— Ой, вы просто не видели её «произведений искусства»! — Игорь громко рассмеялся и сделал большой глоток пенного напитка из высокого бокала. — На прошлой неделе моя Катюша вдруг решила приобщиться к французской кухне. Насмотрелась каких-то кулинарных блогеров и взялась печь киш. Ребята, какой там киш! Получилась подошва от древнего кирзового сапога, только ещё и с луком! Я чуть без зуба не остался!
Компания, расположившаяся за просторным столом на летней ресторанной веранде, дружно засмеялась. Приятели Игоря — Вадим и Серёжа — переглянулись со своими жёнами, явно развеселившись.
Катя сидела рядом с мужем в неброском бежевом платье. Под столом она так сильно стиснула руки, что костяшки пальцев побелели, а ногти больно впились в ладони. На лице при этом оставалась учтивая улыбка — застывшая и совершенно безжизненная.
— Ну ты, Игорёк, совсем без жалости, — усмехнулся Вадим. — Катя ведь старалась!
— Так я же по-доброму, любя! — Игорь снисходительно похлопал супругу по плечу, даже не повернувшись к ней. — Вы меня знаете, я всегда за правду! А вы бы видели, как она рисует! Вот где настоящее представление! Катя уже три месяца на акварельные курсы ходит. Заплатила тридцать тысяч, а результат — какие-то перекошенные коты, у которых один глаз выше другого, словно у камбалы! Кать, ну признайся, ведь кривые же?
— Это примитивизм, Игорь, — почти неслышно ответила Катя, пытаясь удержать хотя бы остатки собственного достоинства.
— Вот-вот, примитивизм! — Игорь пришёл от собственной шутки в ещё больший восторг. — Да мои рисунки в третьем классе на уроках ИЗО выглядели профессиональнее! Но ничего, я её не бросаю, терплю. Зато могу всем говорить, что моя жена — творческая натура! Ну или хотя бы очень старается ею стать!
Он опять громко захохотал, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Серёжа неловко кашлянул и поспешил заговорить о футболе, однако было уже поздно. Каждая насмешка попала точно в цель.
Катя спокойно отодвинула стул и поднялась.
— Я ненадолго в дамскую комнату.
Лена, жена Вадима, вскоре догнала её возле раковин. Сочувственно положив ладонь Кате на плечо, она негромко спросила:
— Кать… Ты вообще как? Он же тебя при всех унижает. Почему ты это терпишь и ничего не говоришь?
Катя молча всматривалась в собственное отражение. Макияж остался аккуратным, тушь не размазалась, но глаза казались погасшими и бесконечно уставшими. Она подставила руки под холодную воду, затем осторожно вытерла их салфеткой.
— Он постоянно так делает, Лен, — тяжело вздохнула Катя. — Когда я потом пытаюсь спокойно объяснить ему наедине, что мне неприятно и больно, он смотрит на меня так, будто действительно не понимает. Начинает говорить: «Ты чересчур чувствительная! Совсем шуток не понимаешь! Я просто пошутил, ничего страшного, обычный безобидный юмор, чтобы обстановку разрядить».
— Никакой это не юмор, Катя, — жёстко ответила Лена. — Он тебя обесценивает и маскирует агрессию под шутки. Ему нравится выглядеть остроумным и значительным перед компанией за твой счёт. Это пора останавливать.
— Разговаривать я уже пробовала. Бесполезно. Для него, если синяка нет, значит, и обижаться не на что. Но ничего… Скоро у его отца юбилей. Большой семейный праздник, гостей соберётся много.
Лена внимательно прищурилась.
— И что ты собираешься сделать?
Впервые за весь вечер на лице Кати появилась улыбка. Только теперь она была тонкой и холодной.
— Хочу проверить, насколько хорошо сам Игорь умеет воспринимать юмор и ту самую «безобидную разрядку».
Юбилей свёкра, Виктора Сергеевича, устроили в отдельном банкетном зале загородного клуба. Пригласили многочисленную родню, коллег Игоря, близких друзей семьи и давних армейских товарищей именинника. За длинным столом разместилось около тридцати человек. Официанты едва успевали приносить горячие блюда, бокалы постоянно наполнялись, вокруг стоял весёлый гул разговоров и смеха.
Игорь чувствовал себя великолепно.
На нём сидел дорогой тёмно-синий костюм. Он один за другим произносил громкие тосты, охотно раздавал окружающим советы и всеми силами поддерживал привычный образ успешного, остроумного главы семьи, который всегда оказывается в центре внимания.
Катя расположилась справа от мужа.
Для вечера она выбрала роскошное изумрудное платье. Волосы были безупречно уложены, а на лице сохранялось совершенно невозмутимое, почти ледяное выражение.
Когда принесли горячее, Игорь, уже успев пригубить коньяк, снова решил продемонстрировать своё остроумие перед одним из родственников.
— Вот вы сейчас стейк едите и нахваливаете, а моя Катька умудряется дома так приготовить говядину, что потом её можно к берцам вместо подошвы приклеивать! Я ей всё время говорю: «Катя, мы вообще-то не в тайге на выживании, хватит продукты портить!» Зато фигуру поддерживаем регулярно! При такой готовке никакие диеты не требуются!
Несколько родственников вокруг неуверенно хихикнули.
Виктор Сергеевич нахмурился.
— Игорь, зачем ты так? Катя ведь отлично готовит. Я помню, у неё пирог какой был…
— Да бросьте, пап! — Игорь беспечно махнул рукой. — Здесь же все свои! Катька прекрасно понимает, что я просто шучу. В нашей семье юмор вообще можно считать фундаментом брака! Правда, зай?
Катя неспешно повернула голову к мужу. Посмотрела на него, ласково улыбнулась и спокойным, уверенным голосом ответила:
— Разумеется, милый. Ты у нас вообще главная звезда и настоящий анекдот на ногах.
Игорь удивлённо моргнул. Очевидно, такой реплики от жены он не ожидал. Но уже через мгновение на его лице появилась самодовольная улыбка.
— О! Слышали? — обрадовался он. — Всё-таки научил жену самоиронии!
— Ещё как, — отозвалась Катя.
Она грациозно подняла бокал с шампанским и несколько раз легко ударила по стеклу маленькой ложкой. Тонкий звон привлёк внимание гостей. Разговоры один за другим начали стихать, пока наконец все тридцать человек не повернулись в сторону Кати.
Она поднялась со стула.
— Дорогие гости! — звонко начала Катя. — Игорь только что очень точно сказал: юмор в нашей семье значит практически всё. И раз уж мой супруг так любит рассказывать окружающим наши маленькие домашние секреты и публично оценивать мои многочисленные «таланты», мне просто необходимо поддержать эту замечательную семейную традицию!
Игорь слегка нахмурился.
На долю секунды в его взгляде появилось беспокойство.
— Кать, ты чего? Садись, тосты потом скажешь…
— Ну что ты, любимый, не смущайся! — с ослепительной улыбкой перебила его Катя и снова повернулась к притихшим гостям. — Игорь недавно с удовольствием рассказывал про мой киш и занятия акварелью. Только почему-то он никогда не делится с друзьями историями о собственных выдающихся бытовых и творческих способностях!
Один из родственников сразу заинтересовался.
— Опа! Ну-ка, Катерина, рассказывай!
— С огромным удовольствием! — сияя, ответила Катя. — Вы только посмотрите на Игоря: серьёзный, представительный мужчина, руководитель отдела, костюм дорогой, вид безупречный. Но знаете ли вы, дорогие гости, что этот солидный человек уже четвёртый год никак не запомнит, в какую сторону нужно закручивать болт?
За столом послышались первые смешки.
— Катя, хватит. Это совсем не смешно, — сквозь зубы негромко произнёс Игорь.
В его голосе уже отчётливо звучало предупреждение, а шея начала быстро наливаться багровым цветом.
— Да что ты, Игорёк! Я ведь всего лишь честно рассказываю! — ещё громче продолжила Катя, сопровождая слова выразительными жестами. — Наш папа, между прочим, инженер, а его сын прошлым летом решил самостоятельно прикрепить полку в прихожей. И знаете, чем всё закончилось? Игорь просверлил стену насквозь прямо в туалет, отколол кусок плитки, потом зачем-то принялся забивать дюбель молотком, а в завершение прищемил палец и целых полчаса сидел на полу и плакал! И я сейчас не преувеличиваю — плакал по-настоящему, со всеми сопутствующими подробностями! Мне пришлось его валерьянкой успокаивать!
На этот раз гости расхохотались уже в полный голос. Виктор Сергеевич не сумел сдержаться и, отвернувшись, фыркнул в салфетку, а один из родственников от души хлопал ладонями по коленям.
— Катя, всё, закончили! — резко заявил Игорь, поднимаясь со стула.
Лицо его пылало, а салфетка в сжатой руке превратилась в смятый комок.
— Прекрати устраивать представление!
— Ой, ну перестань, зай! — Катя всплеснула руками, в точности воспроизведя его привычную интонацию. — Ну чего ты такой чувствительный? Неужели шуток не понимаешь? Я ведь любя! Тем более здесь все свои!
После этих слов гости буквально взорвались смехом.
О бытовой беспомощности Игоря обычно старались не говорить. Эта тема считалась практически запретной. Но сейчас Катя преподносила знакомые семейные истории настолько ярко, что происходящее превратилось в настоящее представление.
— А уж болеет наш герой как — это вообще отдельная история! — не останавливалась Катя, оглядывая смеющихся гостей. — Мужчины, запоминайте, сейчас будет мастер-класс! Игорь ужасно боится любой простуды. Стоит градуснику показать тридцать семь и один, как он моментально надевает шерстяные носки, натягивает трое штанов, заматывает шею шарфом, укладывается на диван и мысленно начинает прощаться с жизнью! Богатырь, одним словом! Вы бы только видели его трагический взгляд: «Катя, если я не выживу, отдай мою удочку Серёге»!
Теперь зал буквально стонал от смеха.
Вадим вытирал выступившие слёзы, Лена открыто хлопала в ладоши, а свекровь, всегда считавшая собственного сына слишком избалованным, улыбалась от души.
— Катя! Немедленно прекрати! Ты меня перед всеми позоришь! — рявкнул Игорь, уже совершенно не пытаясь скрыть ярость.
Катя резко поставила бокал на стол. Стекло звонко ударилось о поверхность.
Улыбка моментально исчезла с её лица.
Вместо неё появилось холодное, почти стальное спокойствие. Катя прямо посмотрела мужу в глаза.
Смех начал стихать.
Через несколько секунд в банкетном зале установилась напряжённая тишина.
— Что случилось, Игорь? — негромко спросила Катя, но её голос прозвучал настолько отчётливо, что услышал каждый присутствующий. — Тебе не смешно? Стало обидно? Неприятно, когда о твоих ошибках, слабостях и неудачах рассказывают при всех, превращая их в дешёвое развлечение для окружающих?
Игорь стоял, тяжело дыша. Руки его были сжаты в кулаки.
— Ты нарочно всё это устроила. Специально решила превратить юбилей моего отца в цирк!
— Я поступила с тобой ровно так же, как ты поступаешь со мной практически каждую неделю, — жёстко ответила Катя. — На встречах с друзьями. На семейных праздниках. За общим столом. Ты смеёшься над тем, как я пеку хлеб, над моими рисунками, одеждой, внешностью. А стоит мне попросить тебя остановиться, ты сразу заявляешь, что это всего лишь «безобидный юмор», а проблема заключается во мне, потому что у меня якобы «нет чувства юмора».
Катя ненадолго замолчала, позволяя присутствующим осмыслить сказанное.
Гости начали переглядываться.
Никто больше не смеялся.
— Так вот, Игорь, — продолжила она после паузы. — Теперь ты сам почувствовал, как это выглядит с другой стороны. Когда твой «юмор» разрешён только тебе и всегда направлен на другого человека, это уже не юмор. Это обычное хамство и способ выглядеть лучше за мой счёт.
Катя спокойно взяла со стола сумочку.
Затем повернулась к Виктору Сергеевичу, и выражение её лица сразу смягчилось.
— Виктор Сергеевич, поздравляю вас с днём рождения. Вы замечательный человек. Простите, пожалуйста, что мой тост получился таким и немного испортил праздник. И еда здесь действительно прекрасная.
После этого она развернулась и лёгкой уверенной походкой направилась к выходу из банкетного зала.
Игорь остался стоять возле стола с пылающим от стыда и злости лицом.
На него смотрели три десятка людей — родственники, приятели и коллеги.
Только прежнего восхищения человеком, который привык изображать из себя остроумного и успешного главу семьи, в этих взглядах больше не было.
Теперь окружающие, похоже, прекрасно понимали, что именно только что произошло.
— Сынок… — наконец нарушил молчание Виктор Сергеевич и строго покачал головой. — А ведь Катя совершенно права. Беги за ней, дурень. И заодно научись нормально просить прощения.
Игорь несколько мгновений неподвижно стоял на месте.
Потом резко отодвинул стул, выбрался из-за стола и поспешил в холл вслед за женой.
