Мне пятьдесят три года, семь лет назад я развелась, а моя дочь уже давно живёт со своей семьёй в другом городе. По вечерам в квартире стоит такая тишина, что я отчётливо слышу, как работает холодильник. Я тружусь провизором в аптеке неподалёку от рынка. За одну смену через меня проходит около сотни посетителей. Кому-то нужны лекарства подешевле, кто-то просит совета, а некоторые просто хотят поговорить. Но стоит мне вернуться домой, как оказывается, что разговаривать больше не с кем.
Сразу расскажу про тирамису, иначе ты не поймёшь, почему всё сложилось именно так. Двадцать два года мой бывший муж контролировал буквально всё, что оказывалось у меня на тарелке. «Опять булку ешь?», «Котлету надо есть без хлеба», «Ты на себя посмотри». Сладости приходилось есть украдкой, стоя возле холодильника, пока он был занят просмотром футбола. А в тот день, когда наш брак наконец официально закончился, я зашла в кондитерскую рядом с домом, купила целый тирамису и съела половину за кухонным столом. Не на ходу, не прячась, а спокойно сидя на стуле и пользуясь красивой ложечкой из маминого набора. Возможно, это звучит смешно, но для меня тот десерт стал маленьким праздником обретённой свободы.
Моя подруга Тамара целых полгода пыталась убедить меня зарегистрироваться на сайте знакомств.
— Лара, ну сколько можно жить одной? Ты ведь привлекательная женщина! Тебе ещё жить да жить!
Я только отмахивалась. Какие свидания после пятидесяти? О чём вообще беседовать с мужчинами в таком возрасте?
Но однажды, в воскресенье, я полила свой фикус, досмотрела очередной сериал и всё-таки сдалась. Разместила фотографию с юбилея дочери, на которой я в синем платье весело смеюсь, и добавила несколько строк о себе. Сообщения начали приходить почти сразу. Половина отправителей оказалась женатыми — это обычно понятно даже в тех случаях, когда на снимках не видно обручального кольца. Другие начинали знакомство с фразы вроде: «Привет, красавица, а есть фото поинтереснее?» Я удаляла подобные сообщения и сердито ругала себя за то, что вообще решила попробовать.
Два дня переписки
Вадим написал мне в четверг вечером. Никаких непристойностей, никаких обращений вроде «красотка». Он просто поинтересовался, какую книгу я сейчас читаю. Я ответила честно: детектив. И добавила, что личность преступника вычислила уже на сороковой странице. В ответ он прислал смайлик и написал, что уважает женщин с хорошими мозгами.
Мы общались в переписке два дня. Вадиму было пятьдесят семь, он находился в разводе, владел собственным автосервисом, жил в доме за городом и имел взрослого сына. Писал он грамотно, расставлял все запятые на своих местах, а для меня это уже было немалым преимуществом. Ты даже не представляешь, сколько мужчин нашего возраста пишут «седня» вместо «сегодня» и употребляют слово «ихний».
Впрочем, в нашей переписке промелькнула одна фраза, которой я тогда не придала особого значения. Рассматривая мои фотографии, Вадим написал: «Мне нравятся женщины, которые следят за собой». Я даже покраснела перед экраном, словно школьница, и восприняла это как комплимент. Ведь давно никто не говорил мне ничего подобного.
В субботу он предложил встретиться. Выбрал кафе в центре, назначил время на семь вечера и добавил: «Я угощаю, даже не вздумай спорить». Спорить я не стала.
К свиданию я готовилась примерно полтора часа. Перемерила три платья, но в конце концов остановилась на том самом синем, с узким поясом. Сначала накрасилась, потом стёрла половину косметики, а после снова принялась за макияж. Тамара тем временем давала мне по телефону последние наставления.
— Если что-то пойдёт не так, немедленно звони. Я приеду на такси, ещё и сковородку захвачу!
— Да что вообще может случиться? Мужчина вроде приличный, начитанный.
— Они все начитанные, пока дело доходит только до разговоров, — вздохнула подруга.
Тогда я лишь рассмеялась. Как оказалось, совершенно напрасно.
Четыре минуты опоздания
Вадим уже ждал меня за столиком возле окна. На фотографиях он выглядел моложе и стройнее, но я прекрасно понимала, что снимки не всегда передают действительность. На нём была кожаная куртка, на шее блестела золотая цепочка, а автомобильные ключи лежали прямо на скатерти брелоком вверх, словно он специально хотел продемонстрировать окружающим марку машины.
Когда я подошла, мужчина поднялся, внимательно оглядел меня с головы до ног, будто оценивал автомобиль на рынке, а затем посмотрел на часы.
— Опоздала на четыре минуты. Ну да ладно, женщинам можно простить.
