«Помолчи, за умную сойдёшь»: услышала я это в 56 лет на первом свидании. Через пару дней он сам открыл рот от удивления…

«Помолчи, и за умную сойдешь». Эти слова я услышала от мужчины на нашем первом свидании. И, как ни странно, спустя время поняла, что должна быть ему за них благодарна.

Две чашки

Для начала расскажу, как вообще оказалась на сайте знакомств. Четыре года назад не стало моего Гены. С тех пор каждый вечер я по привычке достаю из шкафа две чашки и ставлю их на стол. Тридцать лет прожитой вместе жизни не вычеркнешь одним днём. Я смотрю на вторую чашку, вспоминаю мужа, а потом снова отправляю её на полку.

Моя подруга Люся, которая одновременно приходится мне сватьей, всё лето наблюдала за этим ритуалом. А в сентябре однажды устроилась рядом со мной на диване, забрала телефон и без лишних разговоров зарегистрировала меня на сайте знакомств.

«Томка, сколько можно сидеть и грустить? Тебе всего пятьдесят шесть, а не девяносто», — сказала она, выбирая для анкеты мою фотографию с дачи. На снимке я была в соломенной шляпе.

Сообщения приходили самые разные. Один мужчина уже после третьей фразы попросил прислать ему снимок в купальнике. Другой спустя сутки начал рассказывать, что у него нет денег даже на бензин. А вот Эдуард сразу привлёк моё внимание. Писал он без ошибок, обходился без бесконечных смайликов, а в своей анкете указал: «Предприниматель. Ценю умных женщин».

Именно эта фраза меня и заинтересовала.

Хотя, если подумать, мой ум далеко не всегда приносил мне пользу. Я уже двадцать седьмой год служу в государственной структуре, и стоит мужчине узнать, где я работаю, как у него внезапно находятся неотложные дела. Поэтому в графе о профессии я ограничилась коротким ответом: «Госслужащая».

Переписка с Эдуардом продолжалась три недели. Он постоянно обращался ко мне «Тамарочка», а вечерами интересовался, как прошёл мой день. Только значительно позже я поняла, что мои ответы он, похоже, даже не читал.

Договорились встретиться в субботу, 24 октября, в шесть часов вечера. Местом выбрали кафе «Старый двор». К этому событию я подготовилась основательно: приобрела блузку оттенка топлёного молока, а у мастера освежила цвет волос, закрасив седину каштановой краской. Люся за это время позвонила мне два раза и настойчиво советовала оставить очки дома, уверяя, что они добавляют возраст. Но я всё-таки положила их в сумочку. Без очков я даже меню толком прочитать не могу.

«Эдик бы не опоздал»

Эдуард появился с опозданием на двадцать минут. За это время я успела выпить стакан воды и внимательно рассмотреть стену, на которой висели старые фотографии нашего города.

Сначала до меня донёсся резкий запах одеколона, и только после этого я увидела самого кавалера. Аромат оказался настолько насыщенным, что девушка за соседним столиком даже чихнула. Эдуард был ростом примерно метр восемьдесят два, с заметным животом, нависающим над ремнём, и массивной золотой цепью на шее — толщиной почти с мизинец. Телефон он держал в руке даже тогда, когда подходил к столу.

«Пробки, Тамарочка, сплошные пробки. Эдик вообще-то не опаздывает, просто весь город стоит», — произнёс он, усаживаясь напротив.

О себе мужчина почему-то говорил в третьем лице. Сначала я решила, что это своеобразное чувство юмора.

Меню мне даже не предложили. Эдуард сам подозвал официантку и распорядился, что принести нам обоим. Для себя выбрал стейк, рульку и пиво, а мне заказал салат с рукколой и судака.

«Женщинам лучше рыбку, она для фигуры полезнее», — пояснил он, подмигнув мне.

Судака я совершенно не люблю. Но возражать не стала: это было моё первое свидание за тридцать с лишним лет, и портить вечер спором из-за заказа мне не хотелось.

Вы, наверное, спросите, почему я не поднялась и не ушла прямо в тот момент? Позже я и сама не раз задавала себе этот вопрос. Наверное, причина была в том, что дома меня по-прежнему ждали две чашки.

«Ну, рассказывай, чем занимаешься, как живёшь», — великодушно разрешил Эдуард.

Я начала рассказывать. Упомянула, что уже двадцать седьмой год работаю на государственной службе, что деятельность у меня непростая, приходится постоянно общаться с людьми и порой…

«Да все бабы в этих конторах только и делают, что сидят, — перебил он. — Бумажки туда-сюда перекладывают. А вот Эдик…»

После этого начался бесконечный рассказ об Эдике.

