Над раскалённым асфальтом дрожал горячий воздух, а едкий запах перегретой резины проник в салон раньше, чем Вика успела окончательно понять, что только что произошло.
Белую «Шкоду» резко повело вправо. Колёса с неприятным хрустом съехали с покрытия, врезались в пыльную обочину, и машина наконец остановилась.
Беспощадное июльское солнце, размягчённый жарой гудрон и уходящая вдаль трасса слились перед глазами Вики в мутную картину за лобовым стеклом, испачканным следами насекомых.
Внутри автомобиля стояла тяжёлая смесь запахов успокоительных капель, варёных яиц и приторных цветочных духов.
Этот сладкий удушливый аромат Вика терпеть не могла уже девять лет — с того самого момента, когда Надежда Викторовна впервые появилась в их с Антоном квартире и, едва осмотревшись, заявила:
— Ну, показывай свои хоромы. Антоша рассказывал, что ты любишь деньги попусту тратить.
Теперь Надежда Викторовна находилась на заднем сиденье, зажатая между двумя своими полными приятельницами. На переднем пассажирском месте развалилась её двадцатилетняя племянница Оксана, которая всё это время с громким чавканьем жевала резинку.
Свекровь пронзительно закричала:
— Ты нас угробить решила, ненормальная?! Я же сразу говорила, что Антоша должен был за руль садиться! Тебе вообще нельзя водительские права выдавать!
Вика медленно убрала напряжение из пальцев, которыми до этого намертво вцепилась в руль.
Посмотрела на собственные руки.
И вдруг заметила, что они больше не дрожат.
— Надежда Викторовна, — тут же поддержала её Людмила, обмахивая лицо журналом с кроссвордами, — вы ведь заранее предупреждали. Нужно было сына попросить. Мужчины всё-таки лучше машины водят.
— Антоша серьёзным делом занимается, свой стартап развивает, — подключилась Валентина, доставая из пакета копчёную колбасу. — Не то что некоторые: бегают с одного собеседования на другое, лишь бы дома мужу борщ не готовить.
Вика очень медленно повернула голову.
Сначала посмотрела на троих женщин сзади.
Потом на девицу рядом.
Увидела крошки печенья и жирные пятна, оставленные на тёмно-серой обивке сидений.
Наконец её взгляд остановился на свекрови. От жары лицо Надежды Викторовны стало багровым, однако привычное самодовольство никуда не исчезло. На нём по-прежнему застыло выражение снисходительного превосходства.
За окном, сквозь поднятую проезжающей фурой пыль, виднелась вывеска придорожного кафе. Судя по всему, оно называлось «ОАЗИС», однако первая буква не горела, поэтому название выглядело довольно нелепо.
Вика снова посмотрела на Надежду Викторовну.
— Выходите, — совершенно спокойно произнесла она и включила кондиционер.
Свекровь категорически запрещала пользоваться им даже в сильнейшую жару, потому что ей постоянно «дуло».
Вика сказала это настолько будничным тоном, словно предложила пассажиркам остановиться и купить мороженое.
Квартиру в обычном спальном районе они приобрели пять лет назад.
Тот день Вика до сих пор помнила практически поминутно. Они с Антоном стояли посреди совершенно пустой однокомнатной квартиры. Закатные лучи ложились на голые бетонные стены, а муж обнял её и с восхищением произнёс:
— Ты у меня настоящий танк. Без тебя я бы эту махину никогда не потянул.
В этом Антон был совершенно прав.
Один он действительно ничего бы не потянул.
Деньги на первоначальный взнос накопила Вика. Семь лет откладывала каждую возможную сумму, постоянно отказывая себе в покупках и развлечениях.
Ипотеку тоже оформили на неё. Антон считался самозанятым человеком без постоянного заработка, поэтому банки отказывали ему ещё во время рассмотрения анкеты.
Ежемесячные платежи также легли на плечи Вики.
Муж тем временем уже четвёртый год продолжал искать дело жизни.
Очередной его идеей стал запуск собственного «эко-маркетплейса».
Обычно Антон просыпался ближе к полудню, перебирался к компьютеру и начинал смотреть вебинары о достижении успеха. Примерно к четырём часам дня он уже утомлялся, объясняя, что напряжённая интеллектуальная деятельность буквально уничтожает нейроны.
Когда Вика вечером возвращалась домой, муж чаще всего сидел с игровой приставкой и интересовался, не принесла ли она чего-нибудь вкусного к чаю.
Сама Вика занимала должность старшего финансового аудитора в большой торговой компании.
Её жизнь состояла из бесконечных отчётов, сверки балансов, работы без чёткого графика и поездок на складские инвентаризации даже в выходные.
Она одна оплачивала ипотеку, коммунальные расходы и ремонт.
Антон время от времени покупал крафтовое пиво и был уверен, что таким образом вносит вклад в семейную статью расходов на развлечения.
Но даже он не являлся самой тяжёлой проблемой Вики.
Главным испытанием оставалась его мать — Надежда Викторовна.
Свекровь жила одна в двухкомнатной квартире и постоянно жаловалась, что пенсии ей катастрофически не хватает.
Вика давно знала, что это не совсем правда.
Однажды она помогала Надежде Викторовне настроить телефон и случайно увидела банковские сообщения. Оказалось, что значительные суммы свекровь тратила на телевизионных экстрасенсов и дорогостоящие биологические добавки сомнительного качества.
Но просить деньги у сына и невестки Надежда Викторовна умела виртуозно.
— Вот у Петровых невестка своей свекрови полностью зубные импланты оплатила, — печально вздыхала она во время разговора по громкой связи. — А я сижу, практически дёснами жую, желудок себе порчу. Хотя ладно, конечно. Вам ведь нужнее деньги по кафе разносить.
Вика не была ни в одном кафе уже около трёх лет.
Для этого у неё не оставалось ни свободного времени, ни сил.
Тем не менее именно она оплатила свекрови лечение зубов, застеклила ей балкон и погасила микрозайм, который Надежда Викторовна якобы случайно оформила, нажав в интернете не туда.
Вика регулярно покупала ей продукты и оплачивала поездки на такси.
Каждый раз она успокаивала себя одной мыслью:
«Этими деньгами я покупаю собственный покой».
Если дать свекрови требуемое, она хотя бы ненадолго успокоится.
Если довольна Надежда Викторовна, Антон не будет ходить по квартире с обиженным выражением лица и обвинять жену в бессердечии.
Эта система держалась плохо, постоянно скрипела, но всё же продолжала работать.
За несколько дней до предстоящей поездки Вике пришло электронное письмо.
«Уважаемая Виктория Александровна, холдинг «АгроПром» приглашает Вас на заключительный этап собеседования на должность заместителя финансового директора…»
Она перечитала сообщение несколько раз подряд.
Потом вышла на балкон, прижалась лбом к прохладному оконному стеклу и заставила себя медленно дышать.
Это был тот самый шанс, которого она ждала.
Ради подобной должности Вика ночами изучала международные стандарты финансовой отчётности и проходила сложнейшие экзамены.
Новый заработок позволил бы всего за три года полностью рассчитаться с ипотекой.
А потом впервые за долгое время нормально выдохнуть.
Заключительное собеседование должно было пройти по видеосвязи.
В пятницу.
В три часа дня.
Вика дрожащими от волнения пальцами отправила подтверждение.
И именно в тот вечер ей позвонила Надежда Викторовна.
— Викуля, тут такая возможность подвернулась! Есть замечательный пансионат «Сосновый бор». Там и лечебные процедуры, и питание пять раз в день! Мы с Людой и Валей собрались ехать. Оксаночку тоже возьмём, ей здоровье поправить нужно. Они мне потом свои части денег вернут, а ты пока всё забронируй, хорошо?
— Надежда Викторовна, а когда вы собираетесь ехать?
— В эту пятницу, дорогая. Выедем с утра и к обеду уже заселимся. Антоша сказал, что ты отвезёшь нас на своей машине. Там ехать-то совсем немного.
Вика закрыла глаза.
— В пятницу я не могу. У меня в три часа важнейшее собеседование. Финальный этап.
На другом конце линии возникла короткая пауза.
Затем голос свекрови мгновенно изменился.
— Какое ещё собеседование? У тебя уже есть работа! Скажи им, чтобы перенесли на понедельник.
— Такие собеседования по желанию кандидата не переносят.
Надежда Викторовна раздражённо цокнула языком.
— Я уже всем сказала, что мы едем! И что теперь прикажешь мне говорить Люде с Валей? Что моя невестка настолько важной стала, что родственники ей больше не указ?
С Антоном Вика поговорила на кухне.
Муж с аппетитом ел котлеты и одновременно что-то смотрел на планшете.
— В пятницу я твою маму не повезу.
Антон оторвался от тарелки и удивлённо поднял глаза.
— Это ещё почему?
— Потому что у меня собеседование. От него в буквальном смысле зависит наше дальнейшее будущее.
— Ну и что? Выехать можно пораньше. Отвезёшь их, потом остановишься где-нибудь в спокойном месте и подключишься к своему видеозвонку. В чём вообще проблема?
— В том, что несколько часов ехать в жару с тремя пенсионерками и Оксаной — удовольствие сомнительное. К моменту собеседования я буду совершенно без сил.
Антон отложил вилку и недовольно поморщился.
— Мама столько ждала эту поездку. У неё давление постоянно скачет, ты же знаешь. Ей этот пансионат действительно необходим. Вик, не выставляй меня перед родственниками идиотом.
— Тогда отвези их самостоятельно. Возьми машину напрокат.
— За какие деньги? И ты забыла, что я ещё год назад права потерял? Вик, ну будь человеком. Ты справишься. Ты же у нас железная леди.
Вика некоторое время молча смотрела на его мягкие руки и заметно округлившееся лицо.
В глазах мужа она видела только одно — абсолютное нежелание самостоятельно разбираться хоть с одной проблемой.
— Хорошо, — тихо ответила она.
В ту же ночь Вика оплатила четыре двухнедельные путёвки в «Сосновый бор».
Двести десять тысяч.
Именно эти деньги она долго откладывала, собираясь привести в порядок родительскую дачу.
Приятельницы Надежды Викторовны, конечно же, ничего ей сразу не вернули. Обе заявили, что обязательно рассчитаются наличными «чуть позже».
Выезд назначили на восемь утра.
Дорога должна была занять примерно четыре часа. Вика предусмотрительно добавила ещё час на возможные пробки и остановки.
План выглядел вполне реальным.
В восемь выехать.
Примерно к часу приехать в пансионат.
Высадить пассажирок, добраться до ближайшей заправки со стабильным интернетом, привести себя в порядок и ровно в три спокойно подключиться к собеседованию.
Без десяти восемь Вика уже ждала возле дома свекрови.
В половине девятого никто так и не появился.
На её звонки Надежда Викторовна беззаботно отвечала:
— Ой, Люда рассаду забыла полить! Ждём её. Не гони лошадей!
На улицу компания вышла лишь в четверть одиннадцатого.
Надежда Викторовна появилась в огромном сарафане. Её приятельницы волокли клетчатые баулы, а Оксана шла последней налегке, не отрывая взгляда от дорогого смартфона.
— Ой, а машина у тебя чего такая маленькая? — первым делом возмутилась Людмила, пытаясь затолкнуть коробку в багажник.
— Обычная машина, — сквозь зубы ответила Вика.
— Ну не знаю. Мы вообще-то к комфорту привыкли. Валя, ты банки осторожнее ставь!
Выяснилось, что Валентина прихватила пять литровых банок с домашними солёными помидорами и огурцами.
Когда Вика спросила, зачем везти столько солений туда, где предусмотрено пятиразовое питание, ей объяснили:
— Там еда столовская, всё пресное. Без домашних огурчиков потом желудок болеть будет.
Выехать удалось только без двадцати одиннадцать.
Солнце к этому времени палило уже беспощадно.
Вика включила климат-контроль и попыталась успокоить бешено стучащее сердце.
Времени оставалось всё меньше.
— Выключи немедленно этот сквозняк! — тут же распорядилась Надежда Викторовна с заднего сиденья. — Мне прямо в шею дует! Оксаночка, закрой там всё, иначе мы с воспалением лёгких приедем!
— Надежда Викторовна, на улице тридцать два градуса жары, — попыталась объяснить Вика.
— Окно открой. Пусть свежий воздух естественно поступает!
Вика немного опустила стекло.
Салон моментально наполнили грохот дороги, пыль и запах автомобильных выхлопов.
К часу они окончательно застряли в огромной пробке из-за ремонта моста.
Минуты продолжали уходить.
Половина второго.
Два часа.
Навигатор сообщал, что до пансионата ехать ещё не меньше полутора часов.
Первоначальный план разваливался прямо на глазах.
Тем временем пассажирки на заднем сиденье устроились так, словно ехали в дальнем поезде. Валентина достала варёные яйца и начала разбивать скорлупу о подлокотник.
Вскоре внутри автомобиля смешались тяжёлые запахи яиц и копчёной колбасы.
— Вика, ну чего ты всё время машину дёргаешь? — недовольно спросила жующая свекровь. — Нельзя нормально ехать?
— Мы стоим в пробке. Здесь невозможно двигаться плавнее.
— Ой, только оправдываться не надо. Антоша рассказывал, что ты и дома постоянно нервничаешь. Вам детей пора заводить. Сразу вся дурь из головы исчезнет.
— Какие ей дети? — усмехнулась Людмила. — Она же вечно на работе. У карьеристок материнского инстинкта отродясь нет.
На переднем сиденье Оксана включила на телефоне короткие видео на максимальной громкости. Из динамика донеслась какая-то назойливая песенка.
— Оксана, пожалуйста, сделай потише, — попросила Вика.
— А чего такого? Мне скучно, — огрызнулась та, даже не посмотрев в её сторону.
— Оставь ребёнка в покое, пусть слушает, — вмешалась Надежда Викторовна. — Тебе лишь бы всем настроение испортить!
Только без пятнадцати три движение немного ускорилось.
Вика посмотрела на часы и поняла, что доехать до спокойного места уже невозможно.
Придётся проводить важнейшее собеседование прямо возле трассы.
В 14:55 она съехала на пыльную обочину и остановила автомобиль. Двигатель заглушила, но оставила питание включённым, чтобы продолжал работать вентилятор.
Потом повернулась к пассажиркам.
— Пожалуйста, сейчас внимательно меня послушайте. Через несколько минут начинается моё собеседование. Для нашей семьи это чрезвычайно важно. Мне нужно всего двадцать минут полной тишины. Не разговаривайте, не шуршите пакетами, ничего не ешьте и выключите звук на телефонах.
Надежда Викторовна недовольно заморгала, но на этот раз промолчала.
Ровно в три Вика подключилась к видеоконференции.
На экране появились двое: менеджер и генеральный директор холдинга — строгий мужчина средних лет.
— Виктория Александровна, добрый день, — начал руководитель. — Рад вас видеть. Предлагаю не терять времени и сразу перейти к практическим кейсам по оптимизации налогообложения…
— Добрый день. Конечно, я готова, — ответила Вика с профессиональной улыбкой, стараясь не обращать внимания на струйки пота, стекавшие по спине.
И почти сразу всё пошло наперекосяк.
— Валя, соль передай! — громко потребовала Надежда Викторовна. — Яйцо совершенно безвкусное!
— Надежда Викторовна, тише! — в ужасе прошипела Вика, торопливо закрывая микрофон.
— На мать своего мужа не шикай! — мгновенно взорвалась свекровь. — Командовать она тут вздумала! Мы в твоей машине сидим словно заключённые!
Мужчина на экране нахмурился.
— Виктория, у вас возникли какие-то сложности?
— Прошу прощения. Я сейчас нахожусь в дороге, возникла небольшая непредвиденная ситуация… — Вика изо всех сил пыталась сохранить спокойное выражение лица.
В этот момент Оксана демонстративно захрустела чипсами, а через секунду громко рассмеялась над очередным роликом.
— Тёть Надь, я сейчас от этой жары умру! Может, всё-таки кондиционер включим?
— Ничего с тобой не случится, потерпишь. Мне от него шею продувает, — отрезала Надежда Викторовна.
Затем она неожиданно схватила телефон.
— Антоша! Сынок! Ты представляешь, твоя мымра тут на нас шикает и запрещает разговаривать! А сама с какими-то мужчинами по телефону любезничает!
И тут раздался звон разбившегося стекла.
Одна из банок Валентины упала.
Огурцы раскатились по автомобильным коврикам, а рассол начал быстро растекаться по салону.
— Ой, господи! Всё разлилось! Вика, тряпку скорее дай!
Генеральный директор молча наблюдал за происходящим с откровенным недоумением.
Наконец он заговорил.
Голос его стал холодным.
