— Ставьте всё прямо на обеденный стол, — распорядилась Рената, расписываясь на экране планшета курьера.
Молодой парень в фирменной куртке кивнул и начал один за другим доставать из больших термосумок картонные коробки и свёртки в фольге. Кухню почти сразу наполнили насыщенные запахи запечённого сыра, чесночного соуса и морской соли.
На столе появились крабовые фаланги, приготовленные на гриле тигровые креветки, три десятка устриц, морские ежи и стейки из лосося.
Когда курьер ушёл, Рената закрыла за ним дверь на защёлку и вернулась в гостиную.
Герман стоял возле панорамного окна и тщательно поправлял ворот новой красной рубашки, которую накануне купил специально к юбилею отца.
Он посмотрел на заставленный деликатесами стол и довольно кивнул.
— Выглядит роскошно.
Рената прислонилась бедром к барной стойке.
— Ещё бы.
— Отец точно будет счастлив. Он таких крабов разве что в телевизионных передачах про путешествия видел.
Рената спокойно посмотрела на мужа.
— Почти семьдесят тысяч за одну только еду, Герман. И это без напитков, которые ты вчера привёз.
Муж недовольно поморщился.
— Рен, ну зачем опять начинать? Сегодня праздник. Отцу шестьдесят пять. Всё-таки юбилей. Неужели мы не можем один раз нормально накрыть стол для самых близких?
— Мы можем, — ровно произнесла она.
Герман сразу сделал вид, будто его чрезвычайно заинтересовали собственные манжеты.
— Меня больше интересует другое, — продолжила Рената. — Почему за весь этот праздник плачу только я со своего личного счёта? Мы же договорились, что половину стоимости доставки ты переведёшь мне ещё в среду.
— Сейчас на карте почти ничего нет. В салоне премию пока не дали. Ты же знаешь, как сейчас идут продажи.
— Знаю. Практически никак.
— Да какая вообще разница? Мы семья. С какой карты списали деньги — разве это важно? В следующем месяце я тогда коммунальные расходы возьму на себя.
Рената чуть приподняла бровь.
— Ты их уже четыре месяца собираешься взять на себя.
Продолжать спор смысла не было.
Подобная схема исправно работала уже около двух лет — с того момента, когда консалтинговое бюро Ренаты стало приносить стабильную прибыль, а супруги переехали в просторную квартиру в новом жилом комплексе.
Родственники Германа моментально решили, что собираться в тесном старом жилье больше совершенно незачем.
Дни рождения, праздники, обычные выходные — всё постепенно переместилось к Ренате.
Она подошла к столу, достала из папки распечатанный ресторанный чек, аккуратно сложила лист вдвое и убрала в карман делового пиджака.
— Ладно, — коротко сказала она. — Перекладывай морепродукты на нормальные блюда. Скоро все придут.
Герман заметно расслабился.
Казалось, неприятный разговор закончился.
К семи часам родственники собрались почти одновременно.
В прихожей сразу стало тесно.
Савелий Трофимович громко разговаривал басом, снимая верхнюю одежду.
Его жена Аглая Кузьминична придирчиво осматривала вешалки.
Сестра Германа Инесса и её муж Тимур долго пытались пристроить обувь возле входа.
— А гостевые тапочки у вас где? — требовательно спросила Аглая Кузьминична.
Рената сняла с неё пальто.
— Тёплый пол включён почти на максимум.
Свекровь недовольно посмотрела вниз.
— У вас ведь ламинат. Я в прошлый раз ноги простудила. Можно было купить несколько лишних пар тапочек. Не разорились бы.
Инесса тем временем внимательно оглядела хозяйку квартиры.
— Ой, Ренатка, ты опять вся нарядная. Даже дома в пиджаке сидишь.
— Мне удобно.
— А мы люди попроще. Я вот обычное трикотажное платье надела. Всё-таки семейный вечер, можно было бы и без этих показов.
Рената предпочла промолчать.
Она проводила всех в гостиную.
На большом столе из тёмного дерева уже стояли блюда с морепродуктами и другими угощениями.
Увидев их, Савелий Трофимович даже присвистнул.
— Ну, Гера! Ну, сын!
Он с размаху хлопнул Германа по плечу, и тот едва удержался на ногах.
— Порадовал старика! Я же матери говорил: если наш Герман что-нибудь делает, то обязательно с размахом. Вот что значит настоящий добытчик!
Герман сразу расправил плечи.
— Да брось, пап. Для тебя ничего не жалко. Садитесь уже, пробуйте.
Все шумно разместились за столом.
Рената села с края, ближе к кухне. Положила себе немного салата и молча стала наблюдать за происходящим.
Крабов родственники мужа разбирали с впечатляющей скоростью.
Тимур особенно ловко управлялся со специальными щипцами, один за другим отправляя в рот куски белого крабового мяса.
