Я, конечно, уже не юная девушка. Мне сорок пять лет, и, казалось бы, в таком возрасте пора научиться понимать разницу между приглашением провести романтические выходные вдвоём и предложением вроде: «Ищем женщину, умеющую работать руками и не задающую лишних вопросов».
Но, как выяснилось, не всё так просто. Наверное, где-то глубоко внутри меня всё ещё живёт наивная девчонка, которая верит мужским словам. Если мужчина приглашает: «Приезжай ко мне на дачу, отдохнём, заодно познакомлю тебя с родителями», — я почему-то представляю именно отдых. А не поездку, для которой нужно запасаться старыми брюками, потому что впереди уборка погреба, мытьё окон и знакомство с мамой, вооружённой тряпкой.
С Артёмом мы были вместе почти шесть месяцев. Ему сорок девять. Высокий, представительный, уравновешенный мужчина. Говорил он так уверенно, словно давно нашёл руководство по правильной жизни и внимательно изучил все инструкции. Поначалу эта особенность меня даже привлекала. После развода и нескольких неудачных знакомств с мужчинами, которые то жаловались на бывших жён, то просили перевести им немного денег на бензин, Артём казался настоящей удачей.
Он умел проявлять внимание. По утрам присылал сообщения: «Как спала?» Вечером обязательно звонил. Иногда неожиданно привозил мои любимые эклеры. Однажды заметил, что я выгляжу уставшей, и сказал:
— Даш, тебе нужно больше заботиться о себе.
Я тогда едва не прослезилась от умиления. Сами понимаете, после сорока пяти простые слова «береги себя» порой воспринимаются почти как признание в любви с предложением руки и сердца.
Когда Артём пригласил меня на дачу, я была на седьмом небе от счастья. Даже чересчур.
— Мама с папой тоже будут там. Познакомишься с ними, — сообщил он.
Я, разумеется, постаралась держаться спокойно и уверенно. Изображала взрослую, рассудительную Дарью, которой давно уже не шестнадцать. Но вечером всё равно долго стояла перед шкафом, выбирая подходящий наряд. Хотелось выглядеть красиво, но без излишней нарядности. Чтобы не казалось, будто я собралась на светский приём, но и впечатления женщины, приехавшей копать картошку, тоже создавать не хотелось. Нужно было произвести хорошее впечатление на его маму, чтобы она подумала: «Вот приличная женщина, не легкомысленная». Хотя, если честно, слово «вертихвостка» сейчас, наверное, почти никто не употребляет, разве что матери взрослых сыновей.
Я решила не ехать с пустыми руками. Испекла шарлотку, купила хороший чай, не обычный в пакетиках, и захватила баночку мёда, которую взяла у знакомой. В субботу утром отправилась к Артёму с дорожной сумкой, пирогом и приятным предвкушением спокойного семейного отдыха. Мне представлялась уютная дача, шашлыки, неспешные разговоры на веранде и, возможно, прогулка к речке. Я даже надела новые босоножки. Да, теперь понимаю, насколько предусмотрительным был этот выбор. Босоножки для поездки на дачу! Но ведь я собиралась отдыхать, а не заниматься хозяйственными делами. По крайней мере, именно так я тогда думала.
Артём встретил меня возле калитки
— О, вот и приехала! Молодец. Давай сумки сюда. Только смотри под ноги, у нас тут немного грязновато.
Слово «грязновато» совершенно не передавало того, что я увидела. Во дворе царил настоящий беспорядок, словно совсем недавно там пронёсся небольшой ураган и никто даже не попытался устранить последствия. Возле сарая валялись обрезки досок, старые вёдра, таз, грабли, шланг и один резиновый сапог. Только один! Второго нигде не было. Возможно, он решил отправиться на поиски более благополучного места.
Сам дом оказался большим, старым, с верандой. Когда-то он, вероятно, выглядел очень уютно, но теперь заметно обветшал. Было видно, что раньше хозяева старались поддерживать порядок, а потом словно махнули рукой: мол, когда-нибудь всё приведём в порядок. И это неопределённое «когда-нибудь», похоже, продолжалось уже не один год.
Из дома вышла мама Артёма — Валентина Петровна. Женщина крепкого телосложения, сухощавая и довольно строгая на вид.
— Здравствуйте, — поздоровалась я, протягивая ей пирог.
