— Мамочка, а когда ты нам с Алёнкой братика подаришь? — затараторила прямо у меня над ухом младшая дочь Полина, крепко обхватив руками мою ногу.
Я удивлённо посмотрела на неё и даже присела, чтобы наши лица оказались примерно на одном уровне. Полина глядела на меня огромными голубыми глазами, ожидая ответа.
Сразу стало понятно: сама она до такого вопроса вряд ли додумалась. Кто-то явно успел вложить эту весьма «интересную» мысль в детскую голову.
— Полечка, а с чего ты вдруг об этом заговорила? — ласково спросила я и провела ладонью по её волосам. — Вам разве с Алёнкой вдвоём плохо? Зачем тебе неожиданно понадобился братик?
Дочка смутилась, опустила глаза и начала перебирать пальчиками край моего домашнего платья.
— Просто папа говорил, что в каждой семье братик должен быть… — еле слышно призналась она.
Ну конечно.
Теперь источник этой идеи был известен.
Значит, Сергей решил действовать через детей. Вопрос, который мы с ним уже давно обсудили и, как мне казалось, окончательно закрыли, муж решил поднять снова, причём весьма хитрым способом — используя дочерей в качестве маленьких и совершенно невинных союзников.
Раздражение поднялось во мне мгновенно.
— Серёжа! — крикнула я так громко, чтобы муж наверняка услышал даже с балкона, где в тот момент разбирал накопившийся хлам.
С противоположного конца квартиры донёсся недовольный ответ:
— Чего?
— Подойди сюда! Поговорить нужно!
Через некоторое время Сергей всё-таки появился. Выбрался из балконных завалов, пришёл помятый, с перепачканными пылью руками и каким-то грязным пятном на футболке.
— А ты, Полечка, пока иди к Алёнке, — сказала я дочери. — Поиграйте немного в детской.
Мне совсем не хотелось обсуждать эту тему в присутствии ребёнка. Наши взрослые споры дочерям слушать совершенно ни к чему.
Полина не ушла сразу.
Она настороженно посмотрела на меня и спросила:
— Ты сейчас папу ругать будешь?
— Почему ты так решила?
— Потому что у тебя такое лицо бывает, когда ты на кого-нибудь ругаешься.
Я невольно улыбнулась.
Детей действительно сложно обмануть. Иногда они замечают в поведении взрослых то, на что мы сами не обращаем внимания.
— Совсем немножко, доченька, — пообещала я. — Честно-честно, совсем чуть-чуть.
— Хорошо, — улыбнулась Полина и побежала к сестре.
Сергей остановился в нескольких шагах от меня и скрестил руки на груди. По его выражению лица было понятно, насколько он недоволен тем, что его отвлекли от столь важного занятия.
— Ну?! — раздражённо протянул он. — И зачем было меня от работы отрывать? Я целый месяц до этого балкона добраться не мог, только начал наконец, и тут ты…
— Вообще-то я прошу тебя разобрать его уже полгода, а не месяц, — поправила я. — Но сейчас речь не об этом. Зачем ты даёшь девочкам надежду на то, чего не будет?
Сергей нахмурился.
— Какую ещё надежду? О чём ты вообще?
— Откуда взялся этот братик, которого мы якобы должны им подарить?
Муж замялся.
— Ну… обычный братик… Лен, ну ты-то не делай вид, что не понимаешь!
— Подожди, — я подошла к нему ближе. — Мне казалось, этот вопрос мы с тобой давно обсудили. Или ты уже забыл, чем едва не закончились для меня роды Полины?
Вторая беременность действительно далась мне очень тяжело.
А сами роды оказались ещё страшнее.
После них врачи прямо предупредили: следующая беременность может серьёзно угрожать моему здоровью. Возможны тяжёлые осложнения, и никто не гарантирует, что всё закончится благополучно.
Тогда я сразу сказала Сергею, что больше рожать не стану.
И он полностью меня поддержал.
Уверял, что две дочери — огромное счастье, что ему больше никто не нужен и подвергать меня опасности ради ещё одного ребёнка он никогда не позволит.
Поэтому сейчас я совершенно не понимала, почему спустя несколько лет муж неожиданно решил вернуться к давно закрытой теме.
Да ещё и не напрямую.
Через собственных детей.
— Помню я, конечно, — Сергей тяжело вздохнул и отвёл взгляд. — Просто думал, что за эти годы ты уже… ну, переболела этим. Перебесилась.
Я несколько секунд просто смотрела на него, не веря, что услышала именно это.
— Серёжа, ты вообще понимаешь, что говоришь?! Ты решил, будто это была какая-то временная прихоть? Я тогда всерьёз думала, что могу умереть! Я это помню, Сергей! Всё помню! Боль, кровь, этот ужас, страх за Полину и за себя… А теперь ты предлагаешь мне добровольно снова через всё пройти?
Глаза наполнились слезами.
Я тяжело дышала, пытаясь хоть немного успокоиться.
Сергей заметно побледнел, увидев моё состояние.
Но вместо того чтобы подойти, обнять или хотя бы попытаться меня успокоить, неожиданно разозлился сам.
