— Дорогая, ну могла бы хотя бы красивые салфетки приобрести! Гости ведь всё замечают, неудобно получается.
Эльза Кузьминична расположилась во главе длинного стола, установленного на просторной веранде, и брезгливо взяла двумя пальцами уголок бумажной салфетки.
Затем она перевернула чистую тарелку, внимательно осмотрела её снизу на свет и недовольно цокнула языком. Возле её стула на отдельном небольшом столике уже громоздились подарочные коробки и пакеты.
— Салфетки привезли те же сотрудники, которые занимались сервировкой, — спокойно ответила Виолетта, ставя на стол блюдо со свежим виноградом.
— Всё заказано в одном ресторане.
— Ну разумеется! — недовольно поджала губы свекровь, поправляя воротник своей шёлковой блузки.
— Вот что получается, когда хозяйка сама ничего не готовит. Глебушка такой прекрасный дом построил, столько людей пригласил, а настоящего домашнего уюта и заботы от хозяйки не чувствуется.
— Мам, перестань уже обращать внимание на всякие пустяки, — солидно произнёс Глеб с противоположного конца стола.
— Я ведь специально просил девушек организовать всё на самом высоком уровне.
Он поправил наручные часы и принялся разливать вино гостям, сидевшим рядом. Около пятнадцати родственников и приятельниц именинницы одобрительно улыбались. Некоторые уже успели похвалить красивую беседку и аккуратно подстриженный газон, который был виден из окон.
И за все четыре года Глеб хоть однажды вступился за жену перед матерью? Как бы не так!
Виолетта построила этот дом семь лет назад, незадолго до своего сорокалетия. Ей надоела городская суета, и она решила вложить заработанные деньги в собственное жильё. У неё был небольшой швейный цех, который приносил неплохой доход. Женщина сама занималась строительством, контролировала рабочих, следила за сроками и постоянно общалась с прорабами.
С Глебом она познакомилась спустя два года после переезда, а поженились они четыре года назад.
Мужчина был младше Виолетты на три года, занимался торговлей строительными материалами и вскоре перебрался к ней в посёлок. Объяснял это тем, что здесь воздух чище, а до его базы добираться гораздо удобнее.
Организацию праздника в честь шестидесятипятилетия Эльзы Кузьминичны Виолетта тоже взяла на себя.
Не потому, что испытывала к свекрови особенную нежность. Просто не хотелось потом месяцами выслушивать обвинения в том, что она не уважает старших и не умеет проявлять внимание к родственникам. Поэтому Виолетта оплатила работу выездной кухни, поваров, официанток и оформление веранды.
Кроме того, она подготовила три дорогих подарка: золотой браслет в красивом бархатном футляре, путёвку в пансионат на побережье Балтийского моря и современный смартфон. Последний Глеб всего час назад с важным видом вручил матери, заявив, что это подарок лично от сына.
— Вета, а икру ещё принесут? — громко спросил Глеб, обращаясь через весь стол.
— Тарталетки закончились, гости уже спрашивают!
— Сейчас девочки вынесут ещё одну порцию, — ответила Виолетта.
— Ну вот, опять всё приходится тебе напоминать! — тут же вмешалась Эльза Кузьминична.
— Столько людей в доме, а ты ведёшь себя так, будто сама пришла в гости. Сходила бы на кухню, посмотрела, почему там так долго возятся!
Виолетта не стала спорить. Она молча покинула веранду и направилась туда, где две помощницы раскладывали по тарелкам горячие закуски.
Возле плиты уже устроилась золовка Лия. Рыжеватые волосы, крупные серьги-кольца и три пустых пластиковых контейнера в руках делали её появление особенно заметным.
— Вет, а осетрину ещё будут подавать? — поинтересовалась Лия, совершенно бесцеремонно заглядывая в кастрюлю.
— Я тут несколько контейнеров принесла. Нам с мужем на утро как раз хватит. У нас ипотека, сама понимаешь, сейчас не до дорогих продуктов.
— Лия, горячие блюда ещё даже не подавали, — остановила её Виолетта.
— Отойди, пожалуйста, от плиты, ты мешаешь девочкам работать.
