— Саша, а почему чемодан в прихожей? Только не говори, что тебя снова отправляют в командировку на все выходные! Мы ведь собирались на дачу. Ну чего ты молчишь?
— Передай своему начальнику, пусть Горбунова отправляет! — крикнула я из коридора, пытаясь дождаться хоть какого-то ответа. Но в квартире стояла тишина. — Саша, ты там уснул, что ли? Почему молчишь?
Я уже успела снять ботинки и собиралась пройти в комнату, когда муж сам вышел в прихожую. Вид у него был тяжелый и виноватый одновременно.
— Привет, Марина, — тихо сказал он, опустив голову.
— Какой еще привет? Мы утром виделись. Ты в командировку едешь или что? — я машинально махнула рукой в сторону чемодана.
— Я ухожу, — глухо произнес Александр и попытался пройти к двери, избегая смотреть мне в глаза.
— Уходишь? — переспросила я с растерянной усмешкой.
— От тебя ухожу. У меня появилась другая женщина. Понимаешь?
Слова будто ударили по голове.
— Ах, другая женщина! Ну конечно, понимаю! Молоденькую захотелось? Решил с начальника пример брать? Ну что ж, вперед! Счастья тебе! — выкрикнула я, пытаясь не расплакаться.
— Марина, я не собираюсь сейчас устраивать скандал. Просто ставлю тебя перед фактом.
— Перед фактом?! Тогда забирай свои факты и катись! Думаешь, я тут убиваться буду?!
Слезы уже невозможно было удержать, но я все равно отвернулась к стене, чтобы он не увидел, как мне больно. Просто стояла и ждала, когда он возьмет чемодан и исчезнет из моей жизни.
Через минуту хлопнула входная дверь. Я подняла голову, машинально вытерла лицо ладонями. Александра в прихожей уже не было. Чемодан тоже исчез.
Я подошла к двери и закрыла замок. На тумбочке лежали его ключи. Схватив их, я пошла на кухню и с раздражением швырнула связку прямо в мусорное ведро.
Потом остановилась у окна. За стеклом шумел осенний ветер, по подоконнику барабанил дождь. И вдруг до меня дошло: впереди холодная осень, длинная зима и полное одиночество. Дети давно живут своими семьями, а теперь еще и муж ушел к молодой.
А ведь еще год назад все было совсем иначе. Осенью мы ездили в санаторий, пусть всего на неделю, но тогда казалось, что жизнь спокойная и счастливая. А потом всей семьей встречали Новый год.
Я невольно улыбнулась воспоминаниям. Как Саша вместе с сыном Денисом и зятем Володей поехали выбирать елку. Привезли такую огромную, что пришлось подпиливать верхушку. Внуки тогда визжали от восторга, а дом был наполнен смехом и запахом хвои.
И брелок в виде динозавра на его ключах — это ведь я сама подарила ему в прошлый Новый год…
Я еще немного постояла у окна, потом вернулась к мусорному ведру, достала ключи и положила их на подоконник.
В прихожей вдруг зазвонил телефон. Сердце дрогнуло — я была уверена, что это Саша. На секунду даже подумалось, что все это какой-то глупый розыгрыш.
Я быстро подошла к сумке, достала телефон. Но на экране высветился номер дочери.
— Да, доченька…
— Мам, привет! Ты уже дома? — бодро спросила Наташа.
— Да… А что случилось?
— Мы с Володей хотели попросить вас с папой посидеть с Алешей и Леночкой на выходных. Нам обоим неожиданно поставили смены.
— Конечно посидим, — ответила я и невольно всхлипнула.
— Мам, у вас все нормально? Ты плачешь?
— Нет, лук режу, ужин готовлю, — соврала я.
После разговора я долго сидела на кухне и понимала: рано или поздно детям придется рассказать правду. Даже если сначала удастся придумать, будто отец уехал на работу или на рыбалку.
Но рассказывать не хотелось. Мне почему-то было стыдно перед детьми, хотя виновата я ни в чем не была.
Мы прожили с Александром тридцать семь лет. За это время было всякое, но в изменах он никогда замечен не был. Всегда заботливый муж, примерный отец. И вдруг — такое.
