— Ну и устроилась ты, как я посмотрю, — с едкой усмешкой прищурилась Вера Ивановна. — Муж сутками пропадает на работе, а она дома сидит и только детей рожает.
В комнате мгновенно воцарилась гробовая тишина. Гости будто окаменели — подобное зрелище редко где увидишь. Я тоже застыла, не веря своим ушам: неужели свекровь решилась сказать такое прямо за праздничным столом, да ещё и в собственный день рождения.
…Когда муж напомнил мне о предстоящем празднике его матери, я лишь тяжело вздохнула. С Верой Ивановной у меня отношения не сложились с самого начала. Но сделать вид, что забыла, и не ехать — было невозможно. Она несколько раз звонила, настойчиво повторяя: прийти обязательно вдвоём.
Честно говоря, видеть её вечно недовольное лицо для меня было настоящим испытанием. И чего ей не хватает? С Костей у нас всё хорошо: живём дружно, дети растут здоровыми, дом в порядке… Так в чём же дело? Почему я ей не угодила — оставалось загадкой.
А ведь всё начиналось так красиво. Любовь с первого взгляда, разговоры о большой семье. Я смеялась, когда Костя с уверенностью говорил, что у нас будет не меньше пяти детей — чтобы они не выросли эгоистами. Он уже тогда любил их всех заранее и мечтал стать идеальным отцом.
— Да ладно тебе, — улыбалась я. — Не все же единственные дети вырастают эгоистами. Может, хотя бы на двух остановимся?
— Нет, чем больше, тем лучше. Я обожаю детей…
Но его мать сразу меня не приняла. Как только узнала, что я из многодетной семьи, приезжая, да ещё и без высшего образования — тут же нахмурилась и стала холодной.
Даже на свадьбе она сидела с таким выражением лица, что к ней боялись лишний раз подойти. Зато моя семья покорила всех — гости говорили, что мы с Костей идеальная пара.
Когда я сообщила, что беременна, муж был на седьмом небе от счастья. Родные радовались, поздравляли. А свекровь снова поджала губы и тяжело вздохнула:
— Куда вы торопитесь? Пожили бы для себя. Вы сами ещё дети — какие из вас родители?
— Мам, ты же бабушкой станешь! — пытался расшевелить её Костя. — Это же прекрасно!
Но она только отмахнулась. Когда родилась Машенька, счастью мужа не было предела:
— Вся в тебя, красавица, как ты, Катюша…
Я с головой ушла в заботы о ребёнке. Деньги у нас были, но няню мы не брали — справлялись сами. Костя помогал, как мог.
Когда Маше исполнился год, оказалось, что я снова беременна. Костя буквально сиял от счастья — у него появился сын, как он и мечтал.
С двумя малышами и хозяйством было непросто, но я справлялась. В доме было чисто, еда всегда готова, дети ухожены. И только один человек продолжал быть недовольным — Вера Ивановна.
Я уже не скрывала своего удивления: неужели даже внуки не способны растопить её сердце?
Костя лишь успокаивал:
— Не обращай внимания. У неё такой характер. Главное — я тебя люблю.
Дети подрастали, дела у мужа шли в гору. Однажды мы выбрались в ресторан, но мне вдруг стало плохо. Раздражали запахи, шум давил. Пришлось срочно уехать домой. И уже через час стало ясно — дело вовсе не в отравлении.
— Катюша! Это же замечательно! Трое детей! Всё, как я мечтал! — радовался Костя, подхватывая меня на руки.
— Костя, но старшие ещё совсем маленькие… — растерялась я.
— И что? Справимся! И мама, может, наконец обрадуется… Как раз на её дне рождения и скажем!
Я в это не верила. Понимала: такая новость её вряд ли порадует. Но спорить не стала.
— Хорошо, скажешь сам…
В день праздника мы всей семьёй поехали поздравлять её. Купили цветы, торт. Именинница встретила нас с привычной натянутой улыбкой, приняла поздравления, слегка приласкала внуков и пригласила к столу.
Гости уже собрались. Настал момент тоста. Костя встал и сказал:
— Поздравляем нашу любимую маму и бабушку! Оставайся такой же красивой и счастливой! А теперь — наши подарки.
Он торжественно вручил ей коробочку с украшением, а сверху положил небольшой конверт. Затем сел, с интересом наблюдая за её реакцией.
Свекровь открыла коробку, восхищённо ахнула, продемонстрировала украшение всем присутствующим. Затем раскрыла конверт и начала читать.
И тут её лицо стало меняться. Радость исчезла, уступив место холодной ярости. Она резко бросила листок на пол, будто обожглась, и повернулась ко мне:
— Это ты придумала устроить такое на мой день рождения? Конечно, твоих рук дело! Ума не хватило на что-то получше!
Голос её становился всё резче:
— Только и умеешь, что рожать! Сидишь дома, ни профессии, ни опыта — только детей штампуешь! Тебе самой не надоело?
— Сидит она дома со своими отпрысками, а Костя крутится без отдыха! Прицепилась к нему, как репей! И не оторвать… Довольна, дармоедка?
В комнате повисла тяжёлая тишина. Гости, словно по команде, уткнулись в тарелки, делая вид, что ничего не происходит, но украдкой наблюдали за происходящим.
Я сидела, не в силах сказать ни слова. А Костя вдруг резко поднялся — лицо его побледнело от гнева:
— Вот как… значит, «спиногрызы»? Это твои внуки! Не могу поверить… Выходит, ты нас просто терпишь?
Он с трудом сдерживал эмоции:
— А я думал, что для тебя сын — самое главное. А выходит, ты любишь только себя! С нас хватит. Пойдём домой, мы здесь уже насиделись!
Я поднялась вслед за ним, едва сдерживая слёзы. Мы быстро одели детей и вышли. Вера Ивановна даже не посмотрела в нашу сторону, а гости растерянно переглядывались.
В машине я уже не смогла сдержаться и тихо расплакалась, стараясь не напугать детей. Слёзы текли сами собой. Костя лишь тяжело вздыхал, поглядывая на меня — ему было не легче.
Дома мы долго молчали. Лишь когда дети уснули, решились поговорить.
— Хорошо, меня она ненавидит, — горько сказала я. — Но за что же тогда так к внукам?
— Катюш, — мягко ответил Костя, — я всё обдумал. Дело не в тебе. Кого бы я ни выбрал, она всё равно была бы недовольна.
Он вздохнул и продолжил:
— Она меня ревнует. Не хочет ни с кем делить. Меня ведь она одна растила — отец ушёл, бросил нас. Она работала на нескольких работах. А теперь видит: у меня семья, достаток… и её это задевает.
— Для меня ты на первом месте. Просто ей тяжело принять чужое благополучие, даже если это счастье её сына. Прости её… будь мудрее. В душе прости, а она пусть живёт, как хочет.
Мы долго сидели на кухне, обнявшись, при тусклом свете лампы. Каждый думал о своём. Костя переживал, что, оказывается, плохо знает собственную мать, и ему было стыдно перед гостями.
Я же думала о том, что, возможно, со временем смогу простить свекровь… но видеть её не хочу — по крайней мере, ещё долго.
И всё же у нас было главное — мы любили друг друга. Сильно, искренне. У нас были дети. Разве это не самое важное?
А Вера Ивановна в тот момент думала совсем о другом. Ей казалось, что невестка опозорила её перед всеми. И она никак не могла понять, что Костя нашёл в этой Кате — простой, без вкуса… И при этом он её обожает, буквально носит на руках.
Ей самой когда-то хотелось такого отношения… но, видимо, не судьба. И от этого мир казался ей несправедливым.