Она сначала окинула взглядом шарлотку, потом посмотрела на меня.
— Так это вы Дарья? Проходите. Сначала вымойте руки, потом будем пить чай.
Почему-то уже после этих слов я почувствовала себя не приглашённой гостьей, а человеком, которого взяли на испытательный срок и теперь оценивают по результатам работы.
Артём занёс мои сумки в комнату и куда-то исчез. Просто ушёл, оставив меня одну разбираться с обстановкой. Я сняла босоножки и переобулась в предложенные мне тапочки. Они оказались мужскими, давно разношенными и с отчётливым запахом сырости. Кажется, романтическое настроение в этот момент начало незаметно покидать меня.
Мы устроились за столом. Валентина Петровна разрезала принесённую мной шарлотку, попробовала кусочек и вынесла свой вердикт:
— Вполне нормально. Только яблоки слишком крупно нарезаны.
Я натянуто улыбнулась. Что ещё оставалось делать? Не устраивать же разборки из-за размера яблочных кусочков.
Отец Артёма, Николай Сергеевич, оказался человеком немногословным. Он коротко кивнул мне, поздоровался и после этого почти всё внимание уделял телевизору. Там показывали какой-то старый фильм, и время от времени Николай Сергеевич обращался к героям с замечаниями:
— Ну куда же ты полез?
В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что прекрасно его понимаю. У меня самой уже возникал похожий вопрос, только адресованный себе.
После чаепития я рассчитывала, что мы с Артёмом наконец останемся вдвоём. Может быть, отправимся прогуляться, посмотрим участок или хотя бы посидим на скамейке, наслаждаясь выходным днём.
Но Валентина Петровна неожиданно хлопнула ладонями по столу и объявила:
— Ну что, раз уж все собрались, пора окна вымыть. На завтра дождь обещают, потом опять ничего не успеем.
Сначала я решила, что она обращается к членам своей семьи. Ну, знаете, обычные домашние распоряжения между родственниками. Я-то приехала в гости, да ещё и с пирогом. В конце концов, даже платье специально выбрала!
Но Валентина Петровна повернулась ко мне и продолжила:
— Дарья, вы высокого роста? Дотянетесь до верхней части окон? На веранде рамы нужно протереть. Артём, принеси ей ведро.
Я посмотрела на Артёма, ожидая, что он вмешается и скажет матери что-нибудь вроде: «Мам, Даша ведь приехала к нам отдыхать». Или хотя бы предложит перенести уборку на другой день. Но он совершенно спокойно поднялся со стула.
— Сейчас принесу ведро. Даш, там работы-то всего ничего. За несколько минут всё сделаем.
«За несколько минут» — выражение, после которого почему-то чаще всего приходится трудиться до самого вечера. Я бы даже предложила запретить его употребление на законодательном уровне.
Я попыталась возразить:
— Вообще-то я немного по-другому представляла себе сегодняшний день…
Артём только улыбнулся:
— Да перестань. Мы ведь уже не чужие друг другу люди.
И вот я оказалась на веранде с мокрой тряпкой в руках, в старых шортах, которые одолжила мне его мама. Пришлось заниматься мытьём окон. Мои нарядные босоножки остались лежать в комнате и, кажется, уже тоже жалели, что приехали сюда. Волосы постоянно падали на лицо, вода стекала по рукам до самых локтей, а Валентина Петровна крутилась поблизости и внимательно следила за каждым моим движением.
— Здесь остались разводы.
— Вон тот угол вы не протёрли.
— Тряпку нужно сильнее отжимать.
— Вы неправильно стекло моете.
Мне очень хотелось ответить: «Валентина Петровна, я всё-таки не профессиональная мойщица окон». Но вместо этого я продолжала молчать и натянуто улыбаться. Мне ведь так хотелось понравиться его родителям. Даже неловко признаться в этом в сорок пять лет, но ничего не поделаешь — хотелось, и всё тут.
Тем временем Артём занимался ремонтом калитки. Вернее, со стороны это выглядело как ремонт: он стоял возле неё с отвёрткой и беседовал с соседом. Периодически они оба смеялись. Иногда Артём бросал взгляд на веранду и громко спрашивал:
— Даш, как ты там?
— Всё нормально! — откликалась я.
Хотя на самом деле ничего нормального уже не было. Я промокла, устала, руки начали уставать от тряпки, и постепенно становилось понятно, что представление о романтических выходных совершенно не совпадает с действительностью.
