— В субботу я привезу маму, — объявил Игорь за ужином.
Я поначалу даже не сообразила, о чём именно он говорит. Стояла возле раковины, отмывала сковороду после котлет и вполуха слушала его рассказ о больнице, результатах анализов и назначенных лекарствах.
— Куда привезёшь? — уточнила я.
— Сюда. К нам.
На этих словах я перестала мыть сковородку.
Мне пятьдесят два года. Я работаю поваром на заводе и каждый день встаю на ноги ещё в половине шестого утра. К одиннадцати у меня уже такое чувство, словно за эти несколько часов успела прожить целую маленькую жизнь: кастрюли, противни, мясо, супы, гарниры, салаты, бесконечные вопросы вроде «Ирина, компот сегодня будет?» и около двухсот голодных мужчин, каждый из которых непременно считает, что соседу досталась котлета побольше.
Домой я возвращаюсь не с улыбкой и песней на устах, а совершенно вымотанная.
И вот я стою со сковородкой в руках, а мужчина, с которым мы живём вместе уже полтора года, между делом сообщает, что в субботу к нам переедет его мама.
Он не спрашивает моего мнения.
Просто ставит перед фактом.
— Игорь, ты вообще собирался со мной это обсудить?
Он взглянул на меня с таким недоумением, будто я поинтересовалась, почему снег зимой холодный.
— А что тут обсуждать? Маме сейчас нельзя оставаться одной. Ты ведь знаешь.
Знала, конечно.
В последнее время здоровье его мамы заметно ухудшилось: сильно болела спина, скакало давление, а потом она ещё и упала дома. Серьёзного перелома не обнаружили, но ходить после этого ей стало тяжело. Врач объяснил, что первое время за ней необходимо присматривать.
Мне было искренне жаль эту женщину. Она вполне нормальная, никогда не обижала меня и ничего плохого мне не делала. Мы встречались нечасто, преимущественно по праздникам. Она приносила пирожки с капустой, я готовила салаты, после чего мы все вместе садились за стол. Порой она называла меня Ирочкой, хотя я уже давно была не той беззаботной Ирочкой, которой хочется после рабочей смены намазать поясницу мазью и провести остаток вечера в тишине, ни с кем не разговаривая до самого утра.
Но испытывать к человеку сочувствие и соглашаться поселить его в собственной квартире — далеко не одно и то же.
Особенно когда Игорь уже всё решил за меня.
Познакомились мы с ним довольно забавно. У меня тогда сломалась стиральная машина.
Барабан не вращался, машинка гудела, изображая бурную деятельность, хотя толку от неё было ровно столько же, сколько от некоторых людей, как выяснилось позднее.
Коллега дала мне номер мастера.
Так я и познакомилась с Игорем. Обычный мужчина, на тот момент ему было пятьдесят четыре года. Спокойный, умелый, разговорчивый. Он разобрал машинку, заменил какую-то деталь и между делом поинтересовался:
— Вы одна живёте?
Я сразу насторожилась.
— А что, за ремонт в таком случае берёте дороже?
Он рассмеялся.
Через несколько дней написал, спросил, нормально ли работает стиральная машина. Потом объявился ещё раз. Вскоре предложил встретиться за чашкой кофе.
Так всё понемногу и началось.
После развода я несколько лет прожила одна и, если говорить честно, успела к этому привыкнуть. У меня была собственная квартира. Не полученная в наследство, не подаренная родителями и не оставленная бывшим мужем. Я сама её выплатила.
На это ушло немало времени.
Очень много времени.
До сих пор помню день, когда внесла последний платёж. После этого я минут десять просидела на кухне, держа в руках квитанцию. Даже не от переполнявшего счастья, а просто смотрела на бумагу и думала: всё, теперь никто не сможет выставить меня за дверь из моего собственного дома.
Квартиру я тоже обустраивала постепенно, своими силами. Заменила кухню, переклеила обои, купила шкаф в спальню. Иногда после всех расходов на отпуск денег уже не оставалось, зато возвращаться домой мне было приятно.
Когда мы с Игорем стали встречаться, меня привлекало то, что он производил впечатление самостоятельного мужчины. Он работал частным мастером, ремонтировал стиральные машины, холодильники и другую небольшую бытовую технику. У него имелась собственная маленькая студия.
Спустя три месяца он предложил жить вместе.
Хотя, если вспомнить, это было скорее не предложение, а рассуждение вслух:
— Зачем мне постоянно мотаться туда-сюда? Я ведь и так почти каждый день у тебя.
Я согласилась.
Его студию мы решили сдавать жильцам.
Тогда Игорь сказал:
— Пусть пока деньги полежат. Когда-нибудь пригодятся.
Мне почему-то показалось, что речь идёт о наших общих планах.
А о ком ещё? Мы ведь пара, живём под одной крышей.
Теперь я понимаю, что сама вложила в его слова смысл, которого он на самом деле не подразумевал.
Первые месяцы совместной жизни проходили вполне спокойно. Игорь оплачивал половину коммунальных счетов, продукты мы покупали то вместе, то каждый по отдельности — как получалось. Если начинал подтекать кран, он его ремонтировал. Нужно было заменить розетку — пожалуйста. Повесить полку — тоже без вопросов.
Правда, полки почему-то не требовали ремонта каждый день.
А вот есть хотелось ежедневно.
Как и мыть посуду, убирать полы, чистить ванную, менять постельное бельё, готовить, покупать продукты, стирать одежду и развешивать её после стирки.
И каким-то совершенно естественным образом все эти дела постепенно оказались на мне.
Сначала я даже не придавала этому особого значения.
Я ведь повар, приготовить ужин для меня не проблема. Суп сварить тоже. Из трёх картофелин и половины курицы я, пожалуй, сумею накормить целый подъезд.
Но одно дело — уметь готовить.
И совсем другое — когда окружающие начинают воспринимать это как твою безусловную обязанность.
Однажды я вернулась домой после особенно тяжёлой смены. День выдался отвратительный: двое сотрудников не вышли на работу, и нам пришлось втроём выполнять обязанности пятерых.
Игорь в это время лежал на диване и смотрел телевизор.
— Есть что-нибудь поесть? — спросил он.
Я ответила:
— Холодильник в твоём распоряжении.
Он даже обиделся.
— Я серьёзно спрашиваю.
— И я серьёзно отвечаю. Там яйца, сыр, колбаса.
Он тяжело вздохнул:
— Ясно. Устала.
Произнёс он это таким тоном, словно поставил мне официальный диагноз.
Прошло полчаса, и я всё-таки поднялась с дивана и приготовила омлет.
Сама виновата? Наверное, в какой-то степени да.
Просто приготовить еду оказалось легче, чем начинать очередной неприятный разговор.
Постепенно подобных мелочей становилось всё больше.
— Ир, можешь погладить мне рубашку?
— Ир, а куда ты положила чистые полотенца?
— Ир, чаю сделаешь?
Иногда я отвечала:
— Игорь, чайник же от тебя никуда не денется.
Он смеялся.
— Тебе что, сложно?
Очень удобные слова.
Вроде бы и правда ничего сложного: налить чай, погладить рубашку или убрать за собой тарелку. Каждое из этих действий занимает совсем немного времени.
Но почему-то тому, кто просит об услуге, самому выполнить её всегда оказывается трудно.
Однажды мы всё же попытались серьёзно поговорить о домашних делах.
Я сказала:
— Давай договоримся, кто за что отвечает. Я ведь тоже работаю.
Он посмотрел на меня с совершенно серьёзным выражением лица.
— Какие ещё обязанности делить? Я же занимаюсь мужскими делами.
— Какими именно?
— Как какими? Всем по дому.
Я огляделась по сторонам.
— Игорь, тогда перечисли, что именно ты делаешь.
Он задумался.
— Кран ремонтировал.
— Один раз. Ещё в ноябре.
— Люстру в коридоре заменил.
— В январе.
— Твою машину смотрел.
— У меня машины нет.
Он ненадолго замолчал, а затем произнёс:
— Ну вот, начинается.
На этом обсуждение домашних обязанностей и закончилось.
Отдельное беспокойство у меня вызывала история с его студией.
Всё это время Игорь продолжал сдавать её жильцам и регулярно получал за это деньги. Сколько именно, я не спрашивала. Не люблю лезть в чужой кошелёк и выяснять, кто сколько зарабатывает.
Но однажды всё-таки осторожно предложила:
— Может, попробуем откладывать деньги вместе? Например, на ремонт или на какую-нибудь совместную поездку.
Он ответил:
— Я и так откладываю собственные деньги.
— А на что?
— На будущее.
Я даже попыталась пошутить:
— А меня ты в своём будущем тоже предусмотрел?
Он усмехнулся:
— Не начинай.
Это было одно из его любимых выражений на случай, когда женщина задаёт вопрос, на который ему не хочется отвечать.
Впрочем, тогда я не стала воспринимать ситуацию всерьёз.
Живём себе и живём. Особо не ссоримся. Не пьёт, по другим женщинам не ходит, работает.
В нашем возрасте, знаете ли, порой начинаешь радоваться даже тому, что мужчина по ночам не названивает бывшей жене и не устраивает дома шумные посиделки с друзьями до трёх часов утра.
Наверное, поэтому я так долго не замечала очевидного: Игорь прекрасно устроился.
Его собственная квартира приносит ему доход.
Сам он живёт у меня.
Коммунальные расходы мы делим пополам.
А все повседневные домашние хлопоты лежат на моих плечах.
Удобно устроился.
Для него — безусловно.
Но окончательно осознала я это лишь после разговора о его маме.
Выслушав его заявление о субботе, я поинтересовалась:
— А где именно она будет жить?
— В маленькой комнате.
В моей квартире две комнаты. Маленькая — моя любимая. Там стоят диван, шкаф и стол. Иногда после работы я устраиваюсь там с книгой или смотрю сериалы, особенно когда Игорь включает по телевизору свои передачи.
— А на какой срок?
— Посмотрим.
— И кто будет за ней ухаживать?
На этом вопросе он начал раздражаться.
— В смысле, кто?
— В самом прямом.
— Ну ты же.
Я даже не сразу поверила, что правильно его услышала.
— Я?
— Ир, ну не я же.
Замечательно.
Я поставила сковородку в сушилку, вытерла руки полотенцем и села за стол.
— Объясни мне, пожалуйста, почему не ты?
Он пожал плечами.
— Потому что я работаю.
Я рассмеялась.
Не оттого, что услышала что-то смешное. Просто другой реакции в тот момент у меня не нашлось.
— А я, значит, на завод хожу отдыхать?
— Я не это имел в виду.
— Тогда что именно ты хотел сказать?
Он немного помолчал, а затем выдал:
— Ну, уход за пожилыми людьми — это всё-таки женское дело.
На этом месте я уже ничего не ответила.
Просто смотрела на Игоря и мысленно перебирала всё, что происходило за последние полтора года.
Чай.
Рубашки.
Грязные тарелки.
«Что у нас есть поесть?»
«Куда ты положила носки?»
«Ты же женщина».
А теперь ко всему этому прибавлялась ещё и его мама, которая нуждалась в постоянном присмотре.
Именно его мама, не моя.
При этом мы с Игорем даже не были женаты. Хотя я вовсе не считаю, что штамп в паспорте автоматически превращает женщину в сиделку для родственников мужа. Но дело было даже не в этом. Он ни разу не попытался поинтересоваться, смогу ли я заниматься уходом, хочу ли вообще брать на себя такую ответственность, как мы собираемся всё организовать. Можно было поискать помощницу, договориться о другом варианте, в конце концов, взять ему отпуск.
Но ничего подобного.
Всё решалось предельно просто: его мама переезжает в мою квартиру, а заботиться о ней буду я.
— Игорь, а что насчёт твоей студии?
Он нахмурился.
— А студия тут при чём?
— Так поселил бы маму туда.
— Она слишком маленькая.
— Зато принадлежит тебе.
— Там жильцы.
— Ну так предупреди их заранее.
Он посмотрел на меня так, словно я предложила выставить на улицу семью с младенцем на руках.
— Я не намерен лишаться своего дохода.
— А я, значит, должна лишиться свободного времени, сил и собственной комнаты?
— Ирина, речь идёт о моей маме!
— Именно, Игорь. О твоей маме.
После этих слов он поднялся из-за стола.
— Я от тебя такого не ожидал.
— А чего конкретно ты не ожидал?
— Что ты окажешься такой.
— Какой именно?
Он принялся расхаживать по кухне.
— Бессердечной, эгоистичной. Человеку нужна помощь, а ты тут свою квартиру делишь!
Тут мне стало даже любопытно, до чего мы в итоге договоримся.
— Хорошо, давай рассмотрим другой вариант. Ты временно прекращаешь работать и ухаживаешь за мамой. А жить будем на мою зарплату и доход от сдачи твоей студии.
Ответ последовал незамедлительно:
— Это глупо.
— Почему?
— Я мужчина. Моя обязанность — работать.
— А я тогда кто?
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
Да, понимала я прекрасно.
Мужчина должен ходить на работу и зарабатывать деньги.
Женщина тоже обязана работать, но после смены ей полагается вернуться домой, приготовить ужин, навести порядок, постирать бельё, а если понадобится, ещё и взять на себя заботу о его родственниках.
Отлично устроено. Особенно для мужчины.
Я спросила:
— Ты вообще разговаривал со своей мамой? Она в курсе, что собирается переезжать к нам?
— Пока нет.
Выяснилось, что даже его мать ничего не знала о планах сына.
А я уже получила новую должность — ответственная за её уход.
Тогда я совершенно спокойно произнесла:
— В субботу ты маму сюда не привезёшь.
Он усмехнулся.
— Это ещё по какой причине?
— Потому что я не согласна.
— А я, по-твоему, здесь никто?
Этот вопрос даже застал меня врасплох.
— Игорь, тебе действительно хочется услышать мой ответ?
— Хочется.
— Тогда слушай. Это моя квартира.
Он заметно побледнел.
До этого я никогда не использовала такие слова против него. Даже в моменты, когда сердилась, не напоминала, что он живёт в моём доме. Мне всегда казалось унизительным постоянно подчёркивать взрослому мужчине, что крыша над его головой принадлежит женщине.
Но сейчас промолчать я уже не могла.
— Ты живёшь здесь полтора года, — сказала я. — При этом у тебя есть собственная квартира, которую ты сдаёшь. Не спросив моего мнения, ты решил поселить в моём доме ещё одного человека, а заодно назначил меня ухаживать за ним. Поэтому да, Игорь. Именно я решаю, кто будет жить в этой квартире.
Он молчал около минуты.
Затем произнёс:
— Значит, вот как ты заговорила.
— Да. Именно так.
— Ну и оставайся тогда одна в своей драгоценной квартире!
Я посмотрела на него и ответила:
— Хорошо.
Похоже, он совершенно не ожидал такой реакции.
Вероятно, рассчитывал, что я испугаюсь его ухода, начну оправдываться и попытаюсь сгладить ситуацию. Что-нибудь вроде: «Да ладно тебе, не сердись, давай спокойно всё обсудим».
Но в тот момент внутри меня неожиданно наступило спокойствие.
— Тогда, пожалуйста, собирай свои вещи.
— Что ты сказала?
— Ты сам предложил мне жить одной. Я не возражаю.
Вот тут он и разошёлся.
Я оказалась и бессердечной, и расчётливой, и неблагодарной. Он, оказывается, целых полтора года потратил на меня свою жизнь. А кому я вообще понадоблюсь в пятьдесят два года с таким характером?
Последний аргумент прозвучал особенно впечатляюще.
Мужчина полтора года жил в моей квартире, ел приготовленную мной еду, пользовался всеми удобствами и при этом почему-то был убеждён, что больше всего на свете я боюсь потерять именно его.
Я ответила:
— Игорь, давай только без этих представлений. Собирайся.
Он ушёл в комнату и принялся с таким грохотом хлопать дверцами шкафа, словно именно этот шкаф был виноват во всех его несчастьях.
Через некоторое время он появился с сумкой.
— Ключи оставишь? — спросила я.
Он швырнул их на тумбочку.
Не положил аккуратно, а именно бросил.
После этого заявил:
— Ещё пожалеешь.
Я ответила:
— Возможно.
И это не было попыткой показать себя сильной и непоколебимой. Я действительно допускала, что однажды могу пожалеть о случившемся.
Ведь я тоже живой человек, а не камень.
Разумеется, после его ухода мне было нелегко.
Когда дверь за Игорем закрылась, я не стала радостно ходить по квартире и праздновать свою свободу. Вместо этого села на кухне и расплакалась.
Плакала я даже не столько из-за самого Игоря, сколько из-за очередной неудачи в личной жизни.
В пятьдесят два года совсем не хочется снова начинать всё с нуля. Не хочется знакомиться, рассказывать новому человеку о своих привычках, объяснять, какую музыку любишь, сколько сахара добавляешь в чай и почему предпочитаешь спать с закрытым окном.
Хочется просто иметь рядом близкого человека.
Ведь я успела привязаться к Игорю.
Мы вместе смеялись, летом ездили на озеро. Однажды ночью, когда у меня поднялась температура, он ходил в аптеку за лекарством. На мой день рождения подарил красивые серьги, которые я ношу до сих пор.
Нельзя сказать, что он был каким-то настоящим чудовищем.
Наверное, именно поэтому принимать подобные решения бывает особенно тяжело.
Когда человек откровенно плохой, всё становится понятно сразу.
А если он в целом кажется вполне нормальным, но почему-то воспринимает твою жизнь как удобное дополнение к собственной, начинаешь сомневаться в себе. Возникает вопрос: может, я слишком требовательная? Может, стоило отнестись ко всему иначе?
Через несколько дней мне позвонила его мама.
Если честно, я приготовилась услышать упрёки и получить свою долю обвинений.
Однако разговор начался совсем не так, как я предполагала.
— Ира, вы с Игорем что, поссорились?
— Да, поссорились.
— Это из-за меня произошло?
Я немного помедлила с ответом.
— В том числе из-за вас.
Она тяжело вздохнула, а затем сказала такое, чего я никак не ожидала услышать:
— Он мне рассказал, что собирался перевезти меня к тебе. А я ему сразу сказала, чтобы даже не вздумал!
Я молчала, не зная, что ответить.
Она продолжила:
— Сколько мы с тобой знакомы? Полтора года? И с какой стати ты должна за мной ухаживать, горшки выносить? У меня ведь собственный сын есть.
Я едва не выронила телефон от удивления.
Оказалось, его мама уже договорилась со своей племянницей. Та собиралась приходить по утрам и помогать ей. Игорь должен был навещать мать по вечерам после работы. А дальше они планировали найти женщину, которая могла бы приходить на несколько часов в день.
То есть выход существовал.
Всё можно было организовать совершенно иначе.
И для этого вовсе не требовалось превращать меня в бесплатную сиделку, отбирая у меня комнату, отдых и личное время.
В конце разговора его мама добавила:
— Игорь у меня ещё с детства такой хитренький. Если есть возможность переложить свои обязанности на кого-нибудь другого, он обязательно ею воспользуется.
Впервые за последние несколько дней я рассмеялась.
После этого Игорь написал мне дважды.
Сначала сообщение было коротким и холодным:
«Надеюсь, ты довольна».
Я ничего не ответила.
Спустя неделю пришло другое:
«Может, встретимся и спокойно поговорим?»
На него я тоже не стала отвечать.
Не потому, что решила разыгрывать из себя гордую героиню какого-нибудь сериала.
Я просто не понимала, что именно нам нужно обсуждать.
То, что он наговорил в порыве злости? Хорошо, допустим.
Но тогда как быть со всем остальным? Он тоже полтора года говорил всё это сгоряча?
С его убеждением, что домашние обязанности предназначены исключительно для женщин?
С его уверенностью, что доход от собственной квартиры — только его личные деньги?
С тем, что я должна заниматься всем хозяйством, потому что мне, по его мнению, «не трудно»?
Я до сих пор иногда скучаю по нему.
Особенно по вечерам.
Раньше Игорь сидел на диване, смотрел новости и возмущался ведущими. Я просила его убавить звук, а он уменьшал громкость всего на пару делений и объявлял:
— Всё, теперь тишина.
Сейчас я телевизор почти не включаю.
Зато больше никто не интересуется в девять вечера, что у нас найдётся вкусненького.
И знаете, что самое удивительное?
Примерно через неделю после его ухода я вернулась домой после смены, разогрела оставшийся со вчерашнего дня суп, отрезала кусок хлеба и села ужинать.
И вдруг осознала, насколько сильно устала за все эти полтора года постоянно заботиться о чужом удобстве и обо всём помнить.
О том, чтобы ужин был готов.
Чтобы чистая одежда лежала на месте.
Чтобы продукты не закончились.
Чтобы дома был порядок.
Чтобы у всех было хорошее настроение.
Чтобы каждому было удобно.
Больше всего меня огорчает то, что Игорь, вероятно, до сих пор считает причиной нашего расставания мой отказ ухаживать за его больной матерью.
А я уверена, что дело совсем не в ней.
Его мама меньше всех виновата в случившемся.
Просто в тот вечер Игорь наконец открыто показал, какую роль отводил мне в своей жизни.
Он видел во мне не равноправного партнёра, с которым можно обсуждать проблемы и вместе искать выход из трудностей.
Ему нужен был человек, который возьмёт на себя всё то, чем самому ему заниматься не хочется.
Возможно, я действительно поступила слишком резко, когда попросила его уйти. Может быть, следовало дать нам немного времени, спокойно поговорить и попробовать найти другое решение. Даже сейчас я порой возвращаюсь к этой мысли.
Но потом вспоминаю, что подходящий вариант был у нас с самого начала.
У Игоря имелась собственная квартира.
У него был доход от её сдачи.
У него были руки, ноги, здравый рассудок и работа. А ещё была родная мать, которой действительно требовалась помощь.
Однако первым человеком, на которого он решил переложить все обязанности, оказалась именно я.
И вот теперь я всё чаще задаюсь вопросом: правильно ли я поступила, сразу попросив Игоря съехать? Или в отношениях всё-таки нужно иногда отодвигать собственные интересы на второй план и помогать близкому человеку, даже когда речь идёт о матери твоего мужчины?
А как поступили бы вы на моём месте? Согласились бы поселить у себя больную мать любимого человека и самостоятельно заботиться о ней ради любви?