Через несколько дней дети уже все знали. Оказалось, Александр сам им позвонил.
Наташа и Денис сразу встали на мою сторону. Сын даже заявил, что больше не хочет общаться с отцом и не позволит ему видеться с внуками.
Но я была категорически против. Как бы мне ни было больно, детей и внуков он всегда любил искренне.
Так я и осталась одна. Постепенно жизнь снова закрутилась: работа, домашние дела, внуки. Боль со временем стала тише, но тоска по мужу никуда не исчезла.
Наступил Новый год. Дети звали меня к себе, но я отказалась. Впервые за много лет решила провести праздник одна.
Накануне поздравила всех по телефону, достала маленькую искусственную елку и поставила ее на журнальный столик.
Эта новогодняя ночь оказалась самой грустной в моей жизни. Под бой курантов я все-таки расплакалась. Маленькая пластиковая елочка казалась чужой и ненастоящей. Совсем не такой, как та большая живая красавица, которую мы украшали всей семьей год назад.
Праздники пролетели быстро. Я снова вышла на работу. И однажды вечером, возвращаясь домой, заметила возле подъезда Александра.
Он сидел на лавочке, опустив голову.
— Привет, Марина, — сразу поднялся он.
— Ну здравствуй. За разводом пришел? Так уговаривать меня не надо, мешать твоему счастью не стану, — язвительно ответила я.
— Марина, я не ругаться пришел. Я… В общем, давай помиримся. Прими меня обратно. Я понял, что без тебя не могу. И дети, и внуки — это самое родное, что у меня есть.
— Смотри-ка, как заговорил! А совсем недавно с чемоданом уходил и перед фактом меня ставил. Что случилось? Молодая разочаровалась? Или ты ей надоел?
— Найди себе другую, вон сколько вокруг ходит, — бросила я слишком громко, уже понимая, что соседи наверняка слышат.
— Марина, я же по-хорошему пришел…
— Раз по-хорошему пришел, то по-хорошему и уходи, — ответила я и зашла в подъезд.
Из окна я видела, как он еще долго сидел на лавочке, потом медленно поднялся и ушел.
В душе у меня все разрывалось. С одной стороны — злость и обида. С другой — это был человек, с которым прожита почти вся жизнь.
Через несколько дней на работе мне пришло сообщение:
«Марина, я в реанимации. Приезжай скорее. На объекте получил серьезную травму».
У меня внутри все оборвалось. Я сорвалась с места, отпросилась у начальника и помчалась в больницу.
Всю дорогу в голове крутилась только одна мысль: лишь бы успеть увидеть его живым.
Я ворвалась в приемное отделение.
— Александр Кошелев… Его привезли несколько часов назад с тяжелой травмой. Как он?!
— Так… Кошелев… Да, поступил, — начала медсестра.
— Он в реанимации? Можно к нему? — перебила я.
— Он в палате. Наденьте бахилы и халат, сейчас покажу дорогу, — спокойно ответила женщина, глядя на меня с удивлением.
Я почти бежала по коридору.
— Седьмая палата, прямо по коридору, — сказала медсестра.
Я распахнула дверь и замерла.
Мой муж с перебинтованной головой сидел на кровати напротив какого-то мужчины в пижаме. В руках у обоих были карты.
— Марина? — растерянно произнес Александр.
— Саша! Ты написал, что ты в реанимации с тяжелой травмой! Ты что, соврал?! — возмущенно крикнула я.
В палате повисла тишина.
— Я с работы примчалась как сумасшедшая, чуть с ума не сошла, а ты тут в карты играешь?!
— Это все Петрович придумал, — виновато пробормотал муж. — Нам обоим на объекте по голове прилетело. Он сказал, что это шанс помириться.
— Но сотрясение у меня правда есть! — поспешно добавил он.
Я всхлипнула и вдруг сама бросилась к нему, крепко обняв.
— Ну вот, Сашка, а я тебе говорил, что сработает, — довольно заявил его сосед по палате, Евгений Петрович. — Женщины — существа жалостливые… А вы бы смогли простить измену?