«С меня взять нечего»

Как выяснилось, у него имелась собственная автомастерская на выезде из города, на Промышленной улице. Там располагались шесть боксов и трудились четыре мастера. По словам Эдуарда, клиенты приезжали к нему даже из области. За следующие полчаса я узнала стоимость покраски автомобильного крыла, услышала, почему японские машины он считает лучше немецких, и познакомилась с историей его успеха в девяностые, когда он якобы начинал буквально с пустого места.

Заодно мужчина успел охарактеризовать бывшую супругу как «пиявку», а собственного пятнадцатилетнего сына — как человека, который «весь в мать».

Я попыталась вставить слово и рассказать о своём внуке Тёме. Мальчику семь лет, и совсем недавно он…

«Подожди, я ещё не закончил».

На этом разговор снова закончился для меня. Эдуард продолжал говорить примерно четверть часа, совершенно не замечая, что собеседница так и не смогла закончить свою мысль.

Наконец принесли заказ. Я медленно ела салат и слушала его рассказы. Мой судак тем временем лежал нетронутым, постепенно остывая. Под куском рыбы на тарелке уже растеклось масло.

Вскоре Эдуард окончательно разговорился. Возможно, на него подействовало пиво, а может быть, он просто решил, что перед ним уже близкий человек, которому можно рассказывать всё без стеснения.

«Бывшая через приставов алименты с меня пытается выбить, — усмехнулся он, наклонившись через стол. — Уже четыре года носится с этим делом. Только взять с меня нечего, понимаешь? По документам у меня минимальная зарплата, а всё остальное получаю в конверте. Хе-хе».

Я замерла с ложкой в руке.

«А сыну вы помогаете?» — поинтересовалась я.

«Да я его кормлю, когда он ко мне приходит. И этого достаточно. Она ведь на мои деньги себе шубу приобретёт, я же прекрасно знаю таких».

Я снова попыталась объяснить:

«Знаете, я ведь как раз работаю в службе…»

«Тамарочка, давай потом об этом. Лучше посмотри, какую машину Эдик себе приобрёл».

Он повернул ко мне экран телефона. На фотографии красовался совершенно новый белый Prado, а на капоте был повязан большой красный бант. Машина выглядела так, словно её только что забрали из салона. Государственный номер читался без труда, и я невольно запомнила его. Это профессиональная привычка: цифры у меня сами собой откладываются в памяти.

«Всего три недели назад из салона забрал. На себя зарегистрировал, а чего мне опасаться? Пусть бывшая попробует поискать», — заявил он и так громко расхохотался, что посетители за соседними столиками обернулись в нашу сторону.

Как бы вы поступили на моём месте? Тогда у меня ещё не было никакого решения. Я просто сидела напротив него и смотрела на красный бант на фотографии.

Через некоторое время Эдуард достал из нагрудного кармана визитную карточку и положил её передо мной. Он предложил обращаться к нему, если у меня когда-нибудь возникнут проблемы с машиной, пообещав сделать хорошую скидку. На визитке золотистыми буквами значилось: «ИП Гуськов Э. В. Кузовной ремонт, покраска».

«Помолчи, за умную сойдёшь»

Я решила предпринять ещё одну, последнюю попытку поддержать нормальный разговор. На этот раз речь шла не о моей работе, а о дочери. Мне хотелось рассказать, что Оля работает врачом, что до её школьных лет я практически самостоятельно занималась воспитанием ребёнка, пока Гена находился в рейсах, что…

«Слушай, помолчи, за умную сойдёшь».

Эдуард произнёс это совершенно невозмутимо, почти нежно, продолжая отрезать себе кусок рульки. А затем, будто ничего особенного не случилось, снова заговорил о себе: вспомнил прошлогоднюю поездку в Эмираты и сообщил, что собирается отправиться туда ещё раз в декабре.

Я положила вилку на край тарелки. Раздался громкий, отчётливый звон.

«Эдуард, вы сейчас серьёзно? Что вы мне только что сказали?»

«Да брось, не надо обижаться. Я ведь пошутил. Женщине очень даже идёт молчание, так ещё мой отец говорил».

«Похоже, ваш отец тоже предпочитал не всё высказывать вслух».

Лицо Эдуарда пошло красными пятнами, начиная от шеи и постепенно поднимаясь выше.

«Ты чего начинаешь? Я тебя в хорошее заведение привёл, ужином накормил…»

«Вы меня не кормите. Вы уже сорок минут заставляете меня слушать только ваши рассказы».

Будто уловив, что за столиком назревает неприятная ситуация, к нам подошла официантка со счётом. Эдуард раскрыл папку, взглянул на итоговую сумму и передвинул её поближе ко мне.

«Раз уж ты такая самостоятельная, тогда давай расходы поделим пополам».