— Да брось ты! Тебе что, жалко немного? — возмутилась золовка и спрятала контейнеры в угол за шкафчиком.
— Всё равно ведь не съедите, половина останется! Ты видела, сколько мама всего заказала? Хотя, конечно, не мама заказывала, а ты… Но раз уж праздник, надо гулять по полной!
— Лия, сначала дождёмся окончания ужина и торта. Если что-то останется, тогда и решим, — ответила Виолетта.
— А пока возвращайся к гостям, мама уже, наверное, собирается произносить тост.
— Ещё успею! — отмахнулась золовка и вдруг заговорила тише:
— Слушай, Вет, ты вообще заметила, кого мама посадила рядом с Глебом?
Виолетта остановилась возле дверного проёма, ведущего на веранду.
— Кого именно?
— Дочку маминой знакомой, ту самую, в голубом платье, — с нескрываемым удовольствием пояснила Лия.
— Ей тридцать один год, она разведена, детей у неё нет. Мама ещё с весны только о ней и говорит. Всё нахваливает: мол, девушка красивая, домовитая, пироги печёт такие, что пальчики оближешь. Совсем не то что некоторые.
— И почему ты решила, что мне обязательно нужно это знать? — спросила Виолетта.
— Да просто предупреждаю, чтобы ты была в курсе, — пожала плечами Лия.
— Глеб уже в третий раз наполняет ей бокал. Сидит, улыбается, шутки рассказывает. Надо же, какой мужчина оживлённый стал!
— Ну и пусть рассказывает, если ему так хочется, — невозмутимо ответила Виолетта.
— Ой, какая ты у нас спокойная! — засмеялась золовка.
— Смотри, как бы твоего мужа прямо у тебя на глазах не увели. Ты постоянно пропадаешь в своём швейном цеху, а мужчине ведь нужно внимание, нежность и домашний борщ.
— Если ему так хочется домашнего борща, никто не мешает ему самому нашинковать капусту. Руки у него вполне здоровые.
— Ха! — презрительно фыркнула Лия.
— Глеб у плиты с капустой? Ты, дорогая, явно кого-то с ним перепутала. Его мама совсем не для того растила, чтобы он теперь готовкой занимался!
Виолетта посмотрела на веранду. Лия, похоже, не преувеличивала: Глеб действительно наклонился к молодой женщине в голубом платье и оживлённо что-то рассказывал. Та заливисто смеялась, прикрывая ладонью рот.
Эльза Кузьминична сидела напротив и с явным удовольствием наблюдала за этой парочкой.
Похожая ситуация уже возникала около двух лет назад, во время обычного семейного ужина. Тогда свекровь, выпив несколько рюмок, позволила себе замечание в адрес Виолетты: «Ну, пока Глебушке удобно, пусть поживут вместе, а там уже посмотрим».
В тот вечер Виолетта предпочла промолчать. Глеб попытался перевести всё в шутку, а на следующее утро принёс жене букет хризантем, купленный в переходе. После этого неприятный разговор вроде бы забыли.
— Девочки, горячее можно подавать примерно через десять минут, — распорядилась Виолетта, обратившись к старшей официантке, и вернулась на веранду.
Из колонки негромко звучала музыка. Гости беседовали, звенели столовые приборы, кто-то с удовольствием хвалил салаты. На короткое мгновение Виолетте показалось, что вечер всё-таки пройдёт спокойно и закончится без неприятных сцен.
Она присела на свободное место с краю лавки, поближе к выходу. Так можно было хотя бы немного отдохнуть и не привлекать лишнего внимания свекрови.
— Вета, ты чего там в угол забилась? — громко окликнула её Эльза Кузьминична через весь стол.
— Подойди и налей людям вина! Вон бутылка уже пустая стоит!
— Думаю, у каждого за столом есть руки, Эльза Кузьминична. А официантки сейчас сами подойдут, — ответила Виолетта.
— Вот видите, дорогие гости! — обратилась юбилярша к сидевшим рядом родственникам и подругам.