— Виктория Александровна, заместитель финансового директора должен уметь выстраивать процессы и контролировать хаотичные ситуации. Если вы не можете организовать для себя подходящие рабочие условия хотя бы на полчаса, боюсь, с задачами нашего масштаба вам будет трудно справиться. Всего доброго.
Экран погас.
В салоне всё ещё стоял тяжёлый запах огуречного рассола, чесночной колбасы и разгорячённых тел.
Вика около минуты сидела совершенно неподвижно.
Она почти не слышала, как Надежда Викторовна продолжает возмущаться из-за разбитой банки и испачканных ковриков. Не замечала даже громкого чавканья Оксаны.
Вика смотрела на потемневший экран телефона и никак не могла принять, что всё закончилось именно так.
Она столько времени шла к этой возможности.
Столько сил потратила.
И в итоге даже не смогла нормально завершить собеседование.
Вика молча завела двигатель.
Проехала ещё несколько километров по трассе, увидела впереди знакомую ржавую вывеску придорожного кафе и внезапно резко затормозила, свернув на широкую стоянку для грузовиков.
— Ты совсем ненормальная?! Угробить нас хочешь? — взвизгнула Надежда Викторовна.
— Выходите, — негромко сказала Вика.
— Что?!
Вика отстегнула ремень безопасности, вышла из машины прямо в раскалённый воздух и открыла багажник.
Первым ей под руку попался огромный клетчатый баул. Она вытащила его и без церемоний поставила на пыльный гравий.
Следом отправился чемодан.
— Ты окончательно с ума сошла?! — Надежда Викторовна поспешно выбралась из автомобиля.
За ней, охая и возмущаясь, начали выходить Людмила и Валентина.
Оксана осталась стоять рядом с открытой дверью, ошеломлённо разинув рот и впервые забыв даже о жвачке.
— Мы вообще-то посреди дороги! — закричала свекровь. — До пансионата ещё неизвестно сколько ехать!
— Там дальше есть автобусная остановка. Доберётесь самостоятельно, — ответила Вика и поставила на землю последний пакет.
— Я сейчас Антону позвоню! Он с тобой разведётся! Неблагодарная дрянь!
Вика подошла к Надежде Викторовне почти вплотную.
Свекровь невольно сделала шаг назад.
— Звоните кому хотите. Можете идти пешком, ловить попутную машину или ждать автобус. Мне всё равно. Машина моя. Бензин оплачивала я. Путёвки тоже оплатила я. Вот теперь и отдыхайте.
Она вернулась за руль, с силой захлопнула дверь и резко нажала на газ.
Четыре женщины остались позади в сером облаке дорожной пыли.
Обратная дорога заняла около трёх часов.
Вика ехала в полной тишине.
Тихо работал кондиционер, салон постепенно остывал. Вместе с жарой понемногу выветривались запахи колбасы, рассола и успокоительных капель.
И с каждым пройденным километром Вике становилось легче дышать.
На первой приличной заправке она остановилась, купила большой холодный латте и набрала номер пансионата.
— Здравствуйте. У вас есть бронь на имя Ворониной Надежды Викторовны. Я хочу отменить сегодняшний заезд.
— Одну минуту… Да, бронь вижу. Только должна предупредить: при отмене непосредственно в день заселения удерживается двадцать процентов общей стоимости. На карту вернётся восемьдесят процентов.
— Хорошо. Удерживайте. Остальное переведите на ту карту, с которой производилась оплата. Спасибо.
Вика закончила звонок, сделала несколько глотков ледяного кофе и включила звук на телефоне.
Сорок семь пропущенных вызовов от Антона.
Ещё двадцать сообщений в мессенджере.
Почти все написаны заглавными буквами и усыпаны восклицательными знаками.
Вика убрала телефон и снова завела машину.
Когда она вечером вошла в квартиру, Антон нервно ходил по коридору.
Увидев жену, он буквально взорвался.
— Ты совсем больная?! — закричал он, разбрызгивая слюну. — Мама в истерике! Ты бросила их неизвестно где, возле какого-то придорожного клоповника с грузовиками! Как тебе вообще такое в голову пришло?
Вика спокойно сняла кроссовки.
Не отвечая, прошла на кухню, открыла холодильник, достала бутылку холодного белого вина и налила себе бокал.
Антон последовал за ней.
— Ты меня вообще слышишь?! Сейчас же садись обратно в машину и езжай за ними!
