Анна удобнее устроилась на сиденье и бросила взгляд в боковое зеркало. Город постепенно исчезал позади — серые многоэтажки, раскалённый асфальт и душные улицы сменялись открытым пространством. Впереди, сразу за очередным изгибом шоссе, уже виднелась густая зелень пригородных посадок.
Субботнее утро оказалось на редкость жарким. Окна в машине были опущены, но врывавшийся внутрь воздух почти не приносил прохлады.
На заднем сиденье не мог усидеть спокойно семилетний Мишка. Мальчик то смотрел в одно окно, то перебирался к другому, провожая глазами мелькавшие вдоль дороги берёзы. Через каждые несколько минут он задавал один и тот же вопрос:
— Пап, а скоро мы к бабушке приедем?
Сергей продолжал внимательно следить за дорогой.
— Уже скоро. Потерпи ещё немного. Полчаса — и будем у бабушки.
Мишка удовлетворённо кивнул и снова прилип к окну.
Анна в разговор не вмешивалась.
На даче у свекрови она не появлялась больше года. Сначала на работе начался напряжённый период, потом пришлось заниматься сыном во время летних каникул, а следом возникали всё новые дела. Каждый раз находилась причина отложить поездку.
Но на этот раз Сергей настоял.
Нина Петровна в последние недели звонила почти ежедневно. Говорила, что очень соскучилась по сыну и внуку, приглашала приехать хотя бы на выходные. Заодно сообщила, что Ирина с Виктором тоже собираются быть на даче.
Эта новость Анну не особенно обрадовала.
Сестру Сергея она считала человеком властным и резким. Ирина любила командовать, могла отпустить неприятное замечание и вообще всегда держалась так, будто лучше остальных знала, кому и как следует жить.
И всё же Анна надеялась, что за прошедший год старые шероховатости успели забыться.
Ехать с пустыми руками она не стала. Накануне вечером напекла домашних пирожков, купила куриное филе и отдельно положила сосиски, которые любил Мишка. Хотелось, чтобы Нине Петровне не пришлось одной заботиться об угощении для всех.
Когда машина наконец съехала с шоссе на просёлочную дорогу, Анна почувствовала облегчение.
Через несколько минут Сергей остановился возле знакомой калитки.
Дача выглядела даже лучше, чем Анна её помнила.
В палисаднике ярко цвели цветы, грядки с зеленью были тщательно прополоты, вокруг почти не виднелось сорняков. Возле крыльца появился новый пластиковый стол со стульями.
Из дома уже торопилась навстречу Нина Петровна.
Невысокая и худенькая, с седыми волосами, аккуратно собранными в пучок, она улыбалась так искренне, что Анна невольно улыбнулась в ответ.
— Деточки мои приехали! — радостно воскликнула свекровь.
Сначала она крепко обняла Сергея.
Потом прижала к себе Мишку.
— Бабушка! — обрадовался мальчик.
Нина Петровна расцеловала внука и наконец обняла Анну.
— А я уже боялась, что опять что-нибудь случится и вы не доедете. Как же я вас ждала!
Она тут же заторопилась рассказывать:
— Ирочка с Витей с самого утра здесь. Огород поливают. Сейчас в теплице возятся.
Анна краем глаза посмотрела на мужа.
Сергей едва заметно поморщился, но комментировать слова матери не стал.
Они занесли вещи в дом и оставили сумки в прихожей.
В воздухе уже чувствовался запах дыма.
Судя по всему, мангал успели подготовить заранее.
Не прошло и минуты, как появилась Ирина.
Она вошла, вытирая руки о фартук.
Сестра Сергея была старше брата на три года — плотного телосложения, с коротко подстриженными волосами и внимательным, цепким взглядом.
Увидев приехавших родственников, она лишь коротко кивнула.
— Всё-таки приехали. Ну, проходите, располагайтесь. Я мясо для шашлыка готовлю, к обеду как раз будет.
Анна решила сразу предложить помощь.
— Давай я тебе помогу. Что нужно сделать?
Но Ирина отмахнулась.
— Не надо. Сама справлюсь.
Она посмотрела на Анну и добавила:
— Вы лучше отдыхайте. Вы же городские, вам с непривычки тяжело будет.
Последняя фраза прозвучала с едва заметной насмешкой.
Анна уловила этот тон, но решила не реагировать.
