Иван потянулся через стол, схватил салфетку, прижал её к моим губам и несколько раз с нажимом провёл по лицу. Я даже не сразу отодвинулась — настолько неожиданным и нелепым было его поведение. Передо мной стояла тарелка с остатками салата, за соседним столиком женщина так и замерла с поднятой вилкой, а мужчина, с которым я встречалась уже почти месяц, невозмутимо разглядывал красные пятна, оставшиеся на салфетке.
— Ну вот, — удовлетворённо произнёс он. — Совсем другое дело. Теперь ты выглядишь как нормальная женщина, а не как расписная кукла.
Салфетка оказалась бумажной и довольно грубой. Она неприятно царапнула губу, а помаду Иван не удалил, а просто размазал по подбородку. Наверное, со стороны казалось, будто я только что ела свёклу без помощи столовых приборов и заодно вымазала ею лицо.
— Ты сейчас что сделал? — спросила я.
Голос у меня был тихим. Не от испуга, а потому, что сознание ещё пыталось найти хоть какое-нибудь логичное объяснение случившемуся. Может, на губах действительно остался соус? Может, он заметил что-то, чего я сама не увидела? Но даже если бы так и было, нормальный человек просто сказал бы: «Надя, у тебя здесь что-то испачкалось». Никто ведь не хватает взрослую женщину за лицо посреди ресторана.
Хотя началась эта история, конечно, задолго до салфетки. Если бы при первой встрече Иван прямо заявил: «Здравствуйте, я буду указывать вам, какого цвета должна быть ваша помада», я бы даже номер телефона ему не оставила. А на всякий случай ещё и назвалась бы другой фамилией.
Мне пятьдесят шесть лет. Почти каждое утро я делаю макияж, даже если в планах только поездка на работу и поход в магазин за хлебом. Не потому, что стесняюсь своего лица без косметики или боюсь показаться людям без неё. В моём возрасте уже поздновато переживать из-за того, что кто-то заметит морщины. Они у меня имеются, никуда не делись, и скрывать этот факт бессмысленно.
Мне просто нравится сам процесс ухода за собой. Я устраиваюсь перед зеркалом, включаю радио, сначала наношу крем, затем тональное средство, тушь и немного румян. После этого выбираю помаду — под наряд или под настроение. Иногда умудряюсь попасть кисточкой в глаз и потом несколько минут хожу со слезящимися глазами, но это уже мелкие производственные неприятности. Эти двадцать минут по утрам для меня — личное время. Для кого-то таким моментом отдыха становится чашка кофе на кухне или сигарета на балконе, а для меня — привычный уход за лицом.
Я никогда не отказывала себе в еде ради покупки косметики и не оформляла кредит, чтобы приобрести крем для век. У меня нет огромного шкафа, из которого при открывании вываливаются десятки баночек. Всё достаточно скромно и без излишеств. Но качественную помаду я ценю, а оттенки «пыльная роза» и «да это же один и тот же цвет» прекрасно различаю.
С Иваном мы встретились на праздновании дня рождения моей подруги Светы. Он пришёл вместе с её соседом. Оказался общительным, весёлым мужчиной, совершенно непохожим на моего бывшего супруга. Тот за двадцать лет брака словно назначил себя руководителем целого отдела, занимавшегося управлением Надеждой. Он считал, что имеет право решать, с кем мне общаться, какую одежду носить, сколько соли класть в суп и каким образом расставлять чашки в кухонном шкафу.
После развода я несколько лет вообще не заводила знакомств. Не сидела у окна в ожидании судьбоносной встречи, не страдала от одиночества и не мечтала о прекрасном мужчине с букетом цветов и крепкой нервной системой. Мне и одной было хорошо. Наконец-то я могла поставить чашку ручкой хоть вправо, хоть влево, и никто не собирал по этому поводу семейное совещание.
Иван работал водителем пассажирской «Газели». Сам любил шутить, что знает город лучше мэра, ведь у градоначальника хотя бы иногда есть возможность посидеть в кабинете. На празднике он не стал пить спиртное, поскольку был за рулём. Помог Свете расставить стулья, а после окончания вечера предложил подвезти меня домой.
У самого подъезда он спросил:
— Может, как-нибудь выберемся выпить кофе? Без большой компании и салатов в огромных мисках.
Мне понравилось, что он не пытался изображать из себя героя-любовника. Не хвастался количеством поклонниц, не рассказывал, как много женщин мечтают оказаться рядом с ним, и не пытался сразу обнять меня за талию. Просто улыбался, шутил и смотрел прямо в глаза. Я оставила ему свой номер.