Когда с окнами было покончено, Валентина Петровна нашла следующее занятие:
— Раз уж воду набрали, давайте ещё кухонный пол вымоем. После зимы там столько пыли накопилось!
Я посмотрела на Артёма. В этот момент он как раз переступал порог дома.
— Мам, ну дай Даше хоть немного отдохнуть, — произнёс он.
Я даже успела обрадоваться. Подумала, что наконец-то он заметил, как я устала, и решил меня защитить.
Но следом услышала:
— Сейчас сначала пообедаем, а потом закончим.
«Закончим». То есть мы с ним уже якобы вместе взялись за какое-то общее дело. Вот такая у нас получалась романтика: отношения, загородный дом и бесконечная уборка.
За обедом передо мной поставили тарелку с картошкой, огурцами и котлетой. Котлета, кстати, была действительно вкусной, тут ничего не скажешь. Я молча ела, а Валентина Петровна тем временем рассуждала о современных женщинах. По её мнению, нынешнее поколение совершенно разучилось вести хозяйство. Всем подавай красивые ногти, походы по кафе и поездки, а заниматься домом, оказывается, некому.
— Вот раньше женщина с утра поднимется — и у неё уже с самого начала дня всё в руках спорится, — заявила она.
Я едва не поперхнулась огурцом. У меня с самого утра тоже всё бурлило. Только совсем не от радости.
Артём согласно покачивал головой:
— Да, сейчас действительно мало кто умеет нормально заниматься домашними делами.
И тут мне стало особенно неприятно. Ведь он произносил это не где-то в общем разговоре и не рассуждал о незнакомых людях. Он сидел напротив меня и говорил всё это в моём присутствии. Создавалось впечатление, будто меня оценивают и проверяют на соответствие их семейным представлениям о хорошей женщине. Способна ли Дарья мыть, оттирать, готовить, переносить тяжести и при этом сохранять приветливое выражение лица?
После еды мне разрешили отдохнуть примерно четверть часа. Я устроилась на скамейке возле дома, держала в руках чашку чая и смотрела на яблоню. Вокруг было красиво: зелёная трава, пение птиц, солнечный свет. Но внутри у меня уже нарастало неприятное чувство. Казалось, я приехала в гости, а меня незаметно внесли в список работников.
Артём подошёл и сел рядом.
— Ты чего притихла?
— Немного вымоталась.
— Да ладно тебе, мы ведь не тяжёлые мешки таскали.
Я внимательно посмотрела на него. На нём была чистая свежая футболка, руки оставались сухими, причёска выглядела аккуратно. А я сидела рядом с покрасневшими руками, мокрой одеждой и пятном на ткани.
— Ну конечно, — ответила я. — Какие там мешки…
Кажется, он даже не обратил внимания на мою интонацию. Или понял, что я недовольна, но предпочёл не замечать. Он наклонился ко мне, поцеловал в щёку и произнёс:
— Зато мама довольна. А это самое главное.
И в голове у меня возник вопрос: а моё мнение вообще кого-нибудь здесь интересует? Я сама имею какое-то значение? Или меня просто проверяют, подхожу ли я на роль женщины, которая сумеет угодить его матери и не станет портить всем настроение?
Но на этом хозяйственные приключения не закончились. Впереди оказался погреб.
Да-да, самый настоящий погреб.
Валентина Петровна объявила:
— Там ещё банки нужно разобрать. Старые убрать, полки вымыть. Артём, ты спустишься?
Однако у Артёма неожиданно нашлось срочное дело. Ему понадобилось немедленно съездить в магазин за углём.
— Даш, ты пока с мамой там разберёшься? Это ненадолго.
К этому времени я уже начинала понимать, что слово «ненадолго» в их семье означает примерно следующее: работаешь до тех пор, пока не забудешь, зачем вообще приехала.
Внизу было прохладно, воздух пропитался запахом сырости. Валентина Петровна оставалась наверху и оттуда руководила процессом:
— Эту банку поставьте сюда.
— Вот эту уже можно выбросить.
— Осторожнее, не разбейте ничего.
— Полку тоже протрите, там плесень появилась.
Я стояла внизу в чужих резиновых сапогах и думала о том, насколько странно повернулся мой день. Если бы утром кто-нибудь предупредил меня, что субботу я проведу в погребе у женщины, которая вполне могла бы стать моей свекровью, стала бы я всё равно краситься и тщательно подбирать наряд?