Вика сделала глоток.
Потом посмотрела на мужа.
— Я сегодня провалила самое важное собеседование за несколько последних лет, Антон.
Он неожиданно замолчал и остался стоять с приоткрытым ртом.
— Что?
— Собеседование. На должность, которая позволила бы нам гораздо быстрее рассчитаться с ипотекой. И сегодня я лишилась этого шанса, потому что твоя мать решила во время моего разговора есть яйца, кричать на меня и жаловаться тебе по телефону.
Антон нервно сглотнул.
— И ещё, — продолжила Вика. — Бронирование я отменила. Деньги вернут обратно на мой счёт примерно через неделю. Часть суммы удержат в качестве штрафа, но ничего страшного.
— Ты… Ты вообще не имела права это делать! Речь идёт о здоровье моей матери!
— Речь идёт о моих деньгах. И о моей жизни. Из которой вы вдвоём пять лет вытягивали всё, что могли.
— Сейчас же извинись перед ней!
Вика поставила бокал на стол.
Стекло тихо, но отчётливо стукнуло о поверхность.
— Нет.
Антон замер.
— И ещё одно. Если ты сейчас выйдешь из квартиры, чтобы ехать спасать маму, оставь свои ключи на тумбочке. После этого можешь сюда не возвращаться.
— Ты мне ещё условия ставишь? Да я…
— Да. Ставлю. Если решишь остаться, с сегодняшнего дня начинаешь искать нормальную постоянную работу. И ни одной моей копейки больше не уйдёт на потребности твоей матери. Выбирай сам.
Антон тяжело дышал посреди кухни.
Вся прежняя уверенность мгновенно исчезла с его лица. Осталась только растерянность.
Он посмотрел сначала на Вику.
Потом на дверь.
В конце концов медленно опустился на стул и закрыл лицо ладонями.
Вика спокойно допила вино и ушла в спальню.
Конец августа оказался неожиданно тёплым.
Вика сидела на открытой веранде небольшого кафе и подставляла лицо мягким лучам вечернего солнца.
Перед ней лежал раскрытый ноутбук, рядом в чашке постепенно остывал зелёный чай.
После той поездки она всё-таки ушла из торговой компании.
Получила положенные выплаты, добавила к ним деньги, вернувшиеся после отмены пансионата, и открыла небольшое бухгалтерское бюро, работавшее в основном с индивидуальными предпринимателями.
Клиентов пока было не слишком много.
Зато Вика впервые за много лет регулярно спала по восемь часов.
Антон из квартиры так и не ушёл.
Первые несколько дней он метался, ругался и пытался вернуть прежний порядок. Потом несколько суток почти не разговаривал.
А спустя неделю без лишних слов устроился администратором в магазин строительных материалов.
Работал пять дней в неделю.
Зарплата была не огромной, зато постоянной.
Теперь он возвращался домой уставшим и уже не рассуждал вечерами о великих стартапах и будущих миллионах.
К матери ездил примерно раз в месяц на электричке.
Надежда Викторовна объявила невестке настоящую семейную войну.
Теперь практически вся родня знала душераздирающую историю о том, как «жестокая невестка бросила больных пенсионерок чуть ли не посреди пустыни».
Вику такой вариант полностью устраивал.
Телефон, лежавший возле ноутбука, коротко звякнул.
Пришло новое сообщение.
«Виктория Александровна, добрый день. Это HR холдинга «АгроПром». Генеральный директор попросил связаться с вами. Сотрудник, которого в итоге приняли на ту должность, не сумел справиться с кризисной ситуацией. Руководитель вспомнил ваше спокойствие и выдержку во время того собеседования. Если вы по-прежнему рассматриваете предложения, мы готовы обсудить с вами индивидуальные условия».
Вика перечитала сообщение два раза.
А потом улыбнулась.
Она прекрасно знала, что одна половина родственников Антона теперь её ненавидит, а другая предпочитает лишний раз не связываться.
И её это вполне устраивало.
Никто больше не требовал, чтобы она оплачивала чужие счета.
Никто не просил возить куда-то рассаду.
Никто не устраивал в её машине столовую с колбасой и варёными яйцами.
И уж тем более никто больше не объяснял ей, как именно она обязана жить.
Вика закрыла ноутбук, сделала глоток уже остывшего зелёного чая и начала набирать ответ.
