Я живу одна.
К одиночеству и тишине привыкала долго. Первое время всё ещё по инерции хотела позвать кого-нибудь ужинать, прислушивалась к шагам за дверью комнаты, ловила себя на том, что жду привычного движения в прихожей.
Женю я потеряла в марте. Только ближе к осени перестала автоматически доставать из шкафа вторую тарелку и ставить её на стол. Острая боль постепенно притупилась, а вместо неё пришло другое чувство — ясное понимание того, насколько пустой стала квартира.
Спасала работа.
В химчистке, где я трудилась, с утра до вечера был поток людей. Кто-то приносил пальто, кто-то пуховики, пледы, гардины, костюмы. Я принимала вещи, внимательно их осматривала, отмечала пятна, оформляла квитанции и объясняла клиентам сроки. За стойкой день проходил быстро.
А вечером я возвращалась в свою двухкомнатную квартиру на четвёртом этаже старого кирпичного дома. Раньше она казалась обычной, уютной. Теперь же для одного человека в ней словно стало слишком много пространства.
За стеной жил Руслан.
Он переехал в соседнюю квартиру ещё примерно за два года до смерти Жени. Тогда наше общение ограничивалось обычными соседскими приветствиями. Встретимся у почтовых ящиков — поздороваемся. Иногда столкнёмся в магазине на первом этаже — обменяемся парой фраз.
Знала я о нём немного. Возраст — около шестидесяти. Работал где-то в снабжении. Жена, насколько мне было известно, несколько лет назад уехала жить в другой город.
Осенью Руслан начал уделять мне больше внимания.
То придержит дверь в подъезд, то подхватит тяжёлый пакет. Иногда спрашивал, как я себя чувствую, как прошёл день, и действительно слушал ответ, не перебивая.
Он был высоким, крепким мужчиной, почти на голову выше меня. Рядом с ним я поначалу чувствовала себя немного скованно.
Однажды в октябре Руслан догнал меня у самого подъезда. Без лишних слов забрал из руки пакет с продуктами и спросил:
— Алла, вам одной не тяжело со всем справляться?
Я удивлённо посмотрела на него.
Откуда он знает моё имя, долго гадать не пришлось — наверняