Кабачки Глафира Ивановна принесла в сентябре, когда соседи уже предпочитали не показываться и наблюдали за происходящим из-за дверных глазков. Альбина не успела спрятаться. Услышав звонок, она открыла дверь, и ей тут же вручили тяжеленный мешок. По весу он напоминал сумку студента, который возвращается домой после каникул у родителей.
– Забирай, Альбиночка, а то ведь испортятся. Мне одной столько овощей ни к чему. А ты у нас икру готовишь.
Альбина действительно занималась заготовкой кабачковой икры. Но для этого требовались банки, а они хранились в гараже, на самой верхней полке, где соседствовали с зимними шинами Васи и старой стиральной машиной. Последнюю муж уже третий год обещал «посмотреть». Самого Васи с утра дома не было: его срочно вызвали на автобазу.
Альбина накинула куртку, прихватила сумку и отправилась через пустырь. По утрам местные собаки собирались там на свои своеобразные совещания.
Дверь гаражного бокса оказалась приоткрыта совсем немного. Альбина потянула ее на себя, но внезапно застыла. Изнутри доносился мужской голос. Вася с кем-то разговаривал негромко, почти нежно. Такой ласковый тон жена слышала от него разве что тогда, когда он возился с карбюратором.
– Ну зайка, ёшкин кот, потерпи еще немножко. Она ничего не знает и так ничего и не узнает. Я сам со всем разберусь, ведь обещал. Все улажу, слышишь?
Альбина медленно отпустила створку. Двадцать два года работы в химчистке «Снежинка» научили ее одному важному правилу: если на ткани появилось пятно, нельзя сразу бросаться его оттирать. Сперва нужно выяснить, из какого материала вещь и чем именно ее испачкали. Если действовать сгоряча, можно только размазать грязь по всей поверхности. А потом клиент еще заявит, что так и принес. Вася, скорее всего, поступил бы точно так же.
Наверняка заскочил в гараж за ключом на двенадцать, а ласковое «зайка» относилось к кладовщице Зайкиной, на которую он постоянно жаловался. И в итоге Альбине еще пришлось бы оправдываться перед самой Зайкиной за свои подозрения.
Она отошла к соседнему боксу, где Петрович уже много лет держал лодку без мотора и мотор, которому лодка была не нужна. Постояла там около минуты, немного пришла в себя и направилась обратно домой.
Банки так и не забрала.
Мешок с кабачками остался возле входной двери. Альбина села у окна и принялась перечитывать сообщения, которыми они с Васей обменивались за последнее время. «Купи хлеба». «Взял». «Замерщик будет в пятницу». Фотография замерщика, снятого со спины. Если бы на основе этой переписки кто-нибудь решил написать роман, его не стала бы дочитывать даже Глафира Ивановна, которая терпеливо изучает инструкции к лекарствам до последней строчки.
Вася появился дома после трех часов. Поставил термос в раковину, долго намывал руки и громко вздохнул.
– Зря только съездил. Нужную деталь так и не привезли, на складе полный беспорядок. Зайкина опять все перепутала.
Альбина едва не выпустила из рук половник. Муж уже давно рассказывал ей о проделках Зайкиной, а утром сама Альбина мысленно приготовила эту женщину в качестве удобного объяснения. Даже досадно стало: жена заранее придумала супругу оправдание, а он даже не воспользовался ее подсказкой.
– Суп налить или сам себе разогреешь?
– Налей, пожалуйста. У тебя все равно вкуснее получается.
Она наполнила ему тарелку. Вася спокойно ел, а Альбина стояла у плиты и вытирала ее поверхность. Минуты три она старательно натирала одну и ту же конфорку, пока та не засверкала, словно лысина начальника «Снежинки».
Вася продолжал ворчать на Зайкину и попросил добавки. О гараже он не произнес ни слова.
Вместе они прожили двадцать восемь лет. Вырастили сына Илью, который теперь занимался настройкой интернета для людей и звонил родителям по воскресеньям. Машинный кредит им удалось закрыть раньше срока, и это событие они отметили тортом «Наполеон».
Альбина никогда не проверяла телефон мужа. Паролем служила дата ее рождения, и женщине казалось, что такая открытость надежнее любых проверок и подозрений.
С годами работы у Васи становилось все больше. В будни он задерживался на вторую смену, а по субботам снова приходилось помогать Митричу, у которого очередная машина отказывалась заводиться. Альбина переживала за мужа и даже купила ему пояс из собачьей шерсти, чтобы не застудил поясницу. Вася только отмахивался и отвечал, что за окна тогда кто будет платить, что ли, Пушкин?
Кроме того, он начал выходить поговорить на балкон. Причем делал это даже в ноябре, когда на улице было холодно, и всякий раз обходился без куртки. Раньше балкон служил ему в основном для того, чтобы стряхивать вниз окурки.
Спустя четыре дня Альбина принимала в «Снежинке» дубленку. Ее хозяйка настойчиво утверждала, что на рукаве осталось пятно от красного вина, хотя женщина сразу поняла, что перед ней обычный кетчуп. Альбина уже собиралась объяснить клиентке ее ошибку, когда телефон коротко пискнул.
С общей карты списали три тысячи сто девяносто рублей. Покупка была совершена в магазине «Игрушки», расположенном в торговом центре на улице Карла Маркса.
Дополнительную карту Альбина когда-то сама заказала для мужа, чтобы он мог по пути домой покупать необходимые продукты. С покупками продуктов Вася справлялся исправно, но игрушки прежде никогда не приобретал. Внуков у супругов пока не было. Илья уже третий год встречался с девушкой, но к вопросу создания семьи подходил осторожно, словно сапер, которому нужно обезвредить провода.
Их кот вообще не интересовался игрушками, если те стоили дороже пустого молочного пакета.
– Стеша, я отлучусь примерно на час, – предупредила Альбина свою напарницу.
– Конечно, иди. А с кетчупом я сама разберусь, докажу ей все.
Сев в такси, Альбина дважды порывалась попросить водителя развернуться и отвезти ее обратно. Наверняка Вася к этому времени уже покинул магазин. Да и что она собиралась делать дальше? Бегать по этажам с сумкой в руках?
Однако оставаться в «Снежинке» и мучиться догадками было еще тяжелее. В магазине «Игрушки» мужа не оказалось. Альбина прошла вдоль стеллажей, миновала кукол с такими длинными ресницами, какие ей в молодости и не снились, и поднялась на второй этаж.
Вася обнаружился в кафе рядом с детской игровой площадкой. За столиком напротив него сидела женщина, которая была примерно на двадцать лет моложе Альбины. Возле нее мальчик лет пяти старательно выскребал ложечкой остатки мороженого со дна вазочки. Вася вынул из пакета коробку с конструктором и развернул ее изображением к ребенку.
Мальчик тут же перебрался к нему на колени, устроившись совершенно по-хозяйски, словно на своем привычном месте.
Альбина остановилась за стойкой с подушками, возле входа в магазин постельных принадлежностей. Продавщица моментально оказалась рядом с ней.
– Женщина, у нас последняя подушка с эффектом памяти, сейчас по акции!
– Мне бы такую, чтобы, наоборот, все забывалось, – произнесла Альбина и сделала снимок кафе, выглядывая из-за подушки.
Они просидели там довольно долго. Когда компания наконец поднялась из-за столика, коробку с конструктором мальчик понес самостоятельно, а мать придерживала его за капюшон, будто вела на поводке.
Альбина двинулась за ними, перешла дорогу и старалась оставаться незаметной, прячась за припаркованными автомобилями. Двадцать два года она принимала в химчистке чужую одежду и проверяла карманы исключительно по правилам, причем обязательно в присутствии владельца. А теперь ей приходилось красться за собственным мужем, изображая неумелого сыщика в приличном пальто.
Возле жилого дома Вася переложил коробку в пакет, передал его женщине и поцеловал ее. В этот момент Альбина окончательно перестала придумывать мужу оправдания. Номер дома она запомнила так же четко, как номер важной квитанции: с первого взгляда и без малейшего труда.
Вечером Вася рассказывал о погрузчике, у которого сломалась какая-то важная деталь. Он ужинал котлетами и между делом поинтересовался, не осталось ли в холодильнике огурцов.
Альбина молча поставила перед ним банку с огурцами, после чего ушла в комнату.
– Аль, ты чего? Не заболела случайно? – крикнул он ей вслед.
– Просто устала, – ответила она.
Иначе Вася снова явился бы с горячим молоком и очередной историей про погрузчик. Второго рассказа об этой технике Альбина уже точно не выдержала бы.
Ночью она опять открыла фотографию. На снимке Вася одной рукой обнимал мальчика, а другой снимал упаковочную пленку с коробки. Женщина рядом улыбалась. Альбина приблизила изображение и разглядела знакомый серый свитер. Всего месяц назад она сама удаляла с его рукава пятно от пломбира. Тогда еще удивлялась, где это ее мужу в пятьдесят шесть лет довелось испачкаться мороженым.
Получалось, что собственными руками она уничтожала следы, которые могли бы стать доказательствами. Да еще и предоставляла мужу скидку как сотрудница химчистки.
В субботу Альбина сообщила, что собирается пройтись по магазинам. И сама удивилась, насколько легко и непринужденно у нее получилось соврать. Вася тут же попросил купить батарейки для пульта. Возле нужного дома стояла скамейка, откуда хорошо просматривалась детская площадка.
Альбина решила ждать только до полудня. Не собиралась же она просидеть там весь день. Она уже поднялась со скамейки, когда хлопнула входная дверь подъезда и на крыльце показалась та самая женщина из кафе.
Мальчик сразу побежал к горке, а его мать задержалась возле ограждения и принялась что-то искать в сумочке.
– Вы знаете Василия Егоровича Дроздова? – обратилась к ней Альбина.
Женщина посмотрела на нее и моментально насторожилась.
– Вы из детского сада? Что опять случилось?
– Нет, я из химчистки. Двадцать восемь лет принимаю его одежду. Я жена Василия.
Женщина несколько раз моргнула, затем окликнула сына. Мальчик подбежал недовольный, явно не желая уходить от горки, и потянул мать обратно. Альбина невольно отступила.
Меньше всего ей хотелось, чтобы ребенок расплакался из-за незнакомой женщины, которая сама едва держалась.
– Давайте поговорим без него. Оставьте мне свой номер, я вечером наберу.
– Позвоните после девяти. Лева уже заснет, тогда и поговорим. Меня зовут Карина.
Вернувшись домой, Альбина достала свидетельство о заключении брака. Документ лежал в папке вместе с квартирными бумагами и гарантийным талоном на стиральную машину, которая до сих пор хранилась в гараже. Правда, гарантийный срок давно закончился.
Она сфотографировала свидетельство и переслала снимок Карине. Следом отправила фотографию из кафе. Альбина хотела добавить к сообщениям несколько слов, но передумала и удалила набранный текст.
Пусть сначала сама все увидит.
Весь вечер Вася провел перед телевизором, наблюдая за хоккеем. Один раз вышел из комнаты и поинтересовался, купила ли жена батарейки. Альбина ответила, что забыла. Тогда он полез в ящик с проводами, надеясь отыскать старые. Альбина смотрела ему вслед и ждала, когда наступит девять часов.
Карина позвонила сама, когда было уже около половины десятого.
– Вы действительно живете с ним? Под одной крышей?
– Он сейчас в соседней комнате, хоккей смотрит. Час назад съел две полные тарелки моего борща.
На другом конце провода послышался скрип отодвигаемого стула.
– Уже шесть лет он говорит мне, что вы давно расстались и развод вот-вот оформят. Только документы почему-то никак не готовы. Утверждает, что квартиру вы не можете разменять, а сам вынужден спать у вас в коридоре на раскладушке, потому что вы даже кран без него починить не в состоянии.
– Никакой раскладушки у нас нет, – ответила Альбина. – А вот кран действительно течет уже четвертый год. Тут он почти правду сказал.
Шесть лет. Альбина представляла себе, что все это продолжается несколько месяцев, ну, может быть, год. Думала, муж по глупости ввязался в какую-то историю. Но за шесть лет они успели съездить на отдых, отпраздновать Васины пятьдесят пять лет в кафе с караоке и подобрать подарок Илье на его двадцать пятый день рождения.
Тогда Вася долго рассуждал, стоит ли покупать сыну шуруповерт.
– А заявление на развод он хотя бы подавал? Или, может, это вы не хотите его отпускать, а мне он просто не рассказывает?
– Он даже на техосмотр самостоятельно записаться не может. Нет, Карина, никаких заявлений он не подавал. Мы с ним даже не ссорились. До этой недели я вообще ни о чем не подозревала.
О Леве Карина начала рассказывать сама, без дополнительных вопросов. В октябре мальчику должно было исполниться пять лет. В документах Вася значился его отцом. Он приезжал к сыну по вторникам и четвергам, иногда навещал их в субботу и давал деньги на детский сад. Познакомились они в автосервисе, где Карина работала администратором.
Уже при первой встрече Вася рассказывал ей, что с супругой у него давно все закончено.
Альбина слушала и мысленно сопоставляла услышанное со своей жизнью. Вторник и четверг у мужа обычно были днями вторых смен. По субботам он якобы помогал Митричу ремонтировать автомобиль. Значит, машина у Митрича не заводилась уже шесть лет, причем исключительно по субботам.
Вдруг Альбина вспомнила еще одну вещь. Кружку.
Пять лет назад на Восьмое марта Вася подарил ей чашку с надписью «Лучшая жена». Тогда Альбина даже удивилась, почему он не написал «единственная». Теперь причина такого выбора стала совершенно понятна. Муж просто не захотел лишний раз рисковать.
Идею встретиться всем вместе предложила Карина. Во вторник вечером Вася собирался прийти к ней, а Леву она на это время договорилась отвести к подруге. Альбина без колебаний согласилась.
Ей хотелось увидеть, как муж станет выкручиваться, когда две его отдельные жизни окажутся за одним столом.
Альбина пришла на полчаса раньше назначенного времени. В прихожей на крючке висела синяя ветровка Васи. Три года назад она считала эту куртку потерянной на автобазе. Теперь узнала ее по пятну мазута на левом кармане. Когда-то Альбина отказалась выводить его, поскольку материал не позволял использовать нужные средства.
Пятно никуда не исчезло. По крайней мере, хоть что-то в этом мире оставалось неизменным. Под вешалкой стояли мужские тапочки, уже настолько разношенные, что полностью повторяли форму его ступней.
Карина предложила гостье чай, но Альбина попросила обычной воды. Она села за стол и спрятала руки под столешницу, сложив их вместе.
Ровно в семь в замке повернулся ключ. Вася вошел в квартиру, увидел жену, затем перевел взгляд на Карину. Некоторое время он молча стоял, после чего снял куртку и повесил ее рядом с синей ветровкой. Сделал это аккуратно, будто пришел в гардероб собственного театра.
– Это еще что за представление? Ешкин кот, могли бы хоть предупредить!
– А что бы ты ответил, если бы я позвонила? – Карина даже не села. – Снова сказал бы, что документы не готовы? Вот твоя жена перед тобой. Объясни ей, когда вы успели расстаться.
– Я собирался все обсудить. Постоянно возникали какие-то обстоятельства, то одно, то другое. Аль, ты же сама понимаешь, мы с тобой уже давно живем скорее как соседи.
– Соседи не стирают друг другу носки, – спокойно заметила Альбина. – И не сдают соседскую одежду в химчистку. Особенно без очереди.
– А мне он рассказывал, что ты его даже не кормишь! – вспомнила Карина.
– Сегодня он съел у меня три котлеты, а потом поинтересовался, не осталось ли еще одной.
– У меня он тоже постоянно спрашивает четвертую.
Обе женщины одновременно посмотрели на Васю. Тот втянул живот и замолчал.
– По субботам он говорил, что ездит к вам на дачу копать картошку. Мол, одной вам тяжело справляться.
– Мы продали дачу еще в девяносто восьмом году.
– А по средам, по его словам, он возит вашу собаку к ветеринару. Говорил, что она уже старая.
– Никакой собаки у нас никогда не было. У нас кот. И к ветеринару он ездит только со мной. Васю в переноске этот кот не признает.
Карина повернулась к Васе. Альбина тоже посмотрела на него.
– А на автобазе ты вообще когда появляешься? – спросила жена.
Карина согласно кивнула. Она собиралась задать ему точно такой же вопрос.
– У меня свободный график, – попытался объяснить Вася.
– Свободный у тебя не график, – ответила Альбина.
Вася без приглашения опустился на табурет. Он начал говорить, что сам не понимает, как все так получилось. Бросить Леву он не мог, но и обижать Альбину тоже не хотел. Карина поинтересовалась, не поэтому ли он целых шесть лет обещал ей свадьбу, каждый раз находя новые причины отложить ее. Вася провел ладонями по лицу и попросил дать ему возможность все объяснить.
Альбина поднялась со стула. Она заранее приготовила целую речь, собиралась задавать вопросы по порядку, но теперь не испытывала никакого желания слушать его объяснения. Перед ней сидел человек, который спокойно обустроил себе вторую жизнь: на этой кухне у него были собственные тапочки и ключи.
А дома жена в это время разогревала ему суп и боялась задать лишний вопрос.
– Сегодня домой не возвращайся. Иди поживи у Митрича. Говорят, он тебя по субботам часто встречает. Насчет развода я сама все выясню. За своими вещами придешь, когда я разрешу.
В прихожей Вася догнал ее и схватил за локоть.
– Аль, ну постой. Давай выйдем отсюда и спокойно поговорим. Наедине, вдвоем.
– Двадцать восемь лет мы с тобой спокойно разговаривали. О хлебе и о Зайкиной. А теперь дай мне одеться.
На лестнице Альбина остановилась и присела на подоконник между этажами. Заказать такси никак не получалось: пальцы путались, и она постоянно нажимала не туда. Приложение предлагало варианты «Комфорт плюс», «Детское кресло» и «Перевозка животных». Последний почему-то показался ей самым подходящим. Правда, оставалось непонятным, кого именно предстояло перевозить.
Примерно через пять минут вышла Карина и остановилась рядом.
– Я тоже его выгнала. Сейчас он собирает свои вещи. Что будем делать с Левой, решим позже. Пока я даже видеть Васю не могу.
– Только постарайся не выяснять отношения при Леве. Мальчик ни в чем не виноват, ему и без того будет нелегко.
Карина согласилась. Некоторое время женщины молчали, а потом она неожиданно спросила:
– А у вас он храпит?
– Еще как. На два голоса.
– И у меня точно так же.
Впервые за весь вечер обе рассмеялись. Смех получился коротким, неловким и совсем не красивым. Карина проводила Альбину до выхода из подъезда, и там они попрощались.
Вернувшись домой, Альбина включила чайник, а затем забыла о нем до самого утра.
К удивлению Альбины, Митрич действительно существовал и даже согласился временно приютить Васю. Позже муж снял себе комнату. За одеждой он приехал через два дня. Альбина заранее собрала все его вещи в фирменные пакеты химчистки «Снежинка» и прикрепила к каждому подробную бирку. «Серые брюки, две штуки, степень износа — сорок процентов». «Шерстяной свитер, пятно от пломбира удалено».
Вместе с пакетами она передала ему квитанцию с надписью: «Вещи получил, претензий не имею».
Вася все же попытался уговорить ее передумать. Он просил выслушать его, но Альбина ничего не ответила и просто протянула ручку. Муж поставил подпись, даже не взглянув на бумагу. Точно так же он расписывался в окошке химчистки все эти годы. Альбина распахнула входную дверь и осталась стоять рядом, пока Вася завязывал шнурки. Его шагов на лестнице она потом долго не слышала. Видимо, он остановился и все-таки прочитал, что было написано в квитанции.
Альбина прошла в спальню и расплакалась. Кот пришел следом, забрался на Васину подушку и принялся смотреть на хозяйку с явным осуждением. На всякий случай Альбина убрала подушку в шкаф. Кот обиделся и ушел.
Получалось, что из всех мужчин в доме только кот выражал свои чувства совершенно честно.
Самыми тяжелыми оказались вечера. Рука по привычке тянулась к телефону, чтобы написать привычное «Ты скоро?», и лишь на середине слова Альбина вспоминала, что теперь ждать ответа не от кого. Илье она решила рассказать обо всем сама, пока Вася не успел преподнести сыну собственную историю о свободном графике.
Илья сразу захотел приехать, но мать попросила его не отпрашиваться с работы. Вместо этого она предложила звонить ей чаще, а не ограничиваться одними воскресеньями.
С вопросами развода Альбина обратилась к юристу. Квартира досталась ей от матери еще до замужества, поэтому Вася не стал на нее претендовать. А вот автомобиль, гараж и накопления пришлось делить. Разбирательства затянулись почти до Нового года. Вася продолжал утверждать, что машина практически ничего не стоит.
Альбина двадцать два года определяла степень износа вещей с первого взгляда и прекрасно видела, что автомобиль сохранился гораздо лучше, чем его владелец. В конце концов Вася забрал машину, Альбине достался гараж, а разницу между их долями компенсировали деньгами.
Уже после развода Вася однажды приехал за оставшимися инструментами и заодно привез ключи.
Он попросил налить чаю. Альбина достала его любимую кружку с синей полоской и поставила перед ним. Тут же рассердилась на себя: руки почему-то продолжали делать привычные вещи, даже когда разум прекрасно понимал, что все изменилось. Пока Вася пил, она пересчитала ключи на связке и спросила, где ключ от гаража.
Вася положил его на стол, словно сдавал ключ от служебной квартиры.
В декабре объявилась Карина. Она рассказала, что оформила алименты, а Вася теперь видится с Левой по воскресеньям. Мешать их общению она не собиралась. Еще Карина сообщила, что Вася больше не пропускает ни одной смены на автобазе. Альбина ничуть не удивилась: теперь ему просто негде было прятаться.
Она поинтересовалась, не болеет ли Лева в детском саду, и пожелала мальчику крепкого здоровья. О Васе женщины больше не разговаривали.
К весне Альбина наконец стала нормально спать. Она приобрела абонемент в бассейн, съездила навестить Илью и задержалась у него еще на один день. Раньше она никогда не позволяла себе такого: ей постоянно казалось, что нужно скорее возвращаться домой, ведь мужа надо накормить. На вокзале сын сунул ей в дорогу целый пакет еды, которого хватило бы на большую компанию.
Половину продуктов Альбина заставила его забрать обратно. Ехать предстояло всего одну ночь, а отправляться в столь дальнее путешествие она вовсе не собиралась.
Когда пришло время заниматься рассадой, Альбина отправилась за ящиками в гараж. Она открыла бокс собственным ключом. Внутри стояла тишина. Никто никому ничего не обещал и не придумывал оправданий. На верхней полке по-прежнему находились банки, оставленные еще с сентября. Альбина сняла несколько штук, завернула их в полотенце и поставила рядом с ящиками.
Той осенью кабачковую икру так никто и не приготовил. Все кабачки Альбина раздала соседям, и теперь соседи уже сами старались не попадаться ей на глаза.
В августе Глафира Ивановна снова позвонила в дверь, держа в руках очередной мешок. На этот раз Альбина сама поспешила открыть.
– Давайте сразу два. Банки у меня теперь собственные. И гараж тоже мой.
Вечером она приготовила одиннадцать банок кабачковой икры. На каждой крышке написала маркером дату и свое имя — «Альбина». За годы работы в химчистке она усвоила простую истину: если на вещи нет подписи, рано или поздно обязательно объявится еще один человек, который посчитает ее своей.
