«Завтра же пишешь заявление, будешь за моей мамой горшки выносить!» — заявил муж…

— Завтра же подавай заявление об увольнении! Будешь ухаживать за моей матерью, горшки за ней выносить! — Анатолий резко ударил вилкой о край тарелки и посмотрел на супругу.

— Толик, ты вообще понимаешь, что сейчас говоришь? — Эмма вернула кастрюлю на плиту.

— У меня скоро годовой отчёт, да и должность главного бухгалтера, между прочим, просто так не получают. Я не могу всё бросить.

— А мать у меня одна! — возразил муж. — Врач сказал, что в понедельник её выпишут. Самостоятельно она пока не поднимается, правая сторона тела плохо работает. Кто будет за ней присматривать?

— Например, Василиса, — предложила Эмма.

— У неё работа на полдня, да и живёт она всего в двух домах от матери. А я с утра до вечера пропадаю в офисе.

— Не придумывай! У Васьки проблемы со спиной, ей нельзя поднимать тяжести. К тому же у неё двое детей-школьников, занятия, кружки и прочие заботы. Когда ей ещё за матерью ухаживать?

— А мне, выходит, можно?

— Ты ведь здоровая. Детей у нас общих нет, значит, и руки у тебя свободны.

— Толик, а на что мы тогда жить будем? — Эмма присела на край табуретки.

— Почти всю свою зарплату ты отдаёшь банку. А кто оплачивает продукты, коммунальные счета и покупает тебе обувь?

— Не преувеличивай, — поморщился Анатолий. — Что-нибудь придумаем, не пропадём. С голоду точно не умрём. Я всё решил, больше обсуждать нечего.

Он отодвинул опустевшую тарелку и направился в комнату. Когда Анатолий считал, что вопрос окончательно решён, он всегда поступал одинаково: вставал из-за стола, оставлял грязную посуду и уходил. А Эмма снова оставалась одна на кухне.

В браке они прожили шесть лет. Обосновались в квартире Анатолия, которую он приобрёл в ипотеку ещё за год до свадьбы.

У Эммы тоже имелась собственная недвижимость, доставшаяся ей от родителей. Её она сдавала, а полученные деньги откладывала на случай непредвиденных обстоятельств. Муж даже не интересовался этими накоплениями.

Его финансовые представления были довольно простыми: ипотека — дело серьёзное, и платить за неё должен он сам, а продукты в холодильнике, вещи в шкафах и всё необходимое каким-то образом должны появляться без дополнительных усилий.

Удобно он устроился, ничего не скажешь. Но в первые годы Эмма не возражала. Она работала главным бухгалтером на крупной базе, получала хорошую зарплату и прекрасно умела распоряжаться деньгами.

К тому же в начале отношений Анатолий производил впечатление надёжного мужчины: спиртным не злоупотреблял, налево не заглядывался, любил чистые, тщательно выглаженные рубашки. Правда, занималась стиркой и глажкой Эмма.

В памяти неожиданно всплыл случай двухлетней давности. Тогда свекровь, Виктория Кондратьевна, решила обновить дачу и затеяла там ремонт.

Эмма три выходных подряд помогала ей: перетаскивала банки с краской, отмывала полы и занималась прочей тяжёлой работой. А Василиса появилась лишь в воскресенье вечером, да и то с магазинным пирогом.

И кого после этого свекровь расхваливала перед всей роднёй? Конечно, любимую доченьку: мол, Васенька такая внимательная, приехала навестить маму и гостинец привезла.

В четверг утром Анатолий даже не поинтересовался, удалось ли жене выспаться. Он застегнул манжеты чистой рубашки и уже из прихожей напомнил:

— Сегодня обязательно отдай заявление. Попроси уволить тебя без отработки, объясни семейными обстоятельствами. Директор у вас мужчина понимающий, должен пойти навстречу.

— А если он не согласится? — поинтересовалась Эмма.

— Значит, недостаточно убедительно попросишь, — раздражённо бросил муж. — Ты же главный бухгалтер, неужели не сумеешь договориться?