Только приехали. Не хватало начинать выходной с выяснения отношений.
Вместо этого она пошла помогать Нине Петровне накрывать на стол.
Достала привезённые пирожки, красиво разложила их на тарелке. Нарезала хлеб и свежие огурцы.
Мишка тем временем уже освоился.
Он носился по двору, рассматривал цветущие кустовые розы, заглядывал за сарай, а потом обнаружил старого кота, который лениво грелся на лавочке.
Мальчик тут же переключил всё внимание на него.
Примерно к часу дня Ирина появилась возле мангала с огромным подносом мяса.
Крупные куски успели хорошо промариноваться в луке и специях.
Стоило положить их над раскалёнными углями, как они зашипели, а по двору поплыл такой аппетитный аромат, что Анна невольно сглотнула.
Что уж говорить о Мишке, который с утра успел основательно проголодаться.
Виктор, муж Ирины, молчаливый загорелый мужчина, помогал возле стола и мангала. Он следил за шампурами, а потом отошёл к салату и добавил туда майонез.
Сергей тоже поднялся.
— Давайте хоть я помогу.
Он направился к мангалу, но Ирина сразу его остановила:
— Сиди уж, Серёж. Ты шашлык всё равно никогда нормально жарить не умел. Я сама всё сделаю.
На лице Сергея на мгновение появилось раздражение.
Анна заметила, как дёрнулась его щека.
Однако спорить с сестрой он не стал.
Молча вернулся к столу и сел на прежнее место.
А Мишка долго выдержать аромат жарившегося мяса не смог.
Мальчик осторожно приблизился к мангалу.
Он постоял рядом, наблюдая, как румянятся кусочки, потом робко обратился к тёте:
— Тётя Ира…
Женщина продолжала заниматься углями.
— Что?
— А можно мне один кусочек попробовать?
Мишка с надеждой посмотрел на шашлык.
— Я очень шашлык люблю.
Ирина даже не повернула головы.
Она лишь пошевелила угли кочергой и совершенно равнодушным голосом произнесла:
— Ешьте то, что сами с собой привезли. А это мясо мы для своих детей жарим.
После слов Ирины во дворе словно разом стало тихо.
Мишка застыл возле мангала, растерянно глядя на тётю. Семилетний мальчик явно не понимал, чем заслужил такой ответ и что теперь должен сказать.
Нина Петровна побледнела. Она открыла рот, собираясь что-то возразить дочери, но так и не произнесла ни слова.
Анна почувствовала, как лицо обдало жаром.
Первым желанием было высказать золовке всё, что она о ней думает. Резко, громко, так, чтобы Ирина надолго запомнила этот разговор.
Но рядом стоял Мишка.
Поэтому Анна заставила себя успокоиться, подошла к сыну и ласково обняла его за плечи.
— Миш, а помнишь, мы с собой сосиски привезли? И курочку. Давай я сейчас всё поджарю специально для тебя. Будет ещё вкуснее, хорошо?
Мальчик шумно втянул носом воздух и опустил глаза.
Потом послушно кивнул.
— Хорошо.
Анна увела его к столу.
Спиной она ощущала взгляд Ирины — холодный, внимательный, словно золовка ждала, сорвётся ли она и начнёт скандалить.
Анна не обернулась.
Сергей всё это время сидел за столом с окаменевшим лицом и упорно смотрел в свою тарелку.
Нина Петровна, наоборот, начала суетиться ещё больше.
— Анечка, может, чаю? Варенье у меня свежее есть. Клубничное. Мишенька, хочешь пирожок?
Она хваталась то за чашки, то за банку с вареньем, явно пытаясь хоть как-то исправить произошедшее.
Но было уже поздно.
Настроение испортилось окончательно.
Анна быстро поджарила привезённые сосиски и куриное филе.
Есть самой совершенно не хотелось.
Она сидела рядом с сыном и наблюдала, как Мишка молча жуёт сосиску, время от времени поглядывая в сторону мангала.
Ирина тем временем снимала с шампуров румяное мясо и торжественно раскладывала его по тарелкам.
Одну порцию положила себе.
Другую — Виктору.
Ещё один кусок достался Нине Петровне.
Свекровь посмотрела на мясо, но есть не стала. Отодвинула тарелку в сторону и тяжело вздохнула.