Я улыбнулась и присела за столик. Решила, что он, наверное, нервничает и поэтому неудачно шутит. С кем не бывает? Знаешь, мы ведь умеем находить оправдания чужому поведению, особенно когда очень хочется, чтобы знакомство оказалось удачным.
К нам подошла молоденькая официантка. На её бейджике значилось имя Даша. Вадим заказал себе стейк с кровью, мне — салат с уткой и морс. И тут же, даже не дождавшись, пока девушка отойдёт, начал рассказывать о собственной жизни.
Он говорил об автосервисе, который якобы сумел поднять с нуля в то время, когда остальные предприятия разорялись. Рассказывал о трёх сотрудниках, которых считал сплошными бездельниками, и уверял, что без него вся работа остановилась бы уже через неделю. Затем перешёл к загородному дому с баней, где, по его словам, сам укладывал плитку, поскольку «наёмные рабочие только деньги вытягивают». После этого настала очередь бывшей жены, которую он презрительно называл «клушей» и утверждал, что она совершенно ничего не понимала в жизни.
Я пыталась вставить хотя бы пару слов о себе. Хотела рассказать об аптеке, дочери и внуке, который в сентябре пошёл в первый класс. Но Вадим постоянно перебивал меня, не позволяя закончить ни одной мысли.
— Провизор, значит? Да что там сложного? Сиди себе, коробочки подавай. Вот у меня настоящая ответственность! Машины, люди, бизнес…
И снова начинался рассказ о нём самом. О том, что в свои пятьдесят семь лет он может подтянуться двадцать раз. О женщинах, которые якобы выстраиваются за ним в очередь. Правда, ему нужна не любая, а исключительно «нормальная, хозяйственная и без лишних запросов».
Я сидела напротив, кивала и постепенно понимала, что чувствую себя случайной слушательницей на чужом собрании. Меня словно пригласили для массовки, чтобы я просто присутствовала и восхищалась рассказчиком.
Стейк с кровью
Наконец официантка принесла заказанный стейк. Даша осторожно поставила тарелку перед Вадимом и пожелала приятного аппетита. Он отрезал кусочек, посмотрел на мясо в разрезе, и его лицо мгновенно налилось краской.
— Ты что, глухая?! Я же по-русски сказал: с кровью! А это что такое, подошва?! Вы вообще умеете работать или вас всех по объявлениям набрали?!
Он уже не просто возмущался — он кричал на весь зал. За соседним столиком пожилая пара замолчала и уставилась в нашу сторону. Мужчина, стоявший возле барной стойки, обернулся. Даша застыла перед столиком с пустым подносом, и я заметила, как у неё дрожат пальцы. Совсем юная девочка, примерно возраста моей дочери, а может, даже младше.
Мне стало ужасно стыдно. Настолько, словно кричала сама я. Щёки пылали, руки не находили себе места, и я зачем-то принялась разглаживать салфетку, лежавшую у меня на коленях.
— Вадим, пожалуйста, говори потише. Она ведь просто принесла заказ, а не готовила его сама.
— Не вмешивайся, — резко оборвал он, даже не повернувшись ко мне. — Я сам знаю, как с такими разговаривать. Если их не поставить на место, они быстро на шею сядут.
Даша молча забрала тарелку и ушла. Пожилая посетительница за соседним столиком неодобрительно покачала головой, а потом посмотрела на меня с таким сочувствием, что этот взгляд надолго остался в моей памяти. Она жалела вовсе не официантку. Она сочувствовала мне — женщине, которая продолжала сидеть за одним столом с человеком, позволявшим себе подобное поведение.
Вот в этот момент мне следовало подняться и уйти. Но я осталась.
Почему? Позже я не раз задавала себе этот вопрос. Наверное, мне было неловко. Вадим пригласил меня на ужин, я нарядилась, сделала причёску, а Тамара ждала рассказа о свидании. Неужели я вернусь домой уже через полчаса и признаюсь, что всё закончилось неудачей? К тому же двадцать два года брака приучили меня терпеть, сглаживать острые углы и стараться не провоцировать конфликт. Ты ведь понимаешь это чувство, когда уйти кажется более грубым поступком, чем остаться и продолжать мучиться?
Меню десертов
Стейк в конце концов переделали. Вадим поел, успокоился и даже заметно повеселел. Теперь он рассказывал, как в прошлом месяце сумел поставить на место сотрудника дорожной полиции, как сосед по даче до сих пор боится с ним связываться и как хорошо он умеет «решать любые вопросы». Я в это время ковыряла вилкой салат с уткой, практически не ощущая вкуса еды.
За весь вечер он задал мне только один вопрос.
— Готовить-то умеешь? Я борщ люблю, настоящий, на косточке. И пироги. Бывшая у меня готовить не умела, всё из магазина таскала.
Я ответила, что готовить умею. Вадим удовлетворённо кивнул, словно поставил галочку напротив нужного пункта в анкете будущей жены.