— Да ладно! — рявкнул он и с силой ударил кулаком по дверному косяку. — Всё, понял! Извини меня тогда за то, что я, как нормальный мужчина, хочу продолжателя своего рода! Прости, пожалуйста!
Я растерялась.
Такая вспышка совершенно не была на него похожа.
Раньше Сергей никогда не разговаривал со мной подобным образом.
Я слишком хорошо помнила, что именно он говорил после рождения Полины:
«Меня всё устраивает. У меня три замечательные девочки — ты, Алёнка и Полина. Мне больше никто не нужен. Вы моё главное сокровище, и твоим здоровьем я никогда рисковать не стану».
Так что же изменилось?
Неужели тогда он просто говорил то, что я хотела услышать?
Но постепенно внутри появилось другое, ещё более неприятное подозрение.
Слишком уж внезапной была эта перемена.
И фраза о «продолжателе рода» звучала как-то непривычно для Сергея. Будто он не сам её придумал, а повторял чьи-то слова.
Я всё сильнее чувствовала: за этим разговором стоит ещё кто-то.
И довольно скоро поняла, кто именно так настойчиво обрабатывает моего мужа.
Нас пригласили на юбилей свёкра — Геннадия Ивановича.
К празднику свекровь Лидия Леонидовна устроила большое застолье. Как обычно, я помогала ей и золовке накрывать стол, подавать блюда и следить, чтобы многочисленным гостям всего хватало.
Народу собралось прилично, хотя присутствовали вроде бы только близкие.
Мы с Сергеем и детьми, семья его сестры Любы, сестра самого именинника вместе с мужем, а также лучший друг и давний коллега свёкра — дядя Толя. Они много лет вместе проработали на заводе.
Гости по очереди поздравляли Геннадия Ивановича.
Говорили, какой он замечательный муж и отец, надёжный товарищ, отличный специалист.
Звучали привычные тосты.
Желали крепкого здоровья, благополучия, долгих лет и семейного счастья.
В общем, всё то, что мы слышали практически на каждом его дне рождения. Только юбилей придавал обычным словам дополнительную торжественность.
Но особенно меня заинтересовала ответная речь самого именинника.
Геннадий Иванович, уже немного раскрасневшийся после застолья, поднялся во главе стола с бокалом в руке и несколько раз легонько постучал по нему ложкой.
Разговоры стихли.
Все приготовились слушать.
— Спасибо вам всем, что старика уважили! — начал свёкор, медленно оглядывая гостей серьёзным, но тёплым взглядом. — За пожелания тоже спасибо. Дай бог, чтобы всё сказанное сбылось. Только знаете, для меня сейчас другое важнее. С возрастом начинаешь о таких вещах задумываться. Раньше вот вообще в голову не приходило, а теперь думаю: уйдём когда-нибудь мы на тот свет…
— Типун тебе на язык! — немедленно вмешалась Лидия Леонидовна и поспешно перекрестилась. — Ты ещё даже на пенсию не вышел, а уже хоронить себя собрался!
— Да я серьёзно, — отмахнулся Геннадий Иванович, не обращая особого внимания на жену. — Кто после нас останется? Я ведь в своей семье был последним мужчиной по отцовской линии. Продолжателем фамилии, если хотите. А потом родился сын — наш Серёга.
Сергей, сидевший напротив меня, довольно кивнул.
По нему было видно, что публичное упоминание в качестве наследника отцовского рода ему польстило.
А потом наши взгляды случайно встретились.
Сергей мгновенно покраснел и поспешил посмотреть в сторону.
Именно тогда последние сомнения исчезли.
Значит, я не ошиблась.
— И теперь всякий раз, когда мы собираемся вот так всей семьёй за одним большим столом, — продолжил Геннадий Иванович, — я мечтаю только об одном подарке. Чтобы однажды мне сказали: «Дед, у тебя будет внук!»
По спине у меня словно прошёл холод.
Гости один за другим начали поворачивать головы в нашу с Сергеем сторону.
Я стиснула зубы, изо всех сил сохраняя спокойное выражение лица.
Внутри же всё уже кипело.
— Ну ты, старый, совсем, что ли? — поспешила вмешаться свекровь, явно пытаясь перевести всё в шутку. — Есть у тебя уже внук. Данька Любкин вон носится. Вылитый ты, такой же дотошный!
Но Геннадий Иванович только махнул рукой.
— Помолчи, женщина. Это всё понятно. Я сейчас не об этом говорю. Мне нужен внук, который будет носить мою фамилию. Чтобы именно он продолжил наш род. Вот от нашей невестки, Елены Батьковны, всё жду хороших новостей. А она почему-то никак нас порадовать не хочет!
Теперь уже абсолютно все сидевшие за столом смотрели только на меня.
Отмолчаться было невозможно.
Нужно было хоть что-нибудь ответить.
И я решила попробовать обратить слова свёкра в шутку.
— Ну простите уж, Геннадий Иванович! — ответила я, изо всех сил изображая улыбку. — Наше производство больше не работает! Вы ведь сами не раз говорили, что внуки вас уже утомили. Зачем вам ещё один?