И именно тогда Анна особенно ясно почувствовала: они здесь чужие.
Не родственники, приехавшие провести выходные вместе.
Не сын, невестка и внук Нины Петровны.
А посторонние гости, которым заранее определили место и объяснили, на что они могут рассчитывать, а на что — нет.
Здесь всё словно уже было поделено.
Каждый огурец.
Каждая грядка.
Каждый кусок мяса.
После обеда Сергей ушёл в дом помогать матери мыть посуду.
Анна осталась на веранде.
Неподалёку Ирина занималась огурцами. Она ловко укладывала свежие плоды в банки, работая быстро и привычно.
На невестку она словно вообще не обращала внимания.
Анна понимала, что сейчас лучше не начинать разговор.
Достаточно одной неосторожной фразы — и ссора вспыхнет моментально.
Поэтому она молчала.
Хотя внутри всё буквально кипело.
К вечеру стало немного прохладнее.
Когда окончательно стемнело, Ирина и Виктор поднялись в свою комнату на втором этаже.
Анна вышла во двор подышать свежим воздухом.
На лавочке возле крыльца сидела Нина Петровна.
На её коленях устроился старый кот, которого женщина медленно поглаживала по спине.
При тусклом свете из окна свекровь выглядела неожиданно уставшей и постаревшей.
Анна подошла и присела рядом.
Некоторое время обе молчали.
Первой заговорила Нина Петровна.
— Ты на Ирочку сильно не сердись.
Анна повернула к ней голову.
— Она на самом деле добрая. Просто характер у неё тяжёлый. Да и обида накопилась на вас.
— На нас? — переспросила Анна. — А за что именно?
Она старалась говорить спокойно.
Нина Петровна тяжело вздохнула и поправила край платка.
— Видишь ли, последние три года здесь почти всё на ней.
И постепенно свекровь рассказала то, о чём Анна прежде практически ничего не знала.
Пока Сергей занимался карьерой в городе и выбирался на дачу всего несколько раз за сезон, основная работа легла на Ирину.
Она весной перекапывала грядки.
Сажала картофель.
Следила за теплицами.
Поливала посадки в жару.
Собирала урожай.
Потом перерабатывала всё выращенное — варила варенье, занималась консервацией, раскладывала овощи на хранение.
Виктор тоже помогал, но в основном брал на себя мужскую работу по хозяйству.
А Сергей приезжал ненадолго.
Побудет пару дней, привезёт матери сладости — и снова уезжает.
После него все огородные заботы опять оставались на Нине Петровне и Ирине.
За эти годы сестра Сергея вложила в дачу столько сил, что постепенно начала воспринимать участок почти как собственный.
И Нина Петровна, если говорить откровенно, понимала, откуда взялось это чувство.
— Она считает, что вы сюда приезжаете гостями, а хозяйка здесь она, — тихо продолжила свекровь, нервно перебирая пальцами край платка. — Я ей сколько раз говорила: дача моя, дети у меня оба родные, нельзя всё делить. Я хочу, чтобы вы нормально общались. А она не слышит.
Анна нахмурилась.
— Но почему тогда злится на меня и Мишу?
— На Сергея она злится.
Нина Петровна покачала головой.
— Ей обидно, что брат фактически оставил весь огород на неё, а теперь приезжает с женой и сыном, садится за готовый стол и ждёт шашлыка.
Анна уже хотела возразить.
Они ничего ни у кого не просили.
Сами привезли пирожки, курицу и сосиски.
Да и шашлыка в итоге даже не ели.
Но слова почему-то не прозвучали.
В рассказе Нины Петровны была неприятная правда.
Если всё действительно происходило именно так, у Ирины имелись причины сердиться на брата.
Возможно, даже серьёзные.
Только одно Анна всё равно принять не могла.
Перед глазами снова возникло растерянное лицо сына.
— Но Мишка-то здесь при чём? — тихо спросила она. — Ему семь лет. Он ничего не знает про грядки, огород и ваши старые обиды. Ира могла дать ребёнку один кусочек мяса.
Нина Петровна опустила глаза.
— Могла.
— Тогда зачем она так с ним?
— Потому что для неё это уже принцип.
Свекровь снова вздохнула.
— Ирочка думает: если уступит хоть немного, значит, получится, будто она всё простила. А она не простила. Ждёт, чтобы Сергей сам подошёл и признал, что поступал неправильно. Чтобы извинился и сказал, что должен был помогать.
— А Сергей?
Нина Петровна горько усмехнулась.
— Ты же мужа знаешь. Гордый он. Сам первым не подойдёт. Вот и ходим все по кругу который год.
Анна задумалась.
Сергей действительно никогда не рассказывал ей о конфликте с сестрой.
Не говорил, что Ирина практически одна занимается дачей.
Не упоминал, что между ними накопилась такая серьёзная обида.
Возможно, ему самому было неприятно признавать, что сестра в чём-то права.
Теперь Анна начинала понимать: их приезд, который Нина Петровна представляла как долгожданную семейную встречу, на самом деле стал очередным испытанием для всех.
На следующее утро ничего не изменилось.
За завтраком Ирина поставила на стол сковороду с яичницей и колбасой.
Но тарелки приготовила только для троих — себе, Виктору и Нине Петровне.
Причём делала это настолько демонстративно, что случайностью происходящее назвать было невозможно.
Для внука Нина Петровна отдельно сварила кашу.
Мишка сидел чуть в стороне и медленно водил ложкой по тарелке.
Время от времени мальчик поглядывал туда, где завтракала тётя.
Но после вчерашнего больше ничего не просил.
Анна всё замечала.
И от этого становилось ещё тяжелее.
Около полудня Ирина с Виктором собрались в магазин за рассадой.
Когда их машина скрылась за калиткой, на даче стало заметно спокойнее.
Анна решила заняться постиранными вещами.
Вынесла таз во двор и начала развешивать одежду.
И вдруг заметила сына.
Мишка почему-то крутился возле вчерашнего мангала.
— Миш?
Он словно не услышал.
Анна присмотрелась.
Возле потухших углей на земле лежал небольшой кусочек мяса.
Вероятно, вчера он случайно соскользнул с шампура, когда Ирина переворачивала шашлык.
Мишка присел на корточки.
Посмотрел по сторонам.
И осторожно протянул руку к лежавшему на земле мясу.
Анна всё поняла мгновенно.
Сын собирался его съесть.
Не потому, что его плохо кормили.
Не потому, что дома ему не хватало еды.
Просто вчера этот шашлык так вкусно пах, он попросил всего один кусочек и получил холодное: «Мы своё мясо для своих детей жарим».
Мальчику стало обидно.
Ему хотелось хотя бы попробовать то самое мясо, которое для него оказалось почему-то запретным.
Анна быстро подошла.
— Миша, стой.
Сын замер.
— Не трогай его. Оно грязное. Всю ночь на земле пролежало.
Мишка медленно убрал руку.
— Но он такой же, как у них, — еле слышно произнёс он.
Глаза мальчика наполнились слезами.
Он посмотрел на мать и спросил:
— Мам, почему тётя Ира нам не дала?
Анна опустилась перед сыном на корточки и осторожно взяла его за обе руки.
— Миш, понимаешь, взрослые иногда поступают так по своим причинам. Тётя Ира сказала нехорошо, и мне тоже это не понравилось. Но поднимать еду с земли мы всё равно не станем.
Мальчик молча смотрел на мать, пытаясь сдержать слёзы.
Анна погладила его по ладоням и постаралась улыбнуться.
— Знаешь что? У нас ведь остались куриные крылышки. Давай я сейчас их приготовлю. Сделаю твои любимые — с мёдом и соевым соусом. Помнишь, какие получаются?
Мишка вытер мокрые глаза кулаком.
— Помню.
— Вот и отлично. Пойдём.
Он кивнул и позволил матери увести себя от мангала.
Внешне Анна сохраняла спокойствие, но внутри поднималась ледяная злость.
Она могла понять, почему Ирина обижалась на брата. Могла признать, что Сергей действительно мало помогал матери и сестре на даче. Наверное, золовка имела полное право требовать от него участия, сердиться и даже высказать всё прямо в лицо.
Но причём здесь семилетний ребёнок?
Мишка уже был готов подобрать с земли вчерашнее мясо только потому, что после слов тёти почувствовал себя чужим.
Вот этого Анна простить не могла.
Какими бы разумными ни казались причины Ирины, материнское сердце отказывалось принимать подобное объяснение.