Скорее всего, да. Я ведь неисправимая оптимистка. Иногда даже во вред самой себе.
К вечеру сил почти не осталось. Спина ныла от усталости, от рук пахло хлоркой, а волосы превратились в небрежно собранный хвост. Артём наконец вернулся из магазина. Настроение у него было прекрасное: он привёз уголь и пиво.
— Ну что, девчонки, хорошо поработали? — весело поинтересовался он.
«Девчонки»! Одна из нас весь день раздавала распоряжения, другая выполняла их. Очень забавное распределение ролей.
Я повернулась к Артёму:
— Можно тебя ненадолго отозвать? Хочу поговорить.
Мы отошли к сараю. Я старалась говорить спокойно, хотя внутри уже всё кипело от возмущения.
— Я рассчитывала, что мы приедем сюда провести выходные вместе и отдохнуть. Ты обещал познакомить меня с родителями, говорил, что мы хорошо проведём время. А в итоге я с самого утра занимаюсь уборкой.
Артём посмотрел на меня с искренним удивлением, будто совершенно не понимал причины моего недовольства.
— Даш, ну что ты начинаешь? Это же дача! Здесь постоянно найдётся какая-нибудь работа. Ты уже взрослая женщина и должна понимать такие вещи.
Особенно неприятно прозвучали слова «взрослая женщина». Будто в сорок пять лет мне уже не положены романтические свидания и приятные выходные. Теперь мой удел — хозяйственные хлопоты, погреб и умение безропотно принимать чужие распоряжения.
— Я прекрасно понимаю, что за городом есть дела, — ответила я. — Но меня пригласили в гости. Я приехала провести время с тобой, а не участвовать в коллективной уборке.
Он нахмурился.
— Да никто тебя не принуждал.
Я невольно коротко рассмеялась. Смех получился совсем невесёлым.
— Вот как? А со стороны всё выглядело иначе. Твоя мама вручает мне ведро, ты обещаешь, что мы быстро справимся, а потом сам исчезаешь. И это, по-твоему, не принуждение?
— Ну а что такого? Разве нельзя просто помочь?
— Помочь, конечно, можно. Но о помощи сначала просят. А не назначают человека ответственным за работу без его согласия.
Теперь Артём смотрел на меня уже совсем другим взглядом, в котором не осталось прежней приветливости.
— Послушай, я даже не думал, что ты настолько принципиальная из-за такой мелочи.
Мелочи! Значит, целый день моей работы, усталость, испорченные планы и разочарование — всего лишь пустяк.
Я ничего не ответила. Не потому, что признала его правоту. Просто в какой-то момент понимаешь: дальнейшие объяснения ничего не изменят. Человек либо не желает тебя услышать, либо ему гораздо удобнее делать вид, что он ничего не замечает.
Вечером все занялись шашлыками. Я сидела за уличным столом, а Валентина Петровна беседовала с сыном. Она рассуждала о том, что я «в общем-то неплохая», но пока ещё «не привыкла к хозяйству».
Артём засмеялся и ответил:
— Ничего, со временем привыкнет.
От этих слов меня словно окатили ледяной водой.
Привыкнет.
Не прозвучало ни одного слова о том, что я устала. Никто не сказал, что сегодня мы, возможно, перегнули палку. Не было даже простого «спасибо, Даша». Вместо этого — уверенность, что я постепенно смирюсь и стану выполнять всё, что от меня потребуется.
В этот момент я отчётливо представила, какой может оказаться моя жизнь, если я останусь с Артёмом. Каждые выходные — поездка на эту дачу. Его мать, которая будет раздавать указания. Сам Артём, вроде бы неплохой мужчина, но всегда находящийся где-то в стороне. А я — с ведром, сумками, у плиты или возле очередного грязного окна. Постоянно стараюсь быть приветливой, никого не расстроить и никому не перечить. И при этом никто даже не поинтересуется, устраивает ли меня такая жизнь.
Больше всего меня задела вовсе не сама уборка. Я и дома прекрасно справляюсь с хозяйством: мою полы, привожу в порядок окна, готовлю и убираю посуду. Никто не должен делать за меня всю домашнюю работу. Но здесь проблема была совсем в другом.