И знаешь, что я подумала в тот момент? Что, может быть, действительно слишком придираюсь. Вдруг мужчины нашего возраста все такие и мне просто нужно привыкнуть к его характеру? Зато у него есть дом, работа, вроде бы не пьёт. Да, не идеал, но разве идеальные мужчины существуют? Тамара наверняка сказала бы: «Лара, принцев не осталось, бери, что предлагают». И я почти убедила себя, что стоит дать Вадиму ещё один шанс.
Даша снова подошла к нашему столику. Теперь она старалась держаться осторожно и по возможности не смотреть на Вадима. Девушка положила перед нами меню десертов. Я открыла его просто из вежливости и увидела на первой странице тирамису. Белая тарелка, сверху нежный слой какао — почти точь-в-точь как на витрине той кондитерской, куда я заходила семь лет назад.
И вдруг мне отчаянно захотелось заказать этот десерт. Дело было даже не в сладком. Мне хотелось завершить вечер чем-то приятным, почувствовать, что хотя бы маленькая часть этого свидания может принести радость.
— Мне, пожалуйста, тирамису и чай с чабрецом, — обратилась я к Даше.
Вадим громко рассмеялся. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с таким снисходительным видом, будто я только что сказала какую-то нелепость.
— Тирамису? Лариса, ты серьёзно? В твоём возрасте сладкое уже есть нельзя. За фигурой следить надо. Я ведь сразу написал, что мне нравятся женщины, которые за собой следят.
Затем он повернулся к официантке, даже не потрудившись дождаться моего ответа.
— Девушка, десерт отмените. Чай оставьте. Только без сахара.
Последняя капля
Именно в эту минуту всё наконец встало на свои места. Я вспомнила ту фразу из переписки, которую поначалу посчитала приятным комплиментом. Вспомнила, как Вадим окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног, едва я подошла к столику. Его замечание о четырёх минутах опоздания, дрожащие пальцы Даши, резкое «Не вмешивайся» и пренебрежительное «Сиди да коробки подавай» тоже всплыли в памяти.
Теперь я поняла: это вовсе не был комплимент. Это было требование, замаскированное под похвалу. Он с самого начала давал понять, какой женщиной я должна стать рядом с ним и как обязана себя вести.
И вдруг я услышала в своей голове знакомый голос. Но принадлежал он вовсе не Вадиму. Это был голос моего бывшего мужа, который на протяжении двадцати двух лет контролировал содержимое моей тарелки и указывал, что мне можно есть. Я узнала его мгновенно, словно услышала знакомую мелодию, едва прозвучали первые ноты.
Удивительно, но никакой обиды я не почувствовала. Вместо неё пришло необыкновенное спокойствие. Я неторопливо сложила салфетку вчетверо и положила возле тарелки. Затем посмотрела на Дашу. Девушка всё ещё стояла рядом со столиком, явно не понимая, как ей поступить и чьи распоряжения выполнять.
— Даша, пожалуйста, не убирайте тирамису. Я его съем, только не здесь. И принесите мне, пожалуйста, отдельный счёт за салат и морс.
Улыбка Вадима тут же исчезла с лица.
— Ты это к чему? Я же сказал, что угощаю!
— Не нужно меня угощать, Вадим. И контролировать мою фигуру тоже не надо. Лучше научись следить за собственными словами. Весь вечер ты рассказывал исключительно о себе, накричал на девушку, которая ни в чём перед тобой не виновата, а теперь ещё и указываешь мне, что заказывать и что есть. Знаешь что? Забирай свой автосервис, свою баню и все свои непрошеные советы и отправляйся с ними куда подальше. Мне пятьдесят три года. Я прожила без тебя всю свою жизнь до сегодняшнего вечера и, поверь, дальше тоже как-нибудь справлюсь.
Я говорила негромко, без крика и истерики. Но пожилая пара за соседним столиком прекрасно слышала каждое моё слово. Я заметила, как женщина едва заметно кивнула, словно одобряла моё решение.
Вадим открыл рот, но ничего не произнёс. Потом закрыл его, снова попытался что-то сказать и опять замолчал. За весь вечер я впервые увидела его настолько растерянным. Казалось, он совершенно не ожидал, что женщина, которая ещё недавно молча выслушивала его рассказы и терпела грубость, вдруг решит поставить точку.
Впрочем, ненадолго его хватило. Очень скоро он снова обрёл привычную уверенность и бросил мне вслед:
— Да кому ты вообще нужна в свои пятьдесят три года? Ещё сама ко мне прибежишь!
Я ничего не ответила. Просто поднялась со стула, взяла сумочку и направилась к барной стойке, чтобы рассчитаться за свой заказ.
Правда, ноги у меня слегка дрожали. Не стану притворяться, будто совсем не волновалась.