— Вот это хорошо пошло, — пробормотал он с набитым ртом.
Рената вежливо спросила:
— Нравится?
— Да соуса только маловато. Ренат, у вас обычного майонеза нет? А то эти ресторанные соусы какие-то кисловатые.
— Посмотрите в холодильнике. На второй полке сверху.
Инесса тем временем с явным отвращением отодвинула от себя пустую устричную раковину.
— Фу, ну и гадость. Какая-то слизь.
Герман развёл руками.
— Не понравилось?
— Гера, можно было сестре и нормальной рыбы заказать. Форель какую-нибудь или сёмгу. Зачем вообще нужны все эти морские выкрутасы?
— Отец сам хотел что-нибудь необычное. И потом, тут есть лососевые стейки. Возьми их.
Инесса отрезала:
— Они сухие.
Тимур тут же поддержал жену, щедро поливая кусок краба майонезом.
— Я сразу говорил, что не надо было всё это брать. Сделали бы картошку да мясо по-французски — и все были бы довольны.
— Вот именно! — подхватила Инесса. — Но вам легко деньгами разбрасываться. Герка в автосалоне такие суммы крутит, что может себе позволить хоть икру ложками есть.
Аглая Кузьминична промокнула губы салфеткой.
— Это правда. Хорошо, что у нас сын такой пробивной.
Она медленно обвела взглядом просторную гостиную и отдельно задержалась на дорогих шторах.
— И такую огромную квартиру на себе тянет, и жену обеспечивает, и про родителей не забывает.
Рената медленно положила вилку рядом с тарелкой.
Потом посмотрела на Германа.
Муж немедленно опустил глаза и с невероятным усердием начал ковыряться в панцире креветки, будто ничего вокруг не слышал.
— Герман, значит, меня содержит? — спокойно переспросила Рената.
Свекровь недовольно поджала губы.
— А кто же ещё?
Рената слегка усмехнулась.
— Очень любопытно. И давно это происходит?
— Ты ведь целыми днями сидишь перед компьютером со своими бумажками. Разве такими делами можно заработать на подобную квартиру? Герочка рассказывал нам, как его ценят на работе.
— Герочка много интересного рассказывает, — заметила Рената и откинулась на спинку стула.
Герман мгновенно побледнел.
Под столом он попытался пнуть жену ногой, но промахнулся.
— Рен, хватит уже, — тихо зашипел он. — У папы праздник. Обсудим потом.
Рената даже не посмотрела в его сторону.
— Например, он рассказывал мне, что заплатит половину стоимости сегодняшнего ужина.
За столом сразу стало тихо.
Вилка Тимура звякнула о край тарелки.
Савелий Трофимович тяжело поднялся со своего места, поправил галстук и взял бокал с виски.
— Так, молодёжь! Прекращайте спорить. Я хочу тост сказать!
Гости послушно замолчали.
Инесса вытянула шею.
Аглая Кузьминична умилённо сложила ладони под подбородком.
Свёкор обвёл присутствующих торжественным взглядом.
— Сегодня мне исполнилось шестьдесят пять лет.
— Поздравляем, — пробормотал Тимур.
Савелий Трофимович продолжил:
— Возраст уже серьёзный. За свою жизнь я многое успел увидеть. Но больше всего горжусь тем, какую семью мы с матерью вырастили.
Он ещё раз посмотрел на всех за столом.
— Мы всегда помогали друг другу. У нашей семьи широкая душа! И когда я вижу, какой богатый стол сегодня устроил мой сын ради отца, понимаю, что всё было не зря. За семью! И за щедрость моего наследника!
Тимур радостно поднял рюмку.
— За Герку!
— Не спешите пить.
Рената произнесла это негромко.
Но голос прозвучал настолько отчётливо, что Тимур застыл, так и не успев поднести рюмку ко рту.
Рената поднялась из-за стола.
Затем сунула руку во внутренний карман пиджака, достала сложенный вдвое чек, аккуратно расправила лист и положила его прямо посередине стола, рядом с пустой оболочкой морского ежа.
— А теперь достаём телефоны, открываем банковские приложения и скидываемся по семь тысяч с человека.
Савелий Трофимович так и застыл с поднятым бокалом в руке.
— Чего? — переспросил он, явно решив, что ослышался.
— Именно того, что вы услышали, Савелий Трофимович. Это ресторанный чек. За все ваши сегодняшние экзотические пожелания вышло чуть больше шестидесяти восьми тысяч.
Рената постучала ногтем по распечатке.
— Если считать строго по количеству присутствующих, кроме меня, сумма получилась бы ещё интереснее. Но сегодня я великодушна. Поэтому делим расходы между всеми взрослыми. По семь тысяч с каждого. Номер телефона у меня привязан к карте. Дополнительную плату за перевод не беру.