Думаете, Эмма отправилась к директору умолять его сохранить за ней рабочее место? Ничего подобного.

На базе уже около полугода происходили перемены: сменились владельцы, появились новые руководители, а вместе с ними и сомнительные порядки. Эмма и сама подумывала уволиться, но всё откладывала этот шаг, опасаясь неизвестности. Теперь муж своим требованием словно подтолкнул её к решению.

Уже в тот же день она поговорила с директором и получила согласие на увольнение без обязательных двух недель отработки. К тому же за последние три года Эмма ни разу не использовала полноценный отпуск.

Поэтому компенсация за неотгулянные дни получилась весьма солидной. Сверху начислили ещё и квартальную премию. В расчётном отделе быстро подготовили все документы, а в пятницу утром деньги уже поступили на банковскую карту.

Эмма не стала принимать поспешных решений. В конце концов, у человека мать оказалась в больнице, вот он и не выдержал, наговорил лишнего.

Она рассудила так: несколько месяцев побуду рядом с Викторией Кондратьевной, помогу ей восстановиться, а заодно немного передохну от бесконечных отчётов и рабочих забот.

Но прежде следовало спокойно обсудить семейные обязанности и финансовые вопросы. Нужно было заранее определить, кто и за что отвечает, чтобы потом не возникло недоразумений.

В пятницу вечером Эмма вернулась домой, положив трудовую книжку в сумку. В прихожей она заметила незнакомые замшевые ботильоны, а из кухни доносился звонкий голос золовки.

— О, наконец-то пришла! — Василиса сидела за столом и с интересом рассматривала свой свежий маникюр.

— Толик сказал, что тебя уже рассчитали. Ну и прекрасно! Хватит тебе над документами горбатиться, теперь самое время заняться семьёй.

— Здравствуй, Василиса, — произнесла Эмма, положив трудовую книжку на край стола.

— Толик, ты ведь просил? Вот, я уволилась.

Анатолий взял документ, несколько раз перелистал его, словно хотел убедиться, что жена действительно выполнила распоряжение, и удовлетворённо хмыкнул:

— Молодец! Вот теперь правильно.

— Тогда слушай, что нам предстоит, — бойко заговорила Василиса, даже не отрывая взгляда от своих ногтей.

— В понедельник забираем маму из больницы. Диван в гостиной мы уже отодвинули, а Толик взял напрокат медицинскую кровать.

Кормить её придётся пять раз за день, причём пища должна быть протёртой. Ещё нужно переворачивать её каждые три часа, так врач сказал.

— Постой, — перебила её Эмма. — А сама ты когда собираешься приходить? Хотя бы трижды в неделю, на несколько часов. Мне ведь тоже понадобится сходить в магазин или заняться своими делами.

— Ну ты и придумала! — Василиса округлила глаза и тут же схватилась за поясницу.

— У меня спина постоянно болит, я и без того с трудом передвигаюсь. Вы бы меня пожалели! В воскресенье буду заглядывать минут на тридцать, просто проведать маму. А продукты Толик по вечерам привезёт.

— Кстати, насчёт продуктов, — подал голос Анатолий.

— Теперь, когда ты осталась без работы, придётся немного экономить. В четверг у меня очередной ипотечный платёж, а на работе премию сократили.

Но ничего страшного, как-нибудь справимся. Тебе ведь при увольнении неплохую сумму выплатили? Ты же три года в отпуск не ходила.

— Выплатили, — спокойно ответила Эмма.

— Только теперь расходы на продукты и коммунальные услуги придётся взять на себя тебе, Толик. Ведь я буду целыми днями ухаживать за твоей матерью и зарабатывать уже не смогу.

— Не начинай опять, — отмахнулся муж.

— В понедельник спокойно всё обсудим и распределим расходы. Маме назначили дорогие лекарства, нужны одноразовые пелёнки, да и по квартире придётся кое-что приобрести.