Вернувшись из магазина, Ирина сразу заметила Анну возле небольшого старого мангала.
Тот нашёлся в сарае среди садового инвентаря. Анна почистила его, разожгла огонь и теперь жарила для сына куриные крылышки.
Ирина остановилась на крыльце и фыркнула.
— У нас вообще-то угли есть. Если понадобились, могли взять. Не обязательно было искать отдельный мангал.
Анна даже не повернула головы.
— Спасибо. Мы сами справимся.
Ответ прозвучал спокойно, но обе женщины прекрасно поняли его настоящий смысл.
Напряжение становилось почти осязаемым.
Казалось, достаточно одного лишнего слова — и всё, что они до сих пор сдерживали, вырвется наружу.
Нина Петровна изо всех сил пыталась не допустить открытой ссоры.
Она вынесла банку крыжовенного варенья.
— Вот, попробуйте. В этом году такое хорошее получилось! Ирочка, ты тоже возьми.
Поставила варенье посередине стола, стараясь своим обычным домашним угощением вернуть хотя бы видимость семейной атмосферы.
Но Ирина демонстративно не притронулась к нему.
Анна тоже почти ничего не ела.
К вечеру она окончательно поняла: ещё одну ночь здесь оставаться не сможет.
Слишком тяжело было находиться в доме, где каждый взгляд и каждая фраза напоминали, что их присутствию никто особенно не рад.
Она поднялась в комнату.
Сергей сидел на кровати.
Анна прикрыла за собой дверь и тихо произнесла:
— Давай сегодня уедем.
Муж поднял голову.
— Сегодня?
— Да. Я больше не могу здесь находиться. Мы приехали не для того, чтобы Миша чувствовал себя чужим и выпрашивал еду.
Сергей помрачнел.
Несколько секунд он молчал.
Анна приготовилась к спору, но его не последовало.
Муж тяжело выдохнул.
— Хорошо. Собираемся.
Они начали складывать вещи.
Нина Петровна быстро заметила происходящее.
— Вы что это? — всполошилась она. — Куда собрались?
Свекровь заглянула в комнату и увидела сумки.
— Деточки, ну останьтесь хотя бы ещё на один денёк! Я завтра пирогов напеку. Мишенька любит мои пирожки.
Сергей отвёл глаза.
— Мам, не получится. Мне завтра на работу надо.
Это было неправдой.
Но он продолжил:
— И Мишу к репетитору везти.
Нина Петровна прекрасно поняла, что сын придумывает причины.
Однако разоблачать его не стала.
Только замолчала.
Глаза у неё заблестели от слёз.
— Ну… раз надо, тогда езжайте.
Анне стало её жалко.
Свекровь действительно хотела собрать детей вместе. Наверняка представляла совсем другие выходные — общий стол, разговоры, внука, семейный ужин.
Но ничего из этого не получилось.
Когда сумки уже погрузили в машину и все стояли возле калитки, из дома неожиданно вышла Ирина.
В руках она несла большой пакет помидоров.
Плоды были крупными, красными, но некоторые уже успели слегка помяться.
Золовка подошла к Анне и протянула пакет.
— На, заберите.
Анна посмотрела на помидоры.
— Зачем?
— Всё равно пропадают. Нам столько не съесть. Вам пригодятся.
Несколько секунд Анна молчала.
Возможно, Ирина действительно пыталась таким образом сделать первый шаг.
Но после всего случившегося этот жест воспринимался совсем иначе.
Не как подарок.
Не как желание поделиться урожаем.
Скорее как предложение забрать то, что самим уже не нужно.
Будто они приехали сюда за чужими продуктами и теперь должны быть благодарны хотя бы за остатки.
Анна мягко отстранила протянутый пакет.
— Спасибо, Ирина. Не надо.
Золовка нахмурилась.
— Почему?
— У нас дома есть продукты. Мы ничего брать не будем. Не обижайся.
Анна произнесла это ровно, без повышения голоса.
Но холод в её тоне скрыть было невозможно.
Ирина на мгновение растерялась.
Потом пожала плечами.
— Как хотите.
Развернулась и ушла обратно в дом, даже не попрощавшись.
Мишка уснул почти сразу после того, как машина выехала с просёлочной дороги.
Слишком много впечатлений выпало на эти два дня.
Мальчик свернулся на заднем сиденье и крепко спал.