Лицо Инессы мгновенно покрылось красными пятнами.
Она с раздражением бросила вилку на тарелку.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! Какие ещё семь тысяч?!
Рената спокойно пожала плечами.
— Самые обычные.
— Мы вообще-то пришли в гости! На юбилей отца!
— Нет, Инесса. Вы пришли в бесплатный ресторан. Спокойно едите дорогие морепродукты, запиваете хорошим алкоголем и совершенно искренне считаете, что всё это оплатил ваш успешный и пробивной брат.
Инесса резко повернулась к Герману.
— А кто тогда?!
— Герман не вносит за эту квартиру ни одной выплаты по ипотеке. И в сегодняшний стол он тоже не вложил ни копейки. За всё, что вы сейчас едите и пьёте, заплатила я.
Аглая Кузьминична ахнула и прижала ладони к щекам.
— Герочка… Это правда? Ты у собственной жены деньги берёшь, чтобы устраивать подарки родному отцу?
Герман беспомощно оглянулся по сторонам.
— Мам, это временно… Просто сейчас у меня не лучший период…
Свекровь нахмурилась.
— Какой ещё период?
Герман резко повернулся к жене.
— Рената всё не так поняла! Рен, убери этот чек, пожалуйста. Не выставляй меня посмешищем перед родными!
— Ты прекрасно справился с этим без моей помощи, — холодно ответила она.
Рената забрала бумагу со стола.
— С сегодняшнего дня я больше не финансирую ваши семейные праздники. Захотели крабов — никаких проблем. Оплачивайте сами. Не хватает денег — значит, готовите картошку с мясом по-французски у себя дома. А теперь я всё-таки жду переводы.
Тимур осторожно опустил рюмку обратно на стол.
— Я ничего переводить не собираюсь. Мы это не заказывали. Нас позвали в гости.
— Вот именно! — Инесса резко поднялась. — Нас специально пригласили, чтобы потом унизить! Ты всё это заранее придумала, да?
— Инесса, успокойся.
— Хотела продемонстрировать, какая ты состоятельная, а мы тут бедные родственники? Да подавись ты своими крабами!
Она схватила сумку, лежавшую на диване.
— Тим, вставай. Больше я сюда ни ногой!
Савелий Трофимович с раздражением поставил бокал на стол так резко, что часть виски выплеснулась наружу.
Он тяжело посмотрел на невестку.
— Не ожидал от тебя такого.
— Такое случается.
Свёкор одёрнул пиджак.
— Я-то думал, сын хорошо женился, нормальную женщину в семью привёл. А оказывается, вон как. Торговка. За каждую копейку трясётся.
Рената ничего не ответила.
Савелий Трофимович повернулся к жене.
— Пойдём, Аглая. Всё настроение испортили.
Родственники начали торопливо собираться.
В прихожей теперь уже никому не было дела ни до гостевых тапочек, ни до тёплого пола, ни до ламината.
Одежду натягивали на ходу, негромко переругиваясь между собой.
Герман метался из гостиной в коридор и обратно.
Пытался хватать родственников за рукава, что-то объяснял, просил не уходить, сбивчиво извинялся.
Но его никто не слушал.
Спустя десять минут входная дверь наконец закрылась.
В квартире наступила тишина.
В гостиной остался тяжёлый запах остывших морепродуктов, соусов и пролитого алкоголя.
Рената спокойно начала убирать со стола.
Собирала грязные тарелки, складывала пустые крабовые панцири и раковины в мусорный пакет.
Герман стоял посреди комнаты.
Ещё недавно нарядная красная рубашка теперь была вся помята и выглядела на нём почти нелепо.
Он смотрел на жену с обидой и злостью.
— Ты всё разрушила.
Рената даже не повернулась.
— Правда?
— Мою семью. Моё уважение среди родных. Как мне теперь вообще им в глаза смотреть?
— Можешь молча, — спокойно ответила она, затягивая мусорный пакет узлом. — А можешь прямо сейчас поехать к ним и рассказать, как тебе тяжело жить с такой расчётливой женой. Заодно прихвати свои вещи. Дорожная сумка лежит в шкафу на лоджии.
Герман открыл рот, собираясь возразить.
Но, встретившись с Ренатой взглядом, так ничего и не сказал.
Через две недели квартира казалась непривычно большой и свободной.
Герман перебрался к родителям, забрав с собой только свои личные вещи.
Никто из родственников так и не перевёл Ренате деньги за тот злополучный ужин.
Но теперь её это совершенно не волновало.
Рената сидела за барной стойкой с ноутбуком, просматривала рабочие письма и ела свежую клубнику.
Она чувствовала себя удивительно спокойно.
Оказалось, стоимость того праздничного стола была вполне разумной платой за возможность навсегда закрыть собственный бесплатный ресторан для чужих семейных застолий.