Поначалу наши встречи действительно приносили удовольствие. Мы гуляли по улицам, ездили в небольшое кафе за городом. Однажды Иван привёз мне горячие пирожки с капустой. Правда, внутри оказалась картошка, но я решила не считать это обманом — видимо, у мужчин свои представления о логистике выпечки. Иван охотно рассказывал о пассажирах, ремонте автомобиля и людях, которые едва успевают сесть в машину, как уже начинают учить водителя правильному маршруту.
На втором свидании он признался, что предпочитает всё натуральное. Одежду выбирал простую, без громких названий брендов, не понимал, зачем переплачивать за красивую упаковку, а продукты обычно покупал на рынке. Я не увидела в этом ничего плохого. Даже наоборот: после бывшего мужа, способного сорок минут выбирать подходящий галстук, Иван казался человеком простым и не склонным усложнять жизнь.
Впервые тему моего макияжа он поднял как будто невзначай. Мы сидели в кафе, я достала маленькое зеркальце и поправила помаду после чашки кофе.
— А зачем ты снова губы красишь? — спросил он. — У тебя ведь и без этого нормальное лицо.
Я рассмеялась.
— Благодарю, что подтвердил нормальное состояние моего лица. Я сегодня очень старалась.
Иван тоже улыбнулся и больше ничего не добавил. Я восприняла его слова как немного неловкую попытку сделать комплимент. Некоторые мужчины любят говорить: «Тебе и без косметики лучше», даже если ни разу не видели женщину без макияжа. Почему-то они уверены, что после таких слов она должна растрогаться и тут же вручить им ключи от своей квартиры.
Спустя несколько дней Иван заметил в моей сумке пакет из косметического магазина.
— Опять покупаешь эту краску для лица?
— Нет, помаду приобрела.
— Да у тебя их уже полно.
— Носки у меня тоже имеются, но это не мешает мне время от времени покупать новые.
После этого он принялся рассуждать о производителях косметики. По его мнению, компании специально придумывают для женщин комплексы, наживаются на страхе перед возрастными изменениями и заставляют покупать непонятные средства, которыми потом приходится мазать лицо.
В его рассуждениях была определённая доля правды. Реклама действительно умеет внушить женщине, что без крема с редким морским растением к концу недели от неё останется одна пыль.
Я даже согласилась, что маркетинговые приёмы порой бывают слишком навязчивыми. Но пояснила, что лично меня никто не принуждает покупать помаду. Я выбираю её сама, потому что мне этого хочется.
— Тебе только кажется, что желание твоё собственное, — возразил Иван. — На самом деле тебе его внушили.
Вот это замечание мне уже пришлось не по душе. Получалось, что он лучше меня самой понимает, чего я хочу и откуда берутся мои желания. Но устраивать серьёзную ссору из-за одного тюбика помады я не стала. В конце концов, люди могут иметь разные вкусы. Ему по душе натуральность, а мне нравится тушь с хорошей щёточкой. Ничего ужасного в этом нет.
Однако постепенно его замечания стали звучать всё чаще. Иногда Иван встречал меня возле дома и вместо приветствия говорил:
— Опять глаза себе нарисовала.
Или внимательно разглядывал губы и интересовался:
— Обязательно делать такой яркий цвет?
Однажды он прислал мне видеоролик, в котором какая-то женщина долго рассказывала о вреде косметических средств. Продолжительность записи составляла сорок семь минут. Я ответила, что за это время успею дважды накраситься, один раз полностью смыть макияж и ещё поставить чайник.
Иван обиделся. Написал, что я безответственно отношусь к собственному здоровью и совершенно не умею принимать проявления заботы. Позже он позвонил, мы поговорили на привычные темы, и я опять решила не делать из этого проблему.
Теперь, вспоминая те случаи, я даже испытываю неловкость. Ведь я далеко не глупая женщина и обычно умею разбираться в людях. Но когда человек тебе сначала нравится, его неприятные черты долго воспринимаются как безобидные особенности характера.
В тот вечер Иван пригласил меня поужинать в ресторан. Заведение было не роскошное, но вполне приличное: на столах лежали тканевые салфетки, горели небольшие свечи, а официанты не перекрикивали весь зал, предлагая посетителям селёдку.
Я выбрала синее платье и накрасила губы новой помадой ягодного оттенка. Цвет получился насыщенным, но вовсе не настолько ярким, чтобы пилоты могли использовать мои губы вместо посадочной полосы.