— А ты, Василиса, не собираешься участвовать в покупке лекарств? — спросила Эмма.

— А почему это я должна? — возмутилась золовка.

— У меня двое детей, их нужно кормить, одевать, обувать. А у вас никого нет, да и денег после увольнения тебе выплатили достаточно. Не будь жадной, Эмма! Что окружающие подумают?

— Хорошо, — ответила Эмма. — В понедельник всё обсудим.

Василиса многозначительно подмигнула брату. Анатолий довольно улыбнулся и отправился к холодильнику за колбасой, словно они только что заключили какую-то чрезвычайно выгодную сделку. Эмма не стала вступать в спор. Она молча прошла в спальню и закрыла за собой дверь.

Все выходные прошли спокойно. Эмма приготовила куриный бульон, погладила мужу рубашки на всю предстоящую неделю и застелила чистым бельём медицинскую кровать, установленную в гостиной.

Она всё ещё надеялась, что в понедельник, когда закончится суматоха с возвращением свекрови из больницы, им с Анатолием удастся поговорить спокойно и по-человечески.

В понедельник около полудня в прихожей послышались голоса и шаги. Анатолий вместе с соседом, жившим на той же площадке, внёс Викторию Кондратьевну в квартиру и осторожно уложил её на кровать в гостиной.

Следом за ними поспешала Василиса с несколькими узлами в руках. Она громко распоряжалась, указывая, куда поставить небольшой складной столик и в каком месте разложить подушки.

— Эмма! — из комнаты донёсся слабый, но по-прежнему требовательный голос свекрови.

— Эмма, ты где там спряталась? Принеси мне воды! И простыню расправь, она вся собралась складками!

— Уже иду, Виктория Кондратьевна, — отозвалась Эмма.

Она принесла стакан воды и поправила одеяло. Свекровь даже не поблагодарила её, а лишь недовольно поджала губы:

— Почему вода такая холодная? У тебя вечно всё не так! Бессовестная, я ведь мать твоего мужа, могла бы и подогреть немного. И через полчаса принеси мне бульон. Только смотри, чтобы не был жирным!

Эмма вышла из гостиной и направилась на кухню. Там уже расположились брат с сестрой. Василиса хозяйничала возле кастрюль, заглядывая внутрь и проверяя приготовленную еду, а Анатолий разложил перед собой блокнот и ручку.

— Ну что, приступим к делу, — сказал он, как только жена появилась в дверях.

— Я тут всё подсчитал. В четверг нужно платить ипотеку, а мне не хватает довольно крупной суммы. Кроме того, надо оплатить прокат кровати и купить лекарства. Давай свою банковскую карту, переведёшь мне все деньги, которые получила при увольнении. Я сам займусь оплатой, так будет надёжнее.

— То есть всю сумму? — Эмма остановилась возле плиты.

— А зачем тебе столько денег, если ты теперь сидишь дома? — искренне удивился Анатолий.

— На продукты буду выдавать тебе деньги по чекам. А то я прекрасно знаю, как вы, женщины, любите покупать всякую ненужную ерунду.

— Подожди, Толик, — Эмма растерянно посмотрела на мужа.

— Ты ведь сам говорил, что ипотеку оплачиваешь из своей зарплаты. Куда тогда делись твои деньги?

— Я же объяснил! Премию на работе уменьшили! — раздражённо ответил Анатолий, заметно нервничая.

— Да перестань ты изображать из себя бедняка, — весело вмешалась Василиса, усаживаясь за стол.

— Эмма, не цепляйся к брату по пустякам. Толик на прошлой неделе купил себе новые литые диски для машины. Старые уже совсем потеряли вид.

А ещё немного помог мне оплатить услуги хорошего массажиста для спины. Я ведь тоже здесь постоянно бегаю, переживаю и трачу нервы!

Анатолий недовольно щёлкнул языком, услышав откровения сестры, однако почти сразу выпрямился и уверенно заявил:

— И что тут такого? Машина мне нужна для работы, она меня кормит. А сестре я просто не мог отказать, у неё ведь тоже проблемы. Зато у тебя деньги после увольнения лежат без дела.

