Дверца дорогого внедорожника резко распахнулась, и в салон ворвался холодный ветер, перемешанный с дождём.
— Выходи! Из-за тебя я уже опаздываю на встречу! — Игорь сорвался на крик, нервно постукивая пальцами по рулю и бросая быстрые взгляды на часы.
Галина Петровна растерянно моргала, пытаясь сквозь серую пелену дождя разглядеть хоть что-то знакомое. Вокруг — пустырь и покосившаяся остановка с ржавыми перекладинами. До города было далеко, не меньше пяти километров.
— Игорёк… сынок, довези ещё немного… хотя бы до метро. У меня документы из больницы… давление сегодня скачет… — голос её дрожал, выдавая полную беспомощность.
— Мам, я и так с тобой целый час в пробках стоял! У меня подписание контракта на носу! Автобус скоро будет — подождёшь!
— Игорь, здесь же пригородный… он раз в полтора часа ходит…
— Значит, подождёшь! Я тебе не бесплатный водитель! Выходи! — резко бросил он и, перегнувшись, выбросил её сумку прямо в грязную лужу.
Галине пришлось выйти, чтобы не упасть следом за вещами. Она не успела даже прикрыть дверь — сын сам с силой захлопнул её. Машина рванула вперёд, обдав женщину холодными брызгами.
Она медленно опустилась на мокрую лавку. Дождь стекал по лицу, смешиваясь с горячими слезами. Внутри всё словно треснуло — резко, окончательно, без возможности что-то склеить.
Всего три месяца назад она продала свою дачу — тот самый участок, где каждая яблоня была посажена её руками, где маленький Игорь бегал босиком по траве. Продала, потому что сын умолял:
«Мамочка, у меня бизнес рушится, срочно нужны деньги! Одолжи, я всё верну через полгода, ещё и с процентами! Без тебя я пропаду!»
Она отдала ему восемьсот тысяч гривен. Всё до последней копейки.
А сегодня этот самый «спасённый» сын выбросил её под дождь, как ненужную вещь.
Телефон в кармане завибрировал. Номер был незнакомый.
— Галина Петровна? Это Вероника, девушка Игоря. Нам срочно нужно встретиться.
На следующий день Галина сидела в дешёвой кофейне. Напротив неё — ухоженная женщина, под свободным пальто которой заметно округлялся живот.
— Вы… беременны? — тихо спросила Галина.
— Пятый месяц. Ваш сын вам не сказал? — с горечью усмехнулась Вероника. — Хотя, конечно, не сказал. Он умеет скрывать правду.
Она достала папку и положила её на стол.
— Я вчера искала свои анализы у него… и наткнулась на это.
Галина опустила взгляд. Перед ней лежал договор купли трёхкомнатной квартиры в новостройке, оформленной на Игоря. Дата совпадала с тем днём, когда она перевела ему деньги за дачу.
— Он говорил, что это премии… что сам заработал нам на жильё, — голос Вероники дрогнул. — А вчера коллега рассказал, как он смеялся и хвастался, что «высадил старую на трассе, чтобы не портить себе настроение».
У Галины потемнело в глазах.
— Моей мамы нет уже десять лет… — расплакалась Вероника. — Я бы всё отдала, чтобы просто подержать её за руку. А он свою… под дождь. Я ушла от него. Я не хочу, чтобы мой ребёнок рос с таким отцом.
Вернувшись домой, Галина долго сидела в темноте. Слёзы закончились — они остались там, под дождём. На их месте появилась холодная, твёрдая злость.
Зазвонил телефон. На экране — «Сыночек».
— Мам, скинь тысяч пять до зарплаты. Вероника ушла… надо как-то отвлечься…
— Игорь. Я знаю про квартиру. И про деньги с дачи.
На том конце повисла пауза, а затем раздался холодный смех.
— Ну и что? Купил! Тебе жалко для сына? Ты же сама дала!
— Ты обещал, что это займ на бизнес.
— Мам, какие займы между родными? — раздражённо ответил он. — Помогла — и всё. Не начинай.
— Ты оставил меня под дождём. У меня давление было под двести.
— Ой, не строй из себя жертву! Автобусы ходят! Я тебя рожать не просил, чтобы потом быть твоим банком! Я тебе ничего не должен!
Он бросил трубку.
Галина медленно положила телефон.
«Не просил рожать».
«Ничего не должен».
Наутро она уже сидела у адвоката.
— Есть шанс? — спокойно спросила она, выкладывая распечатки переводов.
— Договора займа нет… — нахмурился юрист. — Но если найдётся свидетель…
— Есть. Его бывшая гражданская жена. Она готова подтвердить.
Адвокат усмехнулся:
— Тогда мы его прижмём.
Когда Игорь получил повестку в суд, он примчался к матери. Долго стучал в дверь, но она не открыла — разговаривала через цепочку.
— Ты с ума сошла?! На собственного сына в суд подала?!
— Как и ты — родную мать под дождь.
— Ты мне карьеру испортишь! У меня проверки из-за тебя! Открой!
— У меня пенсия пять тысяч и гипертония. Мне на лекарства не хватает. Но ты ведь не просил меня рожать, правда? Значит, теперь я живу для себя. Либо возвращаешь деньги, либо увидимся в суде. И да, копию иска я отправила в службу безопасности твоей компании.
— Ты… чудовище!
— Нет, Игорь. Я просто перестала быть удобной. Уходи.
Через месяц деньги пришли. Игорь взял кредит под огромные проценты, лишь бы закрыть дело.
В назначении платежа он написал:
«Подавись. Ты мне больше не мать».
Галина спокойно прочитала это… и удалила его номер.
Теперь она сидела в своей уютной, обновлённой квартире. На столе — хорошие витамины, которые раньше были ей не по карману. В паспорте — путёвка в Трускавец. Впервые за сорок лет она позволила себе санаторий.
Раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Вероника с крошечной девочкой на руках.
— Простите, что без предупреждения… — мягко улыбнулась она. — Мы из роддома. Я хотела вам показать… Я назвала её Галиной.
Галина Петровна замерла. К глазам подступили слёзы — но уже совсем другие, светлые.
— Почему… Галина? У тебя же нет родственницы с таким именем…
— Зато у меня есть пример женщины, которая смогла защитить себя и сохранить достоинство, даже когда её предали самые близкие.
Галина осторожно взяла малышку на руки. Девочка открыла глазки и крепко ухватилась за её цепочку.
— Знаешь, Вероника… — тихо сказала она, глядя на ребёнка. — Самое страшное — не одиночество. Самое страшное — прожить жизнь ради тех, кто в любой момент готов вытереть о тебя ноги.
За окном ярко светило солнце, высушивая последние лужи. Впервые за долгие годы Галина Петровна дышала свободно. Она потеряла сына… но наконец обрела себя.
Как бы вы поступили на её месте? Простили бы ради семьи или пошли бы до конца?