Увидев меня, Иван недовольно нахмурился.
— Я ведь просил тебя не краситься так ярко.
— А я разве давала обещание?
— Ты же идёшь со мной на свидание. Могла бы хотя бы прислушаться к моему мнению.
— Я его услышала. И всё равно решила оставить помаду.
Я произнесла это спокойно и даже улыбнулась. Мне совершенно не хотелось начинать вечер с выяснения отношений. Мы заняли столик и сделали заказ. Первые двадцать минут беседа шла вполне мирно. Но потом мимо нашего столика прошла совсем молоденькая официантка, почти без косметики. Иван проводил её взглядом и заметил:
— Вот посмотри, какое у девушки чистое лицо. Приятно же смотреть.
— Ну так любуйся, — ответила я. — Только про салат не забывай, а то он у тебя совсем зачахнет.
Иван принялся рассуждать о том, что женщина обязана беречь свою природную красоту и не скрывать её под косметикой. Я поинтересовалась, почему его вообще так занимает то, что нанесено на моё лицо. Он ответил, что желает мне только добра. Тогда я предложила ему лучше пожелать мне вкусный десерт, потому что беседа становилась всё более унылой.
И тут он потянулся за салфеткой.
Размазав мою помаду, Иван откинулся на спинку стула и оглядел меня с видом человека, который только что успешно завершил важный опыт.
— Ну вот, видишь? Без всей этой штукатурки ты выглядишь гораздо лучше.
— Ты не имел никакого права прикасаться к моему лицу.
— Я просто хотел наглядно тебе объяснить. По-хорошему ты не понимаешь.
— А тебе незнакомо значение слова «нельзя»?
В ответ он тут же заговорил громче. Несколько посетителей повернули головы в нашу сторону, а официант, остановившись у соседнего столика, принялся с преувеличенным вниманием рассматривать солонку.
— Да кем ты себя возомнила? — почти выкрикнул Иван. — Я о тебе забочусь, а ты на всё реагируешь так, будто я тебе враг! Эта твоя штукатурка никого красивее не делает. Если собираешься быть рядом с таким достойным и привлекательным мужчиной, как я, тебе придётся меняться!
Последние слова он произнёс с особенной гордостью, даже расправил плечи. Я смотрела на него и не могла отделаться от мысли: человек только что собственными руками вытер женщине губы, а теперь совершенно серьёзно объявляет себя прекрасным мужчиной. Похоже, звание достойного человека он присвоил себе самостоятельно, даже не посоветовавшись ни с кем.
— Иван, ты устроил крик на весь ресторан из-за моей помады.
— Да потому что по-другому ты ничего не понимаешь!
— А я как раз всё прекрасно поняла.
Я достала из сумочки небольшое зеркальце. На подбородке остался заметный красный след, а возле губ расплылись розовые пятна. Я осторожно очистила лицо своей салфеткой и подозвала официанта. Иван решил, что я собираюсь попросить счёт, и тут же одобрительно заметил:
— Вот и отлично. Поедем ко мне, там без спешки всё обсудим.
— Никуда с тобой я не поеду.
Сначала он криво усмехнулся, но почти сразу опять вышел из себя. Начал говорить, что я устраиваю представление, что в мои годы следовало бы вести себя рассудительнее и что любая другая женщина оценила бы его откровенность. Я оставила его слова без ответа. Положила на стол деньги за свой ужин, подняла сумочку и направилась к выходу.
— Надя, сядь! — распорядился он.
Это прозвучало именно как приказ. Таким же голосом когда-то разговаривал со мной бывший муж: «Переоденься, в таком виде ты никуда не пойдёшь». Я слишком хорошо помнила подобную манеру общения, ведь долгие годы слышала её в свой адрес. Просто никак не предполагала, что снова столкнусь с ней от другого мужчины, причём практически сразу после знакомства.
Покинув ресторан, я перешла дорогу и зашла в аптеку, которая работала круглосуточно. Внутри было очень светло, а возле стеллажа с шампунями висело большое зеркало. Я взглянула на своё отражение: передо мной стояла женщина с испорченной помадой, красным пятном на губе и крайне недовольным выражением лица. Фармацевт поинтересовалась, не требуется ли мне что-нибудь. Я ответила, что хочу купить влажные салфетки и, возможно, подобрать себе совершенно новый вкус на мужчин.