Я надеялась, что моя шутка разрядит обстановку. Думала, гости засмеются, разговор незаметно уйдёт в другую сторону и на этом неприятная тема закончится.
Но ничего подобного не произошло.
Свёкор, судя по всему, заранее настроился на серьёзный разговор и отказываться от своей затеи не собирался.
— Нет, Лена, я не шучу! — заявил он, пристально посмотрев на меня. — У вас с Серёгой на этот год отдельное задание: подарить деду внука, настоящего продолжателя рода. И смотрите мне, чтобы опять девчонка не получилась!
После этих слов Геннадий Иванович ещё и погрозил мне пальцем.
И вот этот жест окончательно вывел меня из себя.
До этого момента я старалась оставаться воспитанной невесткой, терпеливо улыбаться и не портить человеку юбилей. Но теперь перед ними сидела уже просто женщина, в чью личную жизнь бесцеремонно вмешивались и которой фактически указывали, когда и кого она должна рожать.
— Так вам нужен внук — сами и занимайтесь этим! — резко ответила я. — Я вам что, породистая собака, чтобы мне тут случку планировали? Захотелось им продолжателя рода! Вообще-то рождение ребёнка — это наше личное дело. И принимать такое решение будем только мы с Сергеем. Никто больше!
За столом мгновенно стало тихо.
Никто явно не ожидал от меня настолько прямого ответа.
Тут Лидия Леонидовна решила, что обязана вмешаться, поддержать мужа и одновременно хоть как-то смягчить мой слишком «неприличный», по её мнению, выпад.
— Ну зачем же ты так, Леночка? — заговорила она ласковым, почти заискивающим голосом. — А о ваших девочках ты подумала? Разве тебе самой не хочется подарить им маленького братика? Они ведь так мечтают о нём!
Вот оно что.
Теперь окончательно стало понятно, откуда взялась внезапная мечта Полины о брате.
Получалось, что Геннадий Иванович действовал не один. Лидия Леонидовна тоже была прекрасно осведомлена обо всём происходящем и участвовала в этом семейном давлении.
Причём они снова пытались использовать наших дочерей как удобный инструмент, чтобы повлиять на меня.
Я заставила себя говорить спокойно.
— Наши девочки, Лидия Леонидовна, с этим братиком круглые сутки сидеть не будут. Это придётся делать мне. Конечно, при условии, что после родов я вообще останусь в состоянии кого-то растить. Мои последние роды были очень тяжёлыми. Вы прекрасно об этом знаете.
Свекровь лишь пожала плечами.
— Ну было и было. Что теперь, до конца жизни это вспоминать?
Я почувствовала, как внутри снова всё вскипает.
— Да! Представьте себе, буду вспоминать! И ещё как! Пока вы здесь сидели за столом, радовались рождению внучки и поднимали за неё бокалы, я в роддоме едва выкарабкалась! Врачи меня еле привели в порядок! А потом прямо предупредили, что следующая беременность может закончиться для меня очень плохо. Спасибо большое, но повторять такое «счастье» я не собираюсь! Мне гораздо важнее остаться живой и здоровой матерью для двух дочерей, которые у меня уже есть.
После этих слов я посмотрела на Геннадия Ивановича.
Свёкор всё ещё стоял во главе стола, держа в руке стопку.
Он словно застыл.
Вся прежняя уверенность куда-то исчезла. Геннадий Иванович явно не представлял, что теперь говорить и как достойно закончить собственную речь после такого поворота.
Я решила облегчить ему задачу.
Подняла свой фужер, наполненный вишнёвым компотом, и произнесла:
— Ну что, за внуков! Давайте лучше радоваться тем, кто у нас уже есть!
Эта фраза словно вывела гостей из оцепенения.
Все почти одновременно потянулись к бокалам.
Раздался негромкий звон стекла. Люди начали неловко чокаться друг с другом, старательно избегая смотреть как в мою сторону, так и на Геннадия Ивановича.
Свёкор выглядел совершенно подавленным.
Его попытка публично пристыдить меня и подтолкнуть к решению, которого я не хотела и которого опасалась по вполне серьёзным причинам, закончилась полным провалом.
Если честно, какая-то часть меня даже испытывала к нему жалость.
Возможно, Геннадий Иванович действительно искренне считал продолжение фамилии невероятно важным. Может быть, когда-то и на него самого давили точно так же, внушая, что мужчина непременно обязан оставить после себя сына. Вероятно, эти старые представления настолько прочно засели у него в голове, что теперь казались совершенно естественными.
Но всё это не означало, что я должна рисковать собственным здоровьем ради чужих убеждений.
Кто вообще даст мне гарантию, что новая беременность закончится благополучно?
Что я сама её переживу без тяжёлых последствий?
Что ребёнок родится здоровым?
У меня уже есть две дочери, которых необходимо вырастить. Есть семья, дом, муж, повседневные заботы.
И сознательно подвергать себя такой опасности только ради того, чтобы кому-то достался желанный «продолжатель рода», я совершенно не собиралась.
Нет уж.
В этот раз — точно без меня.
