— Таня, ты ведь квартиру от бабушки получила, да?

Татьяна нахмурилась. Тётя Светлана звонила нечасто — в основном по праздникам или когда ей что-то было нужно. По мягкому, заискивающему голосу сразу стало ясно: сегодня именно такой случай.

— Получила, — спокойно ответила Татьяна. — Полгода назад всё оформили.

— И какая она? Большая?

— Двухкомнатная. Сорок два квадрата, хрущёвка на Галицкой.

— О, хорошая! А ремонт там какой? Бабушка ведь за всем следила, аккуратная была.

Татьяна тяжело вздохнула. Бабушки Зины, маминой мамы, не стало в феврале. Квартира досталась ей как единственной внучке, но радости это не принесло. Лишь тупая, ноющая боль под рёбрами всякий раз, когда приходилось вспоминать или заходить туда.

— Ремонт нормальный. Обои свежие, сантехника работает.

— Слушай, Тань, а вы с Максом что думаете с квартирой делать? Сдавать будете?

Вот и причина звонка…

— Пока не решили. Жильё у нас есть. Может, позже сдадим или продадим — пока не знаю.

— А можно тебя кое о чём попросить? — тётя заговорила быстрее, словно боялась, что её перебьют. — Ваня в этом году поступает, в политех к вам в город.

— Он у меня умный, на бюджет точно пройдёт. Но общежитие — сама понимаешь… тараканы, шум, учиться невозможно.

Татьяна молчала. Всё постепенно складывалось в ясную картину.

— Может, пустишь его пожить? Мы коммуналку будем оплачивать, всё честно. Только без аренды… Ты же знаешь, какие сейчас цены. Мы не потянем.

— Тётя Света…

— Ты подумай! Ваня спокойный, аккуратный, проблем не будет. Он и порядок наведёт, и за квартирой присмотрит. Всё лучше, чем она пустая стоит, правда?

Татьяна устало потерла переносицу. Ване было восемнадцать, последний раз она видела его лет пять назад. Обычный парень, вроде не хулиган.

— Таня, мы же родные, не чужие. Бабушка Зина его любила, ты же помнишь? Всегда ему конфеты передавала.

Это было правдой. Бабушка вообще всех любила и всегда старалась помочь.

— Хорошо, — сказала Татьяна, будто не своим голосом. — Пусть живёт.

Тётя тут же засыпала её благодарностями, обещаниями и заверениями, что никогда этого не забудут, что Ваня — золото, а Татьяна — просто ангел. Она слушала вполуха, машинально кивая пустой кухне.

…Через два месяца Татьяна стояла у двери бабушкиной квартиры и передавала связку ключей двоюродному брату.

Ваня заметно повзрослел, вытянулся, но взгляд остался прежним — немного растерянным. Тётя Света суетилась рядом, заглядывая во все комнаты.

— Всё в порядке оставим, Таня, не сомневайся! Ваня у нас хозяйственный. Правда, сынок?

— Угу, — кивнул он, крепко сжимая ключи. — Спасибо, Тань. Ты меня реально выручила.

— Да не за что.

Она улыбнулась, стараясь не обращать внимания на странное ощущение внутри. Словно отдала не просто квартиру, а что-то важное. Хотя вроде бы просто помогла родным. Бабушка бы одобрила… наверное.

Уже сидя в машине и глядя на знакомый подъезд, Татьяна подумала, что добро должно вернуться. Карма или как там это называется. Помогла, не отказала — значит, всё правильно. Ваня поживёт, поучится и съедет. Ничего страшного.

…Полгода пролетели незаметно. У Татьяны с Максимом хватало своих забот: работа, постоянные завалы, да ещё и ремонт в ванной, который вместо трёх недель растянулся на три месяца.

О квартире на Галицкой она вспоминала лишь тогда, когда проверяла коммунальные платежи. Заходила в личный кабинет, убеждалась, что долгов нет, и спокойно закрывала страницу.

Ваня жил своей жизнью, она — своей, и пересекаться им было некогда.

…Субботнее утро началось со звонка в половине восьмого. Татьяна на ощупь нашла телефон.

— Алло?

— Это Нина Петровна, ваша соседка снизу! Вы нас заливаете!

Сон исчез мгновенно. Татьяна вскочила.

— Как заливаем? Откуда вода?

— Из ванной льёт! Потолок весь мокрый! Приезжайте срочно, я уже тазики подставила, но это катастрофа!

Она быстро оделась, на ходу бросила Максиму: «потоп на Галицкой» — и выбежала. По дороге звонила Ване, но тот не отвечал.

В подъезде стоял запах сырости. Она поднялась на третий этаж, открыла дверь — из ванной доносился шум воды.

Оказалось, лопнул шланг стиральной машины, и вода била сильной струёй в стену. Татьяна перекрыла кран, и стало тихо, только капало где-то за машинкой.

Нина Петровна стояла рядом, тревожно выглядывая.

— Я думала, сами разберутся, не хотела вас будить. Но они не открывали, я стучала-стучала…

— Кто не открывал? — Татьяна вытерла руки.

— Да жильцы ваши. Извините, конечно, но вы сдали квартиру каким-то странным людям. Шумят, топают, музыку ночью включают. Вчера до трёх часов гуляли.

Татьяна нахмурилась.

— Там один человек живёт. Мой двоюродный брат, студент.

Соседка покачала головой.

— Да какой один. Их тут человек пять минимум. Постоянно кто-то ходит.

Татьяна хотела возразить, но в этот момент дверь открылась, и в квартиру вошла молодая пара.

— Ты кто? — спросил парень, глядя на неё.

— Это я хочу спросить, кто вы такие, — холодно ответила Татьяна. — И что вы делаете в моей квартире.

Парень хмыкнул, достал телефон и набрал номер:

— Вань, тут какая-то женщина пришла, говорит, квартира её.

— Сейчас хозяин придёт, разберётся, — бросил он после звонка.

— Какой хозяин? Я хозяйка!

Повисло напряжённое молчание. Нина Петровна тихо вышла.

Через десять минут появился Ваня. Увидев Татьяну, он побледнел.

— Тань… ты чего здесь?

— Это я у тебя хочу спросить, — она шагнула к нему. — Объясни, что здесь происходит. Кто все эти люди? Почему говорят, что здесь толпа живёт? И почему тебя называют хозяином?

Он отвёл взгляд, нервно теребя край футболки.

— Тань, я могу объяснить…

— Объясняй.

Он заговорил сбивчиво. Денег не хватало: стипендия маленькая, мама присылала немного, но этого едва хватало на еду. На остальное — уже нет. Учёба, проезд, одежда… Он пытался экономить, но не выдержал.

— И ты решил сдавать мою квартиру? — голос Татьяны стал ледяным.

— Я думал, никто не узнает… — Ваня поднял глаза, полные слёз. — Я сам переехал в общежитие, а сюда пустил людей. Они платят, мне хватает…

Татьяна перевела взгляд на жильцов, стоящих у стены.

— Пока оставайтесь, — коротко сказала она. — Я ещё вернусь.

Она схватила Ваню за руку и вывела из квартиры.

Дома они сидели молча. Ваня выглядел потерянным.

— Ты понимаешь, что это не твоя квартира? — тихо сказала Татьяна. — Что ты сдавал чужое жильё без разрешения?

— Понимаю… Тань, только не говори маме. Она меня убьёт…

Татьяна смотрела на него и чувствовала, как злость уступает место жалости. Он поступил неправильно, но не из злого умысла — просто пытался выжить.

— Ладно, — вздохнула она. — Маме не скажу.

Ваня сразу оживился.

— Но больше так не делай. И с потопом разберись.