— Я вам давно говорю: ни воспитания, ни хозяйственности! Ну да ладно, не станем портить праздник из-за таких мелочей.
Эльза Кузьминична поднялась со своего места и несколько раз ударила вилкой по бокалу, призывая присутствующих обратить на неё внимание. Постепенно разговоры стихли.
— Дорогие мои! — торжественно произнесла именинница.
— Я очень рада, что вы сегодня собрались в доме моего сына! Шестьдесят пять лет — это уже серьёзная дата. За свою жизнь я многое повидала, немало пережила. Но сегодняшний день для меня особенный, потому что у меня сразу два повода для радости!
Она окинула гостей довольным взглядом и указала рукой на столик, заставленный подарками.
— Мой любимый Глебушка — настоящий золотой сын! И телефон новенький мне купил, и путёвку на море подарил, и такой замечательный стол организовал! Просто загляденье! Вот что значит настоящий мужчина, который умеет заботиться о матери и быть ей опорой!
Гости начали аплодировать. Глеб даже не смутился. Он удобно откинулся на спинку стула и с довольным видом принимал поздравления, словно всё происходящее было совершенно естественным.
— Да перестань, мам! Для тебя мне ничего не жалко! — великодушно произнёс он.
— Зарабатываю ведь, почему бы не порадовать родного человека?
— Но для полного счастья мне всё-таки одного не хватает, — продолжила Эльза Кузьминична, и голос её стал приторно ласковым.
— Внуков! Уже четыре года жду, а всё безрезультатно. Понятное дело, возраст у меня не тот, здоровье уже не прежнее… Пустоцвет он и есть пустоцвет.
За столом стало неловко. Одна из подруг свекрови прикрыла рот кулаком и кашлянула, несколько гостей поспешно опустили глаза в тарелки.
— Но сегодня я смотрю на своего Глебушку и просто не могу нарадоваться! — громко продолжила именинница, демонстративно повернув голову в сторону молодой женщины в голубом платье.
— А я ведь уже думала, что не дождусь! Но мой сын ещё успеет жениться на достойной женщине!
На молодой, здоровой, которая подарит ему наследников, будет сама заниматься домом и готовить, а не станет нанимать посторонних девушек, чтобы те за неё всё делали! Давайте выпьем за счастливое будущее моего сына!
Девушка в голубом платье смущённо захихикала, но от поднятого бокала отказываться не стала.

— Эльза Кузьминична, по-моему, вы уже переходите границы, — тихо произнесла Виолетта.
— А что я такого сказала? — с неподдельным удивлением переспросила свекровь.
— Всего лишь высказала то, о чём все думают! Тебе уже сорок семь, дорогая. Какие дети? Ты ведь столько лет жила для собственного удовольствия. Пора бы и о совести вспомнить.
Виолетта повернулась к мужу. Глеб сидел через несколько мест от неё, держа в руке наполненный бокал.
— Глеб, может, ты всё-таки скажешь своей маме хоть что-нибудь?
Муж недовольно скривился.
— Вета, ну перестань! Мама просто пошутила, да и выпила немного лишнего. У неё сегодня юбилей, праздник всё-таки. Не надо устраивать сцену, хорошо? Сядь на место и не порть людям настроение.
— Вот именно! — тут же вмешалась Лия.
— Ты постоянно раздуваешь скандал из ничего! Хоть немного совести имей. Мать отмечает шестидесятипятилетие, а ты сидишь с таким видом, будто тебя обидели на всю жизнь. Не нравится — выйди на улицу, подыши воздухом!
— Совершенно верно, незачем портить всем настроение своим недовольным лицом! — поддержала её одна из приятельниц именинницы.
Несколько человек за столом одобрительно закивали и загудели. Молодая женщина в голубом платье участливо положила ладонь на плечо Глеба, словно хотела поддержать его после неприятного разговора с несговорчивой супругой. Мужчина довольно улыбнулся и накрыл её руку своей.
Виолетта тем временем взяла со стола обычную бумажную салфетку.
Она аккуратно согнула её пополам, затем сложила ещё раз, после чего расправила и снова принялась складывать. Несколько секунд женщина неподвижно стояла с этим смятым бумажным квадратиком в руках, словно совершенно забыла, для чего вообще его взяла.