Мой салат и судак вместе стоили тысячу девятьсот восемьдесят. Его стейк, рулька и пиво обошлись в четыре тысячи шестьсот. При равном разделении мне полагалось заплатить три тысячи двести девяносто.

Я открыла кошелёк, достала одну купюру и бросила её на стол возле его пивной кружки.

«Это за салат, который я успела съесть. А судака доедайте сами. Он ведь полезен для фигуры».

Пальто я стала надевать прямо на ходу и так и не застегнула его. Визитку, лежавшую на столе, забрала с собой. Эдуард даже не обратил на это внимания, потому что уже громко выкрикивал мне вслед что-то про «нормальных баб».

На улице было всего три градуса тепла, моросил дождь. Я добралась до остановки и только тогда заметила, что невольно улыбаюсь.

Бумажки в конторе

В тот вечер Люсе я почти ничего не рассказала. Ограничилась словами, что мы с Эдуардом не сошлись характерами.

В понедельник, 26 октября, я по привычке пришла на работу к восьми утра. Сняла пальто, повесила его на место, запустила компьютер и налила себе чаю. После этого вынула из сумки визитную карточку и ввела в служебную базу фамилию и инициалы её владельца.

Ответ появился спустя три секунды. Гуськов Эдуард Валентинович. В отношении него было открыто исполнительное производство по взысканию алиментов на несовершеннолетнего сына. Задолженность составляла более шестисот тысяч. На счетах не было средств, зарегистрированного имущества не числилось, официальный заработок оставался минимальным. Уже четыре года это дело передавали от одного сотрудника к другому, а теперь оно находилось у Рината Маратовича, чей кабинет располагался всего через два помещения от моего.

Да, я судебный пристав-исполнитель. Та самая представительница «баб в конторах», которые, по мнению Эдуарда, только и занимаются тем, что перекладывают бумаги с места на место.

Ринат Маратович внимательно выслушал меня, кивнул и в тот же день направил запрос в ГИБДД. Ответ пришёл в среду. Оказалось, что белый Toyota Land Cruiser Prado зарегистрирован на Гуськова Э. В. всего двадцать два дня назад. Плановые запросы наша служба отправляла один раз в месяц, поэтому сведения о приобретённой машине пока просто не успели обнаружить.

Я не совершила ничего противозаконного, и мне до сих пор приятно это осознавать. Исполнительное производство находилось не в моём ведении. Я лишь передала коллеге сведения о новом имуществе должника. Так поступил бы любой сотрудник на моём месте.

Восемь минут

В четверг, 29 октября, ровно в одиннадцать утра мы прибыли на Промышленную. С нами были Ринат Маратович с папкой документов, двое понятых, водитель эвакуатора и я. Белый Prado стоял возле въезда в автосервис. Автомобиль блестел после мойки, а красного банта на капоте уже не было.

Эдуард вышел из ремонтного бокса, вытирая руки серой тряпкой. Сначала его взгляд остановился на эвакуаторе, затем он заметил Рината Маратовича. И только после этого увидел меня.

Я наблюдала за тем, как постепенно меняется его выражение лица. Казалось, будто кто-то внутри него медленно выключает свет, одну лампочку за другой.

«Тамара? Ты здесь откуда?..»

«Тамара Ильинична. Судебный пристав-исполнитель».

Ринат Маратович начал зачитывать постановление об аресте автомобиля. Эдуард, конечно же, сразу принялся его перебивать. Спокойно выслушивать других людей он, видимо, так и не научился. Мужчина кричал, что это произвол, что машина необходима ему для работы, что у него есть знакомые в администрации, что бывшая жена всё специально подстроила. Потом заявил, что сейчас позвонит кому следует и быстро решит вопрос.

«Помолчите, Эдуард Валентинович. За умного сойдёте».

И он действительно замолчал. Впервые за всё время нашего знакомства. Эдуард неподвижно стоял с тряпкой в руке, пока понятые расписывались в акте, а водитель эвакуатора закреплял тросы на автомобиле.

Всего через восемь минут Prado уже находился на платформе эвакуатора. В дальнейшем машину оценят и выставят на торги, а вырученные средства направят на погашение задолженности. Деньги наконец-то пойдут мальчику, которого родной отец, по собственным словам, и без того кормит, когда тот к нему приходит.

В декабре Эдуарду также не удастся отправиться в Эмираты. При такой задолженности должнику ограничивают выезд за пределы страны. Постановление об этом Ринат Маратович подписал в тот же день.

Вечером мне позвонила Люся. С нескрываемой надеждой она спросила, не объявился ли мой новый знакомый-бизнесмен.

«Нет. Ему сейчас не до свиданий. Теперь он пешком ходит», — ответила я.

Затем завершила разговор, поставила чайник и достала из шкафа одну чашку.

Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: