— А почему возле имени мамы проведена такая толстая чёрная черта? — поинтересовалась Анастасия, подняв со скатерти листок с нарисованной схемой рассадки гостей.
— Вычеркнул твою мать из приглашённых, чтобы не опозориться перед важными людьми! — без всякого смущения ответил Эмиль и потянулся за печеньем, лежавшим в вазочке.
— Сама подумай, разве ей место в таком ресторане?
Анастасия застыла возле обеденного стола, крепко сжимая в руках исписанный лист. На ней был домашний фартук с изображением клубники. Буквально минуту назад она достала из духовки противень с аппетитными, покрытыми золотистой корочкой сырниками.
За столом расположилась Василиса Терентьевна, мать её будущего мужа. Перед женщиной лежали блокноты и визитки ведущего, связанные с подготовкой к торжеству. На ней была домашняя кофта с блестящими пуговицами, которую украшала крупная брошь. Недавно сделанная укладка из местной парикмахерской благоухала лаком для волос на всю кухню.
Подготовка к свадьбе продолжалась уже полтора года. Всё это время Анастасия и Эмиль снимали двухкомнатную квартиру, причём основную часть расходов за жильё брала на себя именно невеста.
Эмиль работал старшим менеджером в мебельном салоне. Он обожал разговоры о престижной жизни, дорогих аксессуарах и статусных вещах, однако ближе к очередной зарплате постоянно просил у невесты небольшие суммы на бензин.
Но самым важным событием ближайших дней должна была стать вовсе не свадьба, назначенная на субботу.
Уже завтра, в пятницу, ровно в десять часов утра, молодые собирались отправиться в банк, чтобы приобрести просторную трёхкомнатную квартиру в новом кирпичном доме. Причём средства на покупку недвижимости, и весьма значительные, предоставляла мать Анастасии — Антонина.
Последние десять лет Антонина занималась тепличным хозяйством в посёлке. У неё было четыре большие теплицы, где она выращивала клубнику и рассаду. А совсем недавно женщина продала участок возле реки, доставшийся ей от деда. Она решила расстаться с семейной землёй ради того, чтобы сделать единственной дочери по-настоящему щедрый свадебный подарок.
Эмиль же со своей стороны великодушно согласился приобрести для новой квартиры кожаное кресло. Правда, предназначалось оно исключительно для его будущего кабинета.
— Ты сейчас серьёзно это сказал? Или решил пошутить? — Анастасия внимательно посмотрела на жениха.
— Мы вообще-то свадьбу играем! Как ты представляешь себе торжество без моей мамы?
— Дорогая моя, давай всё-таки будем реалистами и смотреть на ситуацию здраво! — вмешалась Василиса Терентьевна, заговорив строгим, почти начальственным тоном. Она постучала ногтем по лежавшему перед ней блокноту.
— За главным столом у нас будет сидеть Ева! Это моя сватья по старшей дочери, женщина, работающая в городской администрации! Ты понимаешь, какой это человек? К ней даже подрядчики без предварительной записи попасть не могут!
— И какое это имеет отношение к моей маме? — поинтересовалась Анастасия.
— Чем Антонина может ей помешать? Неужели моё присутствие настолько испортит Еве настроение?
— Да не в этом дело! — раздражённо отозвался Эмиль.
— Твоя Антонина — самая обычная деревенская женщина. До сих пор ходит в своём бежевом пальто, которому уже лет десять. Руки у неё постоянно в земле, а под ногтями эта вечная рассада!
А если она ещё начнёт за праздничным столом рассказывать про перегной, удобрения и своих кур, мне куда деваться от стыда? Захочется провалиться сквозь землю прямо вместе со стулом!
— Вот именно! — с особым выражением поддержала его Василиса Терентьевна.
— Там ведь будут присутствовать люди совершенно другого круга! Уважаемые личности, занимающие серьёзные должности, представители высшего общества! А тут появится твоя мамаша со своей трёхлитровой банкой домашних огурцов!
Она ведь даже не знает, с какой стороны подступиться к рыбным приборам, а уж произнести приличный тост без своих деревенских поговорок и вовсе не сумеет. Представляешь, какой позор на весь ресторан?!
— Моя мама, между прочим, всю жизнь зарабатывала честным трудом, — произнесла Анастасия.
— И никогда не ходила ни к кому с протянутой рукой!
— Только не надо сейчас устраивать представление! — недовольно скривился Эмиль.
— Положение в обществе имеет значение. В определённых кругах сначала смотрят на внешний вид и манеры. Ева ведь наверняка поинтересуется, из какой глуши мы привезли такую тёщу.
Анастасия медленно опустилась на табурет возле кухонного гарнитура. Она машинально прикоснулась пальцами к вискам и надолго застыла, глядя на узорчатую скатерть. Ей было трудно поверить, что жених действительно произносит подобные вещи.
На душе стало настолько тяжело, что даже кусочек сырника, лежавший на тарелке, вдруг показался ей совершенно несъедобным.
— Получается, когда речь заходит о том, чтобы принять от моей мамы огромную сумму на покупку трёхкомнатной квартиры, её руки, испачканные землёй и рассадой, вас совершенно не смущают? — с горечью спросила Анастасия.
— Завтра ровно в десять утра мы должны встретиться с продавцом в банке. Мама специально приехала из посёлка и остановилась у тётки, которая живёт на соседней улице. Или вы уже успели об этом забыть?
— Никто ничего не забывал, не преувеличивай! — небрежно отмахнулся Эмиль.
— Тут всё предельно просто! Антонина утром придёт в банк и перечислит деньги за квартиру.
Мы её поблагодарим, обнимем, посадим в такси и отправим на вокзал. Зачем ей оставаться здесь до субботы и без дела ходить по городу?
— А чтобы она не уехала совсем без угощения, мы положим ей в пластиковый контейнер мясную нарезку и курицу-гриль! — с добродушным видом предложила Василиса Терентьевна, поправляя на кофте свою брошь.
— Ещё и тортик ей отрежем! Приедет к себе, устроится на веранде, позовёт соседок и отметит праздник в привычной обстановке. Ей ведь самой будет не по себе среди таких уважаемых гостей в ресторане, дорогая! Мы же исключительно из заботы о ней так поступаем!
— Вот как? Это вы называете заботой о моей маме? — с явной насмешкой переспросила Анастасия.
— Вы сейчас серьёзно?
— Разумеется! — уверенно ответил Эмиль, даже расправив плечи, будто только что высказал неоспоримый аргумент.
— И вообще, зачем ты постоянно напоминаешь мне про эти деньги? У Антонины ведь больше детей нет. Кому ещё она собирается покупать такую большую квартиру?
Своим курам в хозяйстве, что ли? Помочь единственной дочери встать на ноги — это обычная обязанность матери! Так что ничего особенного здесь нет!
— Вот именно, сынок всё правильно рассуждает! — одобрительно подхватила Василиса Терентьевна.
— Мы тоже не сидим сложа руки, а вкладываемся в ваше будущее торжество. Ресторан подобрали достойный, пригласили людей, с которыми полезно поддерживать отношения.
Ева уже пообещала поговорить с нужными людьми насчёт хорошей должности для Эмиля в муниципальном отделе! Поэтому мы должны выглядеть соответствующим образом. Я тоже хочу быть на уровне остальных гостей, а не выглядеть хуже них!
— Надо же, как удачно вы всё между собой распределили, — тихо заметила Анастасия.
— Выходит, мама десять лет работала в теплицах, не разгибая спины, только ради того, чтобы вы могли произвести впечатление на Еву?
— Ну что ты опять себя накручиваешь, милая! — отозвалась Василиса Терентьевна, поправляя очки, висевшие на цепочке.
— Для Антонины её теплицы — скорее развлечение. Что-то вроде увлечения на свежем воздухе, не более того. А моему Эмилю необходимы совсем другие условия! У него работа головой, ему нужен простор и комфорт!
— Кстати, насчёт ресторана, — деловито вмешался Эмиль, снова изучая листок с записями.
— Завтра, как закончим дела в банке, нужно будет заехать к администратору и оплатить оставшуюся часть банкета. Пока я внёс только предварительный взнос с кредитной карты.
Ты утром поговори с Антониной. После продажи участка у неё ведь должна была остаться ещё какая-то сумма? Пусть добавит нам на свадьбу. У меня уже весь доступный лимит выбран.
— То есть теперь мама должна ещё и свадебный банкет оплачивать? — уточнила Анастасия.
— Тот самый праздник, на который вы даже приглашать её не собираетесь?
— А в чём проблема? — пожал плечами Эмиль.
— Мы ведь устраиваем торжество в честь её родной дочери! Разве странно, что тёща помогает молодым? Деньги же не посторонним людям достанутся!
Анастасия слушала жениха, почти не двигаясь. Перед её глазами неожиданно возникла картина: мама, Антонина, ещё до рассвета надевает резиновые сапоги, берёт оцинкованные вёдра и отправляется в теплицы. Там она часами трудится, переносит тяжести, ухаживает за рассадой, натягивает плотные рабочие рукавицы и старается успеть переделать как можно больше дел.
Вечером женщина растирает уставшую поясницу лечебной мазью, но всё равно улыбается, когда откладывает очередную часть заработанных денег для дочери. А рядом с этим образом Анастасия вдруг представила ухоженного Эмиля, который уже целую неделю просматривает интернет-магазины в поисках подходящего кожаного кресла для своей будущей комнаты.
— Значит, мама должна купить нам трёхкомнатную квартиру и вдобавок оплатить свадебное торжество? — негромко переспросила она.
— А вы после этого отправите её на вокзал с контейнером курицы, словно нежеланную гостью?
— Не нужно всё так преувеличивать! — раздражённо произнёс Эмиль.
— Мы потом обязательно пригласим её на новоселье. Просто устроим отдельную встречу, без Евы и моих приятелей. Соберёмся в узком семейном кругу, посидим, попробуем её огурцы. Всё, хватит обсуждать! Я уже передал ресторану окончательный список гостей. А место Антонины теперь займёт племянник Евы.
— И, кстати, милая, твои сырники уже успели остыть, — заметила Василиса Терентьевна, заглянув на тарелку.
— На вид они какие-то суховатые. Приготовила бы мне ещё порцию, прямо со сковородки, да со сметаной!
Василиса Терентьевна аккуратно собрала разложенные бумаги, сложила их одну на другую и поднялась со стула.
— Ну вот и замечательно, значит, обо всём договорились! — удовлетворённо заключила будущая свекровь.
— А теперь я пойду немного отдохну в спальне. Раз уж сегодня остаюсь у вас на ночь, утром вместе отправимся в банк.
А ты, дорогая, не забудь как следует прогладить Эмилю рубашку! Завтра он станет владельцем просторной трёхкомнатной квартиры, поэтому должен выглядеть солидно и представительно!
Анастасия ничего не ответила. Первоначальное потрясение постепенно отступило, а на смену горечи пришло удивительное спокойствие. Она сняла фартук с клубничным рисунком, аккуратно повесила его на крючок возле двери и достала плащ.
Затем подошла к шкафу, взяла с верхней свободной полки плотный пакет с зимними вещами и забрала свои документы.
— Ты куда собралась в такое время? — подозрительно окликнул её Эмиль.
— И что это у тебя за пакет?
— Отнесу маме тёплую кофту и купленные в аптеке капли для глаз, — совершенно спокойно ответила Анастасия.
— Она просила передать всё это к тётке.
— Только смотри, не вздумай раньше времени рассказывать ей про список! — крикнул жених ей вслед.
— Пусть сначала переведёт деньги за квартиру в банке! А насчёт ресторана я завтра после оформления сделки сам с ней аккуратно поговорю!
— Не переживай, Эмиль, — произнесла Анастасия, уже стоя в дверях.
— Завтра утром всё станет понятно.
Она вышла из квартиры на лестничную площадку. Ей больше не хотелось ни спорить, ни повышать голос. До дома двоюродной тётки, где остановилась Антонина, можно было дойти примерно за десять минут. Нужно было лишь пройти по освещённой дорожке возле дома.
Утром в пятницу Эмиль с самого начала дня крутился перед зеркалом в прихожей. На гладильной доске ещё сохранялось тепло от утюга, а жених тщательно поправлял галстук, стараясь идеально разместить его под воротником праздничной рубашки.
Василиса Терентьевна уже давно сидела на скамейке в прихожей, полностью готовая к выходу. Она то и дело бросала взгляд на часы и заметно нервничала.
— Уже девять часов! — начала причитать Василиса Терентьевна.
— Где же твои деревенские родственники? Настя ещё вчера вечером осталась у тётки и сказала, что утром они придут вместе! В десять нам нужно быть в банке, а дорога до центра тоже займёт время!
— Сейчас появятся, мама, не волнуйся, — с предвкушением ответил Эмиль, разглаживая ладонями лацканы пиджака.
— Вчера вечером я ещё раз разговаривал с продавцом. Там такая лоджия при большой спальне — просто загляденье!
А в угловой комнате я сразу оборудую себе кабинет. Никаких этих женских занавесочек! Повешу жалюзи, поставлю добротный стол под дуб и всё устрою по своему вкусу.
— А небольшую комнату оставите для меня! — тут же заявила Василиса Терентьевна.
— Я ведь собираюсь на зиму переехать к вам. В моей старой квартире батареи практически не греют, невозможно нормально жить!
Кстати, Ева вчера звонила. Я уже успела похвастаться ей, что Эмиль приобретает роскошную трёхкомнатную квартиру в центре! Ты бы видел, как она удивилась и обрадовалась за нас!
— Только бы Антонина сегодня не забыла добавить денег на ресторан, — проговорил Эмиль, ещё раз проверяя свою причёску в зеркале.
— А то будет неудобно перед администратором. Мы же обещали рассчитаться полностью.
В этот момент входная дверь распахнулась. В прихожую вошла Анастасия, обутая в уличные туфли. За ней следом появилась Антонина.
На женщине было то самое добротное бежевое пальто, над которым накануне насмехались Эмиль и его мать. В руках она несла большую трёхлитровую банку домашних огурцов и небольшое ведёрко ароматного липового мёда.
— Ну наконец-то! — воскликнула Василиса Терентьевна, даже не потрудившись поздороваться.
— Антонина, ну сколько можно задерживаться? Давайте скорее вызывайте такси! Нам ещё в банке придётся ждать своей очереди! Паспорт и деньги с собой взяли?
— Доброе утро, дорогие сваты, — спокойно поздоровалась Антонина. Она прошла к обеденному столу и с заметным стуком поставила банку с огурцами прямо на скатерть.
— Документы у меня с собой. Но никакого такси вызывать не нужно. Можете даже не пытаться заказывать машину.
Эмиль застыл посреди прихожей, так и не закончив завязывать галстук. Он растерянно уставился на будущую тёщу.
— В каком смысле не нужно? — переспросил он, не скрывая удивления.
— Мы ведь договорились на десять утра! В банке нас ждут продавец и риелтор! Они уже должны быть в дороге!
— Теперь уже не ждут, — невозмутимо ответила Антонина.
— Сегодня в восемь часов я связалась и с риелтором, и с владельцем квартиры. Я сообщила им, что отказываюсь от покупки вашей трёхкомнатной квартиры, Эмиль. Никакой сделки не состоится.
Василиса Терентьевна сначала словно окаменела, а затем в испуге схватилась за крупную брошь на своей кофте.
— Что значит отказались?! — пронзительно воскликнула она.
— Вы вообще понимаете, что натворили?! Ведь всё уже было практически решено! Эмиль даже договорился с грузчиками на вторник!
— Мама, ты что, решила с самого утра шутить? — нервно сглотнул Эмиль и сделал несколько шагов к столу.
— Какая ещё отмена покупки? Настя, немедленно попроси свою мать позвонить обратно! Пусть всё вернёт как было! Мы ведь целый месяц подбирали эту квартиру!
— Это вы с мамой подбирали себе жильё, Эмиль. А вот оплачивать ваши просторные хоромы собиралась я, — без всякой злобы заметила Антонина.
— И вчера вечером я подумала: зачем мне, простой женщине из посёлка, у которой вечно земля под ногтями, подвергать вас риску опозориться перед такими важными знакомыми?
Лицо Эмиля начало покрываться красными пятнами. Он резко повернулся в сторону Анастасии, которая спокойно стояла возле книжной полки.
— Ты… Ты ей всё рассказала?! — выкрикнул он, обращаясь к невесте.
— Я ведь специально просил тебя ничего не говорить до посещения банка!
— Разумеется, рассказала! — спокойно ответила Анастасия.
— Или ты действительно рассчитывал, что я позволю вам обманом получить от мамы деньги, а потом выставить её из ресторана с пластиковым контейнером курицы в руках?
— Значит, до банка молчать? — Антонина хитро улыбнулась и подмигнула дочери.
— То есть я должна была сегодня утром оплатить вам трёхкомнатную квартиру, а заодно ещё и добавить денег на свадебное застолье?
А после обеда вы бы отправили меня на вокзал, чтобы перед своей важной сватьей Евой не пришлось краснеть из-за моего пальто?
— Да вы всё совершенно неправильно поняли! — поспешно заговорила Василиса Терентьевна. Её прежняя командирская манера общения мгновенно сменилась заискивающим тоном.
— Антонина, дорогая, ну что вы такое говорите! Это же молодые, у них иногда язык опережает мысли! Эмиль просто сказал лишнее, не подумав! Конечно, вы обязательно будете на свадьбе! Мы прямо сейчас найдём вам местечко за столом, даже стул специально поставим с краю!
— С самого края, возле входа и мусорного ведра? — язвительно поинтересовалась Анастасия.
— Благодарю, Василиса Терентьевна, но не стоит утруждаться. И насчёт отдельной гостевой комнаты на зиму тоже можете больше не беспокоиться.
— Настя, прекрати устраивать скандал! — наконец сорвался Эмиль.
— Ты из-за какой-то нелепой бумажки собираешься лишить всю семью новой квартиры?! Антонина, ну вы же разумная взрослая женщина! Вы ведь всё это делали ради родной дочери!
Ну да, вчера я немного вспылил. С кем такого не бывает? Давайте просто забудем этот разговор и поедем в банк! Вдруг продавец уже успел предложить квартиру другим покупателям!
— Не дёргайся, несчастье ты моё, — остановила его Антонина.
— Помнишь ту уютную светлую двухкомнатную квартиру в соседнем квартале, которую мы с Настей осматривали на прошлой неделе? Ту самую, которую ты сразу забраковал, потому что в ней не нашлось отдельного места для твоего кабинета с кожаным креслом?
— А при чём здесь вообще та квартира? — растерянно спросил Эмиль.
— Там ведь только две комнаты! Как мы все там разместимся? Нам нужна трёхкомнатная!
— А вам она совершенно ни к чему! — твёрдо ответила Антонина.
— В десять часов мы с дочерью отправимся к хозяйке именно той двухкомнатной квартиры.
Для Насти я приобрету жильё и без вашей помощи. А на покупку твоего будущего кабинета, зятёк, у меня приготовлен особый вклад — трёхлитровая банка солёных огурцов! В новой квартире моя дочь будет жить самостоятельно. Никаких нахлебников рядом с ней не будет!
У Василисы Терентьевны вытянулось лицо. Очки, висевшие на цепочке, съехали набок, но женщина даже не заметила этого.
— Как это — самостоятельно?! — завопила она.
— А свадьба завтра?! А Ева что подумает?! Мы ведь уже всем родственникам рассказали, что молодожёны переезжают в шикарную трёхкомнатную квартиру! Что теперь людям объяснять?!
— Так и объясните им, что деревенская тёща оказалась куда умнее, чем вы себе представляли, — резко ответила Антонина и придвинула к Эмилю банку с огурцами.
— Держи, несостоявшийся зять. Огурчики хрустящие, с собственного огорода, а мёд — липовый, натуральный. Будете с Евой за главным столом угощаться. Только постарайтесь не испачкаться!
— Постойте! А как же ресторан?! — голос Эмиля внезапно стал жалким и растерянным.
— Нам ведь сегодня до обеда нужно внести всю оставшуюся сумму за банкет! Столько людей приглашено! Ева с мужем тоже собираются прийти! На какие средства я теперь буду всё оплачивать, если вы откажетесь помогать?!
— Если у тебя есть деньги на собственные прихоти, Эмиль, значит, и зарабатывать на них ты должен самостоятельно, — напомнила ему Анастасия его же собственные рассуждения.
— Ты ведь у нас мужчина с высоким положением и большими амбициями. Можешь обратиться в банк и оформить ещё один кредит. Неужели позволишь себе ударить в грязь лицом перед такими важными родственниками?
— Ты… Ты всё это заранее придумала! — прошипел Эмиль, схватившись руками за голову.
— Всего за день до свадьбы оставить меня без квартиры и ещё с долгами за ресторан?! Да кому ты вообще будешь нужна после такого?!
— Нужно было раньше думать, прежде чем перечёркивать имя моей мамы жирной чёрной линией, — холодно ответила Анастасия.
Она подошла к комоду и положила на него ключи от съёмной квартиры, а рядом оставила небольшую коробочку с обручальным кольцом.
— Итак, — произнесла Анастасия.
— Сегодня утром я уже связалась с хозяйкой съёмного жилья и сообщила, что больше не собираюсь там оставаться. Свои вещи я собрала ещё вчера. Все коробки уже находятся в такси внизу.
До сегодняшнего вечера у вас с Василисой Терентьевной есть время, чтобы забрать оставшиеся пожитки. Пойдём, мамочка.
Антонина поправила воротник своего бежевого пальто и направилась вслед за дочерью к выходу. За их спинами ещё долго слышались возмущённые причитания Василисы Терентьевны и громкая брань Эмиля.
Жених в панике пытался связаться с администратором ресторана и выяснить, можно ли хотя бы сократить заказанное меню, начав с горячих блюд.
Спустя два месяца Анастасия уже привыкала к жизни в собственной новой двухкомнатной квартире. На кухонном подоконнике стояли глиняные горшочки, в которых зеленела базиликовая рассада, привезённая Антониной.
На просторной лоджии разместился удобный плетёный диванчик. На нём лежал тёплый вязаный плед, сделанный вручную. Наконец-то Анастасия почувствовала облегчение. Теперь она могла спокойно жить, заниматься своими делами и не ждать очередных неприятностей.
За это время Эмиль позвонил ей около десяти раз. Сначала он требовал возместить расходы, которые понёс из-за организации ресторанного торжества. Позже его разговоры изменились: он стал жаловаться на непростую жизнь и просить хотя бы небольшую сумму взаймы до получения зарплаты.
Однако отказаться от свадебного банкета Эмилю не позволила собственная гордость. Василиса Терентьевна настояла на том, чтобы перед сватьёй Евой устроить застолье «не хуже, чем у остальных». Правда, свадьбу пришлось переименовать: вместо торжества молодожёнов отметили юбилей самой Василисы Терентьевны.
Но праздник не оправдал ожиданий. Ева весь вечер недовольно морщила накрашенные губы, разглядывая скромную мясную нарезку. Обещать помощь с работой она больше не стала, а спустя всего час после начала застолья уехала вместе с мужем.
Теперь Эмилю предстояло самостоятельно выплачивать крупный кредит, взятый ради банкета. Жить же ему пришлось в маминой старой квартире, где вместо отдельной спальни он устроился на раскладушке возле серванта.
Впрочем, характер у мужчины ничуть не изменился. Всем знакомым он продолжал рассказывать одну и ту же историю: будто бы сам разорвал отношения с невестой из-за её «некультурной провинциальной родни».