К тому же ты свою квартиру сдаёшь. Значит, и доход от аренды можно направить в семейный бюджет. Эти средства ещё пригодятся, если впоследствии придётся нанимать сиделку.

— Вот именно! — оживилась Василиса.

— Как вообще люди посмотрят на такую семью? Мать будет нуждаться в лекарствах, а невестка станет сидеть на деньгах и жалеть их! Да и по-человечески так правильно поступить!

— Эмма! — снова раздался из гостиной голос Виктории Кондратьевны. По полу застучала её трость.

— Ты там что, совсем забыла обо мне? Иди сюда, подушку поправь!

И в этот момент Эмму словно на несколько секунд парализовало. Она взяла со стола половник, остановилась возле выключенной плиты и неожиданно поняла, что совершенно забыла, зачем потянулась за ним.

Женщина стояла молча, не находя слов. В голове вдруг всплыл прошлогодний случай: зимой она попросила Анатолия помочь заменить кран в квартире, оставшейся ей от родителей. Тогда муж лишь небрежно отмахнулся: «Твоя квартира — сама с ней и разбирайся».

А теперь эти двое спокойно сидели на её кухне и уже распределяли деньги, которые она заработала за три года работы. Более того, они успели включить в свои расчёты ещё и доход от сдачи её квартиры.

Анатолий подвинул по столу в сторону жены её собственный телефон.

— Давай, переводи деньги, пока я ещё дома. Вась, продиктуй ей мой номер карты, если она вдруг забыла.

Василиса уже собралась заговорить, но Эмма положила половник на край плиты и спокойно посмотрела на мужа.

— Никаких переводов не будет, — тихо произнесла она.

— Это ещё что значит? — Анатолий нахмурился.

— Что ты опять придумала?

— Ничего я не придумываю. Я прекрасно умею считать, Толик. Ты потребовал, чтобы я оставила работу, — я выполнила твоё требование. Деньги при увольнении я заработала собственным трудом, пока ты подбирал себе новые диски для машины. А моя квартира вообще не имеет к тебе никакого отношения.

— Ты в своём уме?! — возмутилась Василиса, резко поднявшись со стула.

— А кто будет платить ипотеку? А как же мама?!

— Ипотечный кредит оформлен на твоего брата, Василиса. Квартира принадлежит ему, и приобрёл он её ещё до нашего знакомства. Поэтому пусть сам решает, как вносить платежи. А ваша мама — родной человек для вас обоих. Вот и распределяйте уход за ней между собой.

— Постой! — Анатолий вскочил со стула, и выражение его лица мгновенно изменилось.

— Ты вообще-то моя жена! Куда ты от меня денешься?

Эмма спокойно взяла телефон со стола, отыскала нужный контакт и нажала кнопку вызова. На кухне сразу воцарилась тишина.

— Алло, Дима? Здравствуй, это Эмма, владелица квартиры. У меня немного изменились планы, поэтому примерно через две недели жильё снова понадобится мне. Сможете за это время подобрать себе другой вариант? Спасибо, тогда договорились.

Закончив разговор, она убрала телефон, сняла фартук и бережно повесила его на спинку стула.

Затем направилась в прихожую, достала из шкафа паспорт и кошелёк, накинула куртку и стала обуваться. Анатолий вместе с Василисой поспешили за ней, всё ещё не понимая, что происходит.

— Ты что творишь? Куда собралась?! — изумлённо воскликнул муж.

— Зачем ты звонила квартирантам?

— Хочу немного отдохнуть, Толик. Я ведь уже три года нормально в отпуске не была. Сейчас в Адлере ещё продолжается бархатный сезон. Билет куплю прямо в телефоне по дороге. Пока жильцы будут собираться и освобождать квартиру, я успею побыть на море.

— Эй, так мы с тобой не договаривались! — Анатолий схватил жену за рукав, однако Эмма без труда высвободила руку.

