— Кать, это… — Толик замялся, переминаясь с ноги на ногу, — в общем, это…
— Что? В сауну с друзьями собрался?
— Нет, — он покачал головой.
— Тогда, может, на рыбалку?
— Да нет же.
— Ну так говори уже, Толя.
— Это… мама приезжает. Ненадолго, Кать. Пока ты в командировке, она тут побудет… а потом ещё поживёт… пару месяцев.
— Что?! — Катя резко села на стул. — Какие ещё пару месяцев? Ты что, решил со мной разводиться?
— Да нет, Кать, ну что ты такое говоришь…
— Ты прекрасно знаешь, что я с твоей мамой жить не могу, да и никто не может. Я понимаю, твоему отцу нужен отдых, но я тут при чём? У тебя два брата есть — пусть к ним и едет. По месяцу у каждого, идеально же.
— Так она уже у Валерки два месяца была. Там Томка его вещи собрала, ну и мамины тоже — и выставила. Они к Витьке поехали.
— Кто «они»?
— Ну Валерка с мамой…
— Тааак… и дальше?
— Ну ты же знаешь Нину, она спокойная…
— Ага… — зловеще прошептала Катя. — И что дальше? Теперь оба брата с мамой едут к нам жить?
— Нет. Витька Нину любит, но она всё равно вещи собрала, детей взяла и уехала. Он Валерку с мамой выставил, Валерка домой вернулся, а мама… к нам.
— Понятно. Значит, номер как у Валерки у меня не прокатит? Меня тебе выгнать некуда. И, как я понимаю, любишь ты меня не настолько…
— Кать, ты что, я тебя очень люблю!
— Ага, видно.
— Кать, ну она же мама.
— А ты объясни, почему твоя мама к себе домой не едет?
— Она с отцом поссорилась… вроде как разошлись.
— Ого… А папа в курсе, что они разошлись?
Толик пожал плечами.
— Я с ним вчера говорил, он только заметил, что мамы нет. Сидит в своих книгах. Ему бабушка готовит.
— Ну да… — протянула Катя. — Со своей свекровью она не ужилась, теперь решила жизнь невесткам портить. Ладно, посмотрим, кто кого.
— Кать, ты чего?
— Я? Ничего. Кстати, в командировке я буду три дня. Целых три дня отдыха!
— Катюш…
Когда Катя вернулась, в квартире стояла гнетущая тишина. Ещё недавно здесь кипела жизнь: Стёпка возился с Рафом на ковре, Настя смотрела мультики, Толик лежал на диване с планшетом. Теперь — ни звука. Даже огромный дог Раф не выбежал встречать хозяйку, а спрятался где-то в глубине квартиры.
— Ау, народ, я дома!
Из полумрака осторожно показался Раф, за ним молча вышел Стёпка, затем испуганная Настя и виноватый Толик.
— Вы чего без света сидите?
Дети съёжились, Раф тихо заскулил и подал лапу, будто умоляя увести его отсюда.
— Бабушка спит, — шёпотом сказали дети.
— И что? Во-первых, почему она спит в пять вечера? А во-вторых, — Катя посмотрела на мужа, — я не собираюсь бояться в собственной квартире. И не моргай мне, никаких компромиссов не будет!
Гости — это три дня. Дольше — уже жильцы, и живут по нашим правилам. Так что! — громко сказала Катя. — Раф, кто быстрее — ты или Стёпка?
Собака радостно плюхнулась на пол, дёргая лапами, дети бросились к матери, а Толик неуверенно обнял её.
Катя включила свет. В комнате стояла тяжёлая тишина, игрушки сиротливо лежали в углу.
— Где Зоя Петровна?
— Мама там, — кивнул Толик.
— А я думала, взрослые мальчики уже не спят с мамами, — подмигнула Катя детям.
Она зашла в спальню — свекровь мирно спала на их кровати. Катя терпеть не могла, когда кто-то лежит на их постели, но промолчала, переоделась и вышла.
Вечером всё шло как обычно. Катя готовила ужин, Толик помогал.
— Толик, это что? Ты картошку чистишь?
— И вам добрый вечер, — прозвучал голос свекрови.
— Катерина, это уже ни в какие рамки…
— О чём вы? Ах да, мама права. Толик, возьми овощечистку, ножом слишком толсто срезаешь.
Зоя Петровна, чеснок почистите — он в холодильнике. И лук тоже.
— Мужчина на кухне — это ненормально!
— А мужчина — не человек? — спокойно ответила Катя.
Свекровь стояла, хлопая глазами. А Толик тем временем тёр морковь, ловко чистил картошку.
Катя продолжала раздавать поручения, будто так и должно быть.
— Толик, чашку подай. Зоя Петровна, будете чеснок чистить или проверите у Стёпки математику? А то он складывает пять яблок и три груши, а получает восемь вишен.
— Ну правильно, восемь, — удивился Толик.
Зоя Петровна онемела. Она хотела сказать многое: что мужчина не должен знать, где сковорода, что кухня — не его дело… Но не успевала — Катя опережала её словами.
В итоге свекровь ушла проверять уроки.
Ужин прошёл шумно: дети помогали, Толик разливал компот, все суетились.
— Катя… это неприлично!
— Что именно? Толик, ты в трусах ходишь? Или дети шалят? Нет? Тогда объясните, что не так.
— Ты плохая хозяйка, жена и мать!
— А вы, смотрю, идеальная?
Слово за слово — и спор разгорелся. В итоге Катя резко поставила всех за стол.
— Все сели. Приятного аппетита.
Свекровь демонстративно отказалась есть.
— Дети, что бывает, если не есть?
— Мама за воротник высыплет! — дружно ответили они.
Зоя Петровна нехотя начала есть — и сама не заметила, как всё доела.
Так прошла неделя. Катя жёстко держала правила, семья ей подыгрывала. Толик терпел, понимая: иначе всё развалится.
— Ты тряпка! — говорила мать.
— Мам, а лучше, если семья разрушится?
— Пусть!
— Я люблю Катю и детей. Меня всё устраивает.
В один из дней разговор между женщинами стал серьёзным.
— Вы хотите в гости — пожалуйста. Но в гости. А не хозяйкой приходить и свои порядки наводить. Уважайте дом сына и его семьи. Не нравится — молчите. И будете самой лучшей свекровью.
Зоя Петровна замолчала.
Позже позвонил муж. Катя случайно услышала разговор — и вдруг поняла: эта женщина всю жизнь прожила под давлением, без поддержки, без своего угла.
— Зоя Петровна… оставайтесь у нас, — неожиданно предложила Катя. — Мы купили однокомнатную квартиру. Поживёте там, будете за детьми присматривать. Мы будем платить.
Свекровь расплакалась.
— Думаете, мне легко? Всю жизнь слышу, какая я плохая…
Вскоре приехал муж Зои Петровны с цветами. Помирились.
А на юбилей бабушки уже никто не позволил ей командовать. Ей подарили котёнка и таксу — теперь у неё были свои заботы.
Жизнь наладилась.
— Дети, — как-то спросила Катя, — а я правда вам когда-то котлеты за шиворот сыпала?
— Ты сама просила подыграть!
— Ааа… ну тогда ладно…
