— Ты не можешь единолично распоряжаться такими крупными деньгами! — возмутился Андрей.
— С чего вдруг? — у меня даже дыхание перехватило от обиды и негодования.
— Ну потому что… — он тяжело вздохнул. — Это ведь не мелочь какая-то. Разве мы не должны вместе решать, как ими распорядиться?
— Вообще-то это деньги от аренды бабушкиной квартиры, — спокойно ответила я. — Четыре года я её сдавала. Помнишь, ты сам сказал, что это моё наследство и моя забота — разбираться с этим? Вот я и разобралась, накопила приличную сумму.
— Да… но я думал, ты сдаёшь её за копейки! — он резко обернулся, словно я у него что-то украла. — Откуда мне было знать, что там такие деньги?
Если честно, я давно ждала подобного разговора — ещё с того момента, как случайно оставила на столе банковскую выписку. Андрей увидел её и несколько дней ходил мрачнее тучи, а вчера за ужином его наконец прорвало.
Началось всё вроде бы невинно. Я просто сказала, что в субботу поеду смотреть машину. Не новую, конечно, но в хорошем состоянии.
Андрей поперхнулся. Наша шестнадцатилетняя дочь Мария уронила вилку, а восемнадцатилетний Костя смотрел на меня так, будто я объявила, что улетаю на Марс.
— Машину? — переспросил муж. — Какую ещё машину?
— Обычную, — пожала плечами я и назвала марку. — Две тысячи восемнадцатого года. Серебристую.
И тут понеслось. Словно я открыла ящик Пандоры — и наружу вырвались все семейные претензии и желания разом.
Первой позвонила золовка Наташа. До сих пор не понимаю, как она узнала. То ли Андрей сообщил, то ли у них какая-то своя система распространения новостей.
— Оленка, солнышко… — протянула она таким голосом, что я сразу насторожилась.
Она никогда меня так не называла.
— Я слышала, у тебя появились свободные деньги? Как кстати! У меня тут беда — зубы совсем разрушились. Врач сказал срочно ставить импланты, иначе останусь без зубов. Всего восемьдесят тысяч. Ты же не откажешь родственнице?
Я вежливо объяснила, что деньги уже распланированы. В ответ — короткие гудки.
Через час явилась свекровь. Валентина Петровна вошла своим ключом — тем самым, который я давно просила у Андрея забрать.
Она театрально всплеснула руками прямо в прихожей:
— Ой, Оленка, как хорошо, что ты дома! Суставы мои совсем замучили, сил нет. Врач говорит — только санаторий поможет. Там грязи, радоновые ванны… всего тридцать тысяч за курс. Андрей сказал, у тебя как раз деньги появились лишние.
Лишние… Эти деньги я собирала четыре года, экономя буквально на всём.
— Валентина Петровна, я покупаю на них машину, — спокойно ответила я.
— Машину? — она даже не разулась, плюхнулась на стул. — Зачем тебе машина? У Андрея же есть!
Да, у Андрея была машина. Старая, но на ходу. Он ездил на ней на рыбалку, к родителям на дачу и иногда — очень редко — отвозил меня в магазин. Всё остальное время я пользовалась общественным транспортом.
— Мне нужна своя машина, — твёрдо сказала я.
Свекровь тут же начала причитать про неблагодарность, про то, как она всю жизнь жила ради семьи. Я молча выслушала этот поток и проводила её к двери.
Вечером начался настоящий спектакль. Первым выступил Костя:
— Мам, ну ты же обещала мне на гитару! На электрогитару! Я уже друзьям сказал, что у меня будет своя группа!
— Я не обещала. Я сказала, что подумаю.
— Ну мам! Всего двадцать тысяч!
— Всего?
Мария не отставала:
— Мам, а мне нужны курсы визажиста! Сейчас скидка, осталось два дня! Это моё будущее!
— Мария, месяц назад ты хотела быть психологом.
— Ну и что? Я ищу себя!
Андрей молчал, но я видела, как он листает телефон. На экране — страница с моторными лодками за сорок тысяч.
— Ну так что насчёт лодки? — не выдержал он. — Мы же хотели отдыхать вместе, на природе.
— Мы говорили про палатку за три тысячи, а не про лодку за сорок, — ответила я.
— Но лодка лучше! Представь — озеро, романтика…
Романтика… Четыре года я вставала в шесть утра, ездила проверять квартиру, убирала, решала проблемы арендаторов и откладывала каждую копейку.
И теперь все вдруг решили, что эти деньги — общие.
— Всё, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Завтра в десять утра я еду покупать машину. Кто хочет — поехали со мной. Нет — увидимся позже.
— Ты не имеешь права! — взорвался Андрей. — Это семейные деньги!
— Это мои деньги! От моей квартиры. Которую я сдавала, пока ты покупал себе спиннинги и эхолоты.
— Я работаю и трачу свои деньги, как хочу!
— И я работаю! Восемнадцать лет веду дом — бесплатно. Так что считай, это моя зарплата за четыре года.
Маша закатила глаза, Костя демонстративно ушёл, включив музыку на максимум. Андрей смотрел на меня с яростью.
А я просто пошла спать — спокойно, без чувства вины.
Утром в доме стояла гробовая тишина. Каждый был сам по себе. В десять я вызвала такси и поехала за машиной.
Автомобиль оказался отличным. Когда я села за руль, руки дрожали — я не водила уже три года.
Вернувшись домой, я увидела целую делегацию: свекровь, Наташу, Андрея, детей. Видимо, готовились к разборкам.
Но я спокойно прошла на кухню, налила себе чай и сказала:
— Машина стоит во дворе. Серебристая. Красивая. Моя. Если кому-то нужно — с удовольствием отвезу.
Свекровь ахнула, Наташа пробурчала что-то про жадность, Андрей молча смотрел в окно.
— Это несправедливо, — сказала Мария.
— Что именно?
— Ты потратила всё на себя.
— А на кого я должна была их потратить? На курсы, которые ты бросишь? На гитару, которая будет пылиться? На лодку, в которой я буду сидеть раз в год?
— Или на зубы тёти Наташи, которая ни разу не пришла ко мне на день рождения? Или на санаторий для бабушки, которая постоянно мной недовольна?
На кухне стало тихо.
— Восемнадцать лет я жила ради вас, — сказала я. — И буду дальше. Но эти деньги были только моими. И я потратила их так, чтобы облегчить свою жизнь. Если вам это не нравится — это уже не моя проблема.
Ответа не последовало. Они до сих пор обижаются. А мне… мне впервые за долгое время спокойно.