Она тихонько усмехнулась, однако задавать вопросы не стала. Я привела себя в порядок, заказала такси и отправилась домой. Иван принялся писать мне ещё до того, как автомобиль успел тронуться с места.
Первое сообщение гласило: «Ты всё не так поняла». Следом появилось другое: «Я всего лишь хотел показать, как тебе будет лучше». Спустя минуту он прислал ещё одно: «Нормальная женщина не стала бы устраивать сцену». Хотя, если разобраться, весь этот спектакль затеял он, а я всего лишь решила уйти. Затем Иван сообщил, что мне необходимо научиться прислушиваться к мужчине, тем более к такому опытному, ухоженному и привлекательному, как он.
Слово «ухоженному» едва не заставило меня рассмеяться. Тот самый Иван считал даже обычный крем для рук уловкой крупных компаний, зато зимой кожа на костяшках его пальцев постоянно трескалась. Но вступать с ним в переписку и что-либо доказывать я не собиралась. Отправила короткое сообщение: «Больше мне не звони», а затем внесла его номер в чёрный список.
Перед блокировкой он успел прислать голосовое сообщение продолжительностью почти три минуты. Я включила его, но выдержала едва ли двадцать секунд. В записи опять звучали слова о «заботе», «естественной красоте» и моей мнимой неблагодарности. Остальную часть я удалила. И вовсе не потому, что проявила невероятную силу воли. Просто Иван говорил очень громко, а после всего произошедшего в ресторане у меня уже начала болеть голова.
Утром следующего дня я проснулась раньше обычного и долго не вставала с кровати, разглядывая потолок. Чувствовала я не столько обиду, сколько неловкость и стыд. В памяти снова и снова всплывали его замечания, и я пыталась понять, почему всякий раз старалась найти им оправдание. С чего я решила, что у человека просто такой своеобразный характер? Наверное, мне не хотелось признавать очевидное: я опять оказалась рядом с мужчиной, который считает, что любое моё решение должно сначала получить его одобрение.
Позже я отправилась умываться, а затем устроилась перед зеркалом. Всё сделала привычным образом: нанесла крем, немного тонального средства, подкрасила ресницы. Когда очередь дошла до помады, моя рука неожиданно потянулась к самому светлому, почти незаметному оттенку. Я уже открыла тюбик и лишь после этого осознала, что всё ещё принимаю во внимание мнение человека, которого сама же заблокировала накануне вечером.
Я немного посидела перед зеркалом, затем закрыла бледную помаду и взяла ту самую, ягодную. Сделала я это не для того, чтобы досадить Ивану, и не ради какого-то символического начала новой жизни. Она у меня началась уже давно, и устраивать торжественное объявление об этом каждый вторник я совершенно не собиралась. Просто выбранный оттенок хорошо сочетался с серым свитером и придавал лицу более свежий вид.
Примерно через неделю позвонила Света. Осторожно, словно боясь задеть меня, она спросила, что произошло между мной и Иваном. Выяснилось, что он уже успел пожаловаться её соседу: мол, я чрезмерно привязана к косметике и совершенно не захотела работать над собой. Я рассказала Свете о случившемся в ресторане и о салфетке. Она на некоторое время замолчала, а потом спросила:
— Надь, он действительно полез к тебе в лицо руками?
— Салфеткой, но в остальном всё именно так.
— А ведь на первый взгляд казался таким уравновешенным.
— Он и оставался спокойным. Пока я поступала так, как сама считала нужным, но мои желания случайно совпадали с его представлениями.
После этого Иван больше не выходил со мной на связь. Может быть, встретил женщину, которая совсем не пользуется косметикой. А может, теперь кому-то другому рассказывает, что покупать шампунь дороже определённой суммы — признак слабого характера. Мне этого не известно, да и выяснять совершенно не хочется.
Время от времени я всё же возвращаюсь мыслями к тому вечеру. Вспоминаю не сам ресторан и даже не испорченную помаду, а его первые замечания, которые тогда казались мне забавными. На самом деле ничего безобидного в них не было. Просто произносил он всё тихо и вроде бы невзначай, поэтому я не сразу догадалась, к чему постепенно подводит.
Сегодня утром перед работой я опять накрасила губы. Помады в тюбике почти не осталось, и мне пришлось кисточкой собирать последние следы со стенок. По дороге домой я зашла в магазин и купила новую — такого же оттенка.
Продавщица взглянула на покупку и спросила:
— Вам этот цвет уже знаком?
— Ещё как знаком, — ответила я. — У нас с ним недавно состоялось одно неудачное свидание.