Меня перестали воспринимать как человека со своими желаниями и планами. Для них я превратилась в удобный инструмент, в дополнительную пару рук. Приехала на дачу — значит, можно поручить ей работу. Не возражает — значит, хорошая женщина. Устала? Ничего страшного, ещё немного потерпит и привыкнет.
Оставаться на ночь я не собиралась.
Я отодвинула стул, поднялась из-за стола и сказала:
— Артём, мне нужно возвращаться домой.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— В каком смысле? Уже ведь поздно.
— В самом прямом. Сейчас закажу такси.
Валентина Петровна недовольно сжала губы.
— Всё-таки обиделась.
Я повернулась к ней.
— Нет. Просто кое-что для себя поняла.
— И что же вы поняли? — холодно спросила она.
— Что приехала сюда вовсе не как гостья. И даже не как женщина, которую любят и ждут. Похоже, я здесь просто бесплатная рабочая сила для домашних дел.
Артём сразу поднялся.
— Даша, только не устраивай скандал!
Как же знакома эта фраза! Если женщине что-то не нравится, значит, она обязательно устраивает сцену. А если её с утра до вечера заставляют заниматься чужими делами, это уже, оказывается, проявление семейных традиций и заботы.
— Я не собираюсь скандалить, — спокойно ответила я. — Просто ухожу.
Пока я собирала вещи в комнате, Артём пошёл следом.
— Ты из-за одного дня готова всё испортить?
Я складывала платье обратно в сумку. То самое, которое специально привезла для приятного вечера. Теперь вся эта затея казалась мне особенно нелепой.
— Нет, Артём. Дело не в одном дне. А в том, что ты за весь сегодняшний день так и не понял, почему мне было неприятно.
— Так надо было сразу сказать!
— Я тебе уже сказала.
— Но нужно было объяснить нормально.
Я застегнула сумку. Объяснять что-либо дальше не имело смысла.
Такси пришлось ждать довольно долго. Я стояла возле калитки в темноте, держа в одной руке сумку, а в другой — баночку мёда, которую никто так и не открыл. Артём находился рядом. По его лицу было видно, что он одновременно сердится и не понимает, как всё дошло до такого.
Когда я наконец села в машину, сначала старалась держаться. Но спустя некоторое время не выдержала и заплакала. Не было громких рыданий или красивых слёз, как в кино. Просто по щекам текли слёзы, а я вытирала их рукавом. Водитель тактично делал вид, что ничего не замечает. И я была ему за это благодарна.
Мне было больно вовсе не из-за вымытых окон и не из-за погреба. Я переживала из-за самой себя. Из-за того, что опять старалась быть удобной, покладистой, доброжелательной, всё понимающей. Хотела стать такой женщиной, которую мужчина может с гордостью представить своей маме. А ведь гораздо важнее быть человеком, которому не приходится испытывать стыд перед самим собой.
На следующий день Артём прислал сообщение:
«Ты слишком остро отреагировала на обычную ситуацию. Мама тоже расстроилась».
Я прочитала его и впервые не захотела ничего доказывать. Не стала сочинять длинное объяснение, оправдываться или убеждать его, что я вовсе не ленивая, не избалованная и не капризная.
Вместо этого написала коротко:
«Думаю, нам лучше прекратить отношения».
В ответ пришёл вопросительный знак. Следом ещё одно сообщение:
«Ты серьёзно?»
Да, совершенно серьёзно.
И самое удивительное, что после этого мне стало гораздо легче. Будто я избавилась не от отношений, а от того самого чужого резинового сапога, который пришлось надевать в погребе. Тяжёлого, неудобного и совершенно неподходящего мне по размеру.
Теперь, вспоминая эту историю, я даже улыбаюсь. Надо же было дожить до сорока пяти лет и отправиться на дачу, чтобы наконец усвоить такую простую истину: когда тебя любят и ждут, тебе рады. А не встречают с ведром и перечнем хозяйственных поручений.
Если мужчина приглашает женщину отдохнуть, а затем спокойно наблюдает, как она с утра до вечера моет, переносит тяжести и выполняет распоряжения, проблема вовсе не в загородном доме. Не в его матери и даже не в грязных окнах.
Проблема в том, что для тебя уже заранее определили роль и отвели место, не спросив, согласна ли ты.
Но в этот раз я не стала оставаться там, куда меня поставили. Я просто поднялась и ушла.