Эльза Кузьминична уже переключилась на официанток и громко распоряжалась:
— Девушки, ну где там наши горячие блюда? Мы вообще-то пришли сюда ужинать, а не смотреть семейные разборки!
Виолетта положила салфетку возле своей тарелки.
Затем пересекла всю веранду и направилась к кухонным дверям, возле которых помощницы уже держали тяжёлые подносы с готовыми блюдами.
— Девочки, остановитесь, — спокойно произнесла она.
— Горячее пока не выносите.
Старшая официантка удивлённо моргнула.
— Как это не выносить? Всё уже приготовлено, мясо ведь остынет…
— Ничего страшного, — невозмутимо ответила Виолетта.
— Разложите всё по контейнерам и забирайте домой. Поужинаете после работы. Торт тоже подавать не нужно. За весь вечер я с вами полностью рассчиталась, никаких претензий к вашей работе у меня нет. Теперь можете начинать убирать стол.
— Вы хотите, чтобы мы сделали это прямо сейчас?
— Да, именно сейчас. И ещё выключите, пожалуйста, музыку.
Музыка оборвалась. Официантки обменялись недоумёнными взглядами, но спорить не стали. Они быстро принялись убирать нетронутые блюда, тарелки и бутылки. Гости застыли с вилками в руках, не понимая, что происходит.
— Это что ещё за безобразие?! — возмутилась Эльза Кузьминична, когда у неё перед самым носом забрали салатник.
— Девушка, немедленно верните всё на место! Кто вам позволил убирать?!
— Я позволила, — ответила Виолетта, возвращаясь к гостям.
— Праздник закончен. Банкет прекращается.
Глеб резко поднялся, едва не задев сидевшую рядом женщину.
— Вета, ты что натворила?! Зачем всё это?! Немедленно садись! Люди ещё даже горячего не попробовали!
— Тогда пусть отправляются ужинать туда, где находится твой дом, Глеб, — спокойно сказала Виолетта.
— Потому что этот коттедж принадлежит мне. Я построила его за два года до того, как мы с тобой познакомились. И сегодняшний праздник, начиная с первых закусок и заканчивая тортом, полностью оплатила тоже я.
За столом поднялся шум. Девушка в голубом платье медленно опустила бокал и перестала улыбаться.
— Да ты врёшь! — выкрикнула Эльза Кузьминична, заметно изменившись в лице.
— Это всё мой Глебушка заработал! Ты просто пришла на готовое и пользуешься тем, что он имеет!
— Неужели? — Виолетта направилась к небольшому столику, стоявшему возле места свекрови.
— Тогда пусть ваш сын и обеспечивает вас подарками.
Она без спешки взяла бархатную коробочку с золотым браслетом и плотный конверт, в котором лежали документы на путёвку к Балтийскому морю.
— Это что такое?! Это же мои подарки! — возмутилась свекровь и попыталась выхватить конверт из рук Виолетты.
— Положи всё обратно! Ты совсем потеряла совесть? Как ты смеешь?!
— Эльза Кузьминична, поездку я оплачивала со своей банковской карты. Бронь оформлена на моё имя через личный кабинет, и отменить её можно буквально за минуту. Браслет я тоже покупала сама. А теперь верните, пожалуйста, коробку с телефоном.
— Какой ещё телефон?! Его мне сын подарил! — Эльза Кузьминична крепко прижала коробку к груди, будто боялась, что у неё отнимут последнюю ценную вещь.
— Глеб, может, ты сам объяснишь маме, с какой карты вчера оплатил этот телефон? Или мне лучше открыть банковскую выписку и показать всем присутствующим? — поинтересовалась Виолетта.
Глеб сразу поник. Он отвёл взгляд, замялся и начал говорить сбивчиво:
— Вета, ну зачем ты всё это при людях выясняешь? Давай потом спокойно поговорим. Я ведь собирался вернуть тебе деньги с премии…
— С какой именно премии, Глеб? Ты уже второй год её не получаешь. Просто отдай коробку и не усугубляй своё положение.
Гости окончательно притихли. Теперь все с нескрываемым интересом следили за происходящим. У Глеба покраснели уши, он явно чувствовал себя неловко. Мужчина осторожно коснулся локтя матери и негромко попросил:
— Мам, отдай ей коробку. Не стоит из-за этого устраивать ещё больший скандал. Я потом куплю тебе другой телефон.
Эльза Кузьминична сердито швырнула нераспечатанную коробку на стол. К счастью, та не свалилась на пол, а лишь проскользила по скатерти.
— Да подавись ты своими подарками! — прошипела она.
— Жадная женщина! Настоящий позор!
— А теперь благодарю всех за то, что пришли, — произнесла Виолетта, складывая коробку, конверт и футляр в холщовую сумку, висевшую на спинке лавки.
— Прошу собираться. Я собираюсь закрыть калитку. Глеб, завтра я соберу твои вещи и оставлю их в беседке. Забрать сможешь когда угодно — хоть один, хоть вместе с матерью, хоть со своей новой избранницей.
— Постой! Мы ведь совсем не так договаривались! — наконец опомнился Глеб.
— И куда мне теперь идти посреди ночи?!
— К маме, — коротко ответила Виолетта.
— Или к той девушке в голубом. Она ведь молодая, умеет вести хозяйство, да и пироги, говорят, замечательные печёт.
— Да пошёл ты со своей семейкой! — неожиданно резко вмешалась сама девушка в голубом платье, схватила со стула сумочку и поднялась.
— Мама уверяла, что ты состоятельный мужчина, у тебя собственный дом и всё прекрасно! А ты, оказывается, просто живёшь за чужой счёт!
Она первой поспешила прочь с веранды, направляясь к воротам. Остальные гости тоже начали подниматься. Перешёптываясь между собой и стараясь не встречаться с Виолеттой взглядом, они один за другим направлялись к выходу.
Лия тем временем выбежала из кухни, прижимая к себе пустые пластиковые контейнеры.
— А продукты-то хотя бы оставьте! — возмутилась она.
— Зачем добру пропадать? Всё равно ведь столько еды приготовили!
— Эти продукты нужнее девушкам, которые сегодня честно работали, — твёрдо ответила Виолетта и распахнула дверь, ведущую во двор.
— Лия, прошу на выход.
Эльза Кузьминична покидала территорию последней, опираясь на руку мрачного Глеба. Уже возле калитки она остановилась и обернулась.
— Ещё пожалеешь о своём поступке! Останешься совсем одна, вот тогда и вспомнишь моего сына! Сама к нему прибежишь, будешь прощения просить!
— Всего доброго, Эльза Кузьминична, — спокойно ответила Виолетта и закрыла за ними калитку.
К ноябрьским праздникам страсти в посёлке постепенно улеглись. Развод прошёл без громких разбирательств: Глебу особенно нечего было оспаривать, поэтому он не стал затягивать процесс.
До Виолетты через общую знакомую дошли слухи, что Эльза Кузьминична теперь рассказывает всем приятельницам одну и ту же историю. Якобы её любимый сын сам ушёл от невыносимой супруги, потому что устал содержать женщину, которая ничего не умеет и только пользуется чужими деньгами.
А Лия недавно случайно проболталась в очереди в поликлинике, что Глеб снял комнату неподалёку от своей работы. Он даже пытался ухаживать за той самой девушкой в голубом платье, но после первого похода в кафе и полученного счёта она почему-то перестала отвечать на его звонки.
Путёвку на Балтийское побережье Виолетта отменять не стала. Она просто переоформила бронирование на собственное имя, взяла отпуск и передала управление швейным цехом старшей швее.
Вечером накануне отъезда, когда чемодан уже был собран, на телефон Виолетты пришло сообщение от Лии:
«Вет, привет! Слушай, у тебя случайно не осталось хорошего дорогого коньяка после маминого юбилея? У моего мужа скоро день рождения. Выручи по-родственному!»
Виолетта прочитала сообщение, покачала головой, удалила переписку, накинула пальто и вышла навстречу ожидавшему её такси.





