Я не вспоминаю прошлое. Я вспоминаю факты.
Кира чуть наклонилась вперёд.
— Эта квартира досталась мне ещё до свадьбы. Здесь были ободранные стены и старая проводка. Я всё делала сама.
Свекровь всплеснула руками.
— Как это твоя? Максим тоже здесь живёт!
Она с гордостью посмотрела на сына.
— Он даже плитку в ванной клал.
Кира усмехнулась.
— Три плитки приклеил криво, потом ушёл к друзьям.
Максим промолчал.
— Мастера потом всё переделывали.
Она снова повернулась к свекрови.
— Так что давайте честно. Вы отдали деньги Жанне. Не сказали сыну. Значит, пусть любимая дочь и решает вопрос с жильём.
Лицо Нины Викторовны покрылось пятнами.
— Значит, вот как.
Вся её усталость исчезла.
— Матери место не нашлось.
Она повернулась к Максиму.
— Сходи к машине.
— Зачем?
— Пакет забыла. С яблоками.
Максим удивился.
— Мам, ты всё принесла.
— Домашние! Иди забери.
Он нехотя поднялся и вышел.
Как только дверь закрылась, выражение лица свекрови изменилось.
Она наклонилась вперёд.
— Слушай внимательно.
Взгляд её стал ледяным.
— Я всё равно здесь жить буду.
Голос стал тихим и жёстким.
— Максим меня слушает. Всегда слушал.
Кира молчала.
— А если начнёшь мешать — спокойной жизни не будет.
Она усмехнулась.
— Я вас разведу за пару месяцев. Докажем, что ремонт был общий. Найдём свидетелей. Скажут, что Максим тут всё делал.
Кира спокойно перевернула телефон.
На экране мигала запись диктофона.
Свекровь застыла.
— Что это?
— Диктофон.
Кира сохранила файл.
— Я вас слишком хорошо знаю.
Она встала.
— Когда вы приходите такой доброй и несчастной — значит, что-то задумали.
Лицо свекрови побледнело.
— Нехорошо так.
— И вам здоровья.
Кира указала на дверь.
— Сейчас вы забираете свои пакеты и едете к Жанне.
Она посмотрела прямо в глаза.
— Иначе этот разговор услышит Максим.
Нина Викторовна молча поднялась.
Дверь закрылась ровно в тот момент, когда Максим возвращался с пустыми руками.
Прошло почти полгода.
В конце октября Максим пришёл позже обычного и поставил на стол банку малинового варенья.
— От мамы.
Кира кивнула и убрала банку.
Нина Викторовна в итоге поселилась у сестры на другом конце города.
Жанна комнату ей так и не выделила — сказала, что детям нужно пространство.
Максим иногда навещал мать и помогал по хозяйству, но домой к Кире больше её не приглашал.
Кира не задавала лишних вопросов.
Звонки от свекрови почти прекратились.
Теперь по праздникам Нина Викторовна только присылала открытки в мессенджере — с голубями, куполами и пожеланиями мира.
Кира отвечала коротким: «Спасибо».
И закрывала переписку до следующего праздника.