Сергей вёл молча.
Анна тоже не начинала разговор.
Только когда они выбрались на шоссе, муж наконец заговорил:
— Я знал, что Ира на меня злится.
Анна повернулась к нему.
Сергей продолжал смотреть на дорогу.
— Но не думал, что всё настолько серьёзно. Она давно считает, что я бросил на неё весь огород.
Он ненадолго замолчал.
— Наверное, в этом она права. Я действительно приезжал редко. Всё работа, дела… Каждый раз находилось что-нибудь важнее.
Анна слушала.
— Только я не представлял, что она настолько… озлобилась, — тихо закончил Сергей.
Анне хотелось сразу ответить, что никакая старая обида не оправдывает отношения к ребёнку.
Что Мишка не обязан расплачиваться за взрослые конфликты.
Что использовать семилетнего мальчика для наказания брата — несправедливо.
Но она посмотрела на мужа и промолчала.
Сергей выглядел измученным.
Он и без неё понимал, что произошло.
Впервые за долгое время ему пришлось посмотреть на ситуацию не со своей привычной стороны.
Да, он чувствовал вину перед сестрой.
Да, понимал, что годами почти не участвовал в дачных делах.
Но теперь к этой вине добавилось другое — он привёз жену и сына туда, где их заранее считали нежеланными гостями.
И не предупредил.
— Мы не заставим Иру простить тебя, — наконец сказала Анна. — Она имеет право сердиться столько, сколько считает нужным.
Сергей крепче сжал руль.
— Знаю.
— Но терпеть такое отношение мы тоже не обязаны. Особенно Миша.
Муж коротко кивнул.
— Если Ирина действительно хочет помириться, пусть начнёт с извинения перед ним.
Анна посмотрела в окно.
— А до тех пор я туда больше не поеду.
Сергей снова кивнул.
Спорить он не стал.
Он понимал: сейчас речь уже не о том, кто копал грядки и сколько раз приезжал на дачу.
Речь шла о его жене и сыне.
И в этой ситуации Сергей выбрал их сторону.
Он также понимал, что после этого отношения с сестрой станут ещё холоднее.
Возможно, заденет это и мать.
Но другого решения сейчас не было.
Анна посмотрела в зеркало.
Дача давно осталась позади и скрылась за поворотом.
Она думала о Нине Петровне.
Больше всех от этого семейного противостояния страдала именно свекровь.
Она мечтала только об одном — чтобы сын и дочь снова нормально общались, приезжали вместе, сидели за одним столом, чтобы внук бегал по участку и никто не вспоминал старые претензии.
Но теперь эта мечта казалась почти недостижимой.
Ирина слишком долго копила обиду.
Сергей слишком долго делал вид, что никакой проблемы не существует.
Он был слишком гордым, чтобы первым признать свою вину и попросить прощения.
А Анна больше не хотела становиться человеком, который обязан примирять взрослых людей ценой собственного спокойствия и переживаний сына.
В памяти снова прозвучала фраза Ирины:
— Ешьте то, что привезли сами.
Теперь Анна понимала: речь тогда шла далеко не только о шашлыке.
Одной короткой фразой Ирина словно провела черту.
По одну сторону находились она, её муж, мать, огород, урожай и всё, во что она годами вкладывала силы.
По другую — Сергей, Анна и Мишка.
Гости.
Чужие.
Те, кому здесь ничего не принадлежит и на кого ничего не рассчитано.
Машина продолжала двигаться по шоссе.
Впереди постепенно появлялись знакомые городские здания.
Анна протянула руку и накрыла ладонь мужа своей.
Сергей на мгновение посмотрел на неё, а затем снова перевёл взгляд на дорогу.
Они ничего не сказали друг другу.
Слова сейчас были не нужны.
Домой они возвращались почти с теми же сумками и продуктами, с которыми приехали.
Только настроение было совсем другим.
Вместо тёплых воспоминаний о семейных выходных они увозили горечь и неприятное понимание: на этой даче им больше не рады.
А Нина Петровна осталась там.
Между дочерью и сыном.
Между накопившимися претензиями и надеждой когда-нибудь снова увидеть семью за одним столом.
Между собственным желанием всех примирить и действительностью, в которой любовь постепенно оказалась погребена под старыми счётами, гордостью и годами невысказанных обид.