— А кто тогда будет ухаживать за моей матерью?! Мне на работу ходить нужно, ипотеку оплачивать!

— Обратись к Василисе, — посоветовала Эмма, закидывая на плечо небольшую сумку с документами и необходимыми вещами.

— У неё после массажа спина, глядишь, уже перестанет болеть. А если никто из вас не справится, наймите сиделку.

— Да на какие деньги?! — не выдержал Анатолий и закричал на всю прихожую.

— У меня ничего нет! Ты хоть понимаешь, что банк может забрать квартиру?!

— Теперь это уже не моя проблема, Толик. Помнишь, как ты сам выражался? Я всё решила, разговор окончен.

— Эмма! — раздался из гостиной голос свекрови.

— Где мой бульон? Я сколько ещё должна ждать?!

— Василиса, тебя мама зовёт, — с улыбкой сказала Эмма, распахнула входную дверь и вышла на лестничную площадку.

Вслед ей полетели возмущённые голоса брата и сестры. Они уже принялись выяснять, кому придётся оставаться возле матери до вечера и кто теперь будет готовить ей кашу.

Эмма спокойно спустилась по лестнице, вызвала такси и впервые за долгое время почувствовала, что может думать только о себе. Ни чужая ипотека, ни бесконечные годовые отчёты больше не занимали её мысли.

В последних числах октября она вернулась из Адлера. За это время Эмма успела хорошо отдохнуть, посвежела и приобрела лёгкий морской загар. Квартиранты к тому моменту уже освободили жильё, поэтому женщина перевезла свои вещи в квартиру, оставшуюся от родителей.

С поиском работы тоже всё сложилось удачно. В соседней фирме как раз требовался опытный главный бухгалтер, и её приняли практически сразу после того, как она отправила резюме.

Развод с Анатолием прошёл спокойно и быстро. Ни громких выяснений отношений, ни долгих споров между ними уже не было.

В начале ноября Эмме понадобилось забрать у бывшего мужа оставшиеся зимние сапоги и тёплые вещи. Она встретила Анатолия возле подъезда.

Выглядел он довольно потрёпанным: куртка была расстёгнута, под глазами залегли тёмные круги, а в руках мужчина держал пластиковую ёмкость с гречкой, купленной в ближайшем отделе готовой еды.

— А, явилась, — недовольно буркнул он, но почти сразу выпрямился и попытался придать себе более уверенный вид.

— Забирай свои вещи. Я всё собрал по пакетам, они стоят у консьержки.

— Как там Виктория Кондратьевна? — из вежливости поинтересовалась Эмма.

— Нормально. Сиделку всё-таки наняли. Теперь мы с Васькой оплачиваем её услуги пополам. Еле заставил эту хитрую особу участвовать в расходах. Зато теперь она через день бегает к матери. Оказывается, спина у неё уже почти не болит.

А мне пришлось устроиться ещё на одну работу, теперь по ночам подрабатываю. Машину тоже продал, вместе с теми новыми дисками, чтобы не допустить просрочки по ипотеке.

— Ну и хорошо, — одобрила Эмма.

— Значит, справляешься.

— Ты только не радуйся раньше времени! — фыркнул Анатолий, одёргивая воротник помятой рубашки.

— Ещё сама пожалеешь о своём поступке. Хорошие жёны не оставляют мужей, когда у тех трудности. Я себе обязательно найду другую женщину, которая понимает, что такое семья!

— Ну что ж, ищи, Толик, — весело ответила Эмма и направилась к подъезду, чтобы забрать свои пакеты.

— Только не забудь сразу рассказать ей про горшки. Пусть заранее знает, какие обязанности её ждут, чтобы потом не было неприятных неожиданностей.

Позади ещё долго слышалось недовольное ворчание Анатолия. Он стоял с контейнером дешёвой гречки, прижимая его к груди, а в кармане без остановки звонил телефон. Судя по всему, мать снова пыталась до него дозвониться.

Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: