От дачи и самого участка Олена Денисовна подумывала избавиться уже давно. С возрастом ей всё тяжелее давались работы на земле, и однажды она окончательно решила, что пора перестать изматывать себя и заняться более спокойной жизнью.
Покупатель нашёлся почти сразу — им оказался её старший сын Олег. Свекровь даже обрадовалась такому повороту событий: хлопала в ладоши, уверяла, что теперь ей будет спокойнее, ведь сад и кусты попадут «в надёжные руки», а не к посторонним. Она с особой гордостью вспоминала, какие щедрые урожаи дают вишня и малина на этом участке.
Несмотря на то что формально покупателем выступил сын, деньги за дачу мы с Олегом заплатили полностью и даже больше, чем она ожидала. Вырученные средства свекровь быстро потратила: сделала ремонт в квартире и съездила отдохнуть к морю. Пока мы занимались участком, копали грядки и приводили всё в порядок, она наслаждалась беззаботной жизнью.
Когда значительная часть денег была израсходована, Олена Денисовна вдруг снова вспомнила о даче. Она стала расспрашивать сына, как у нас идут дела, всё ли засажено, не простаивает ли земля. Олег отвечал сдержанно, что сделали столько, сколько сочли нужным, но свекровь начала поучать, что участок должен использоваться полностью, без пустующих мест.
Узнав, что на выходных мы собираемся поехать на дачу, она тут же попросилась с нами. В субботу мы заехали за ней, и она вышла из подъезда уже с двумя большими вёдрами, словно заранее знала, чем будет заниматься. Я даже пошутила, что дождь обещали, поливать, мол, не придётся, но она лишь улыбнулась и сказала, что лишним это точно не будет.
Когда мы приехали на участок, свекровь буквально выскочила из машины и, не дожидаясь нас, поспешила к калитке. С уверенным видом открыла её, прошла к дому и, словно никуда и не уходила, направилась к двери. Достав ключи, она спокойно отперла замок и вошла внутрь. Я не удержалась от ироничного замечания, что, похоже, она и не продавала нам дачу вовсе. Но она проигнорировала мои слова, зашла в дом, а через пару минут уже с вёдрами направилась в сад.
Я крикнула ей, чтобы ничего не поливала, но она лишь что-то буркнула в ответ и исчезла за деревьями. Вернулась она минут через десять — уже без вёдер, но раздражённая и явно взволнованная.
— Где вишня? — резко спросила она.
Я спокойно ответила, что деревья на месте, ничего мы не вырубали. Но её интересовали не деревья, а ягоды. Я призналась, что собрала урожай. Это вызвало у неё бурю негодования: она начала расспрашивать, когда именно, где ягоды, зачем я вообще это сделала.
Я объяснила, что часть мы съели, а из остального сварили варенье и компот. В ответ услышала упрёки — мол, кто мне позволил трогать «её» вишню. Я даже растерялась: неужели нужно было спрашивать разрешение? Но свекровь была уверена, что да. Она напомнила, что именно она сажала деревья, ухаживала за ними, и теперь я, по её мнению, просто воспользовалась готовым результатом.
Я попыталась вернуть разговор в реальность и напомнила, что дача уже давно наша — мы её купили. Но это её не убедило. Она заявила, что деревья всё равно её, а значит и урожай тоже. Более того, она каждый год продавала вишню соседке и уже пообещала ей ягоды в этом сезоне.
Меня возмутило обвинение в воровстве. Я твёрдо сказала, что ничего не крала, потому что это наша собственность. Спросила, стала бы она предъявлять такие же претензии посторонним людям, если бы участок купили они. Она признала, что нет, но всё равно настаивала на своём.
Я уже не сдерживалась: объяснила, что мы заплатили за дачу, значит, имеем полное право распоряжаться всем, что на ней есть. Подчеркнула, что она больше не хозяйка и пора это принять. В ответ свекровь с насмешкой заявила, что дача всё равно «её», потому что купил её её сын, а значит она имеет к ней отношение.
Я не отрицала, что Олег её сын, но напомнила: деньги за покупку были переданы, сделка состоялась, и права теперь принадлежат нам. Она вроде бы соглашалась, но тут же добавляла, что я могла хотя бы спросить.
Стало очевидно: в её голове дача по-прежнему оставалась её собственностью, просто она временно не занималась ею. Урожай она тоже считала своим, и именно это её больше всего возмущало.
Тогда я не выдержала и сказала прямо: если она не признаёт продажу, пусть возвращает нам деньги. Я не собираюсь делить собственность и терпеть двойное «хозяйство».
На шум вышел Олег, который в это время занимался баней. Он выслушал нас и спросил, в чём дело. Свекровь начала эмоционально рассказывать свою версию, обвиняя меня. Но муж спокойно встал на мою сторону, сказав, что дача куплена, а значит мы вправе решать, что и как делать.
Эти слова её сильно задели. Она обиделась, потребовала немедленно отвезти её домой и, уходя, бросила, что больше сюда не приедет.
И, надо признать, слово своё она сдержала — с тех пор на даче она больше не появлялась. Если она рассчитывала, что мы будем её уговаривать или переживать, то сильно ошиблась.
Честно говоря, меня до сих пор поражает её поведение. Такая уверенность, такая хитрость — будто можно продать имущество, получить деньги и при этом продолжать считать всё своим. Но, как оказалось, этот номер не прошёл.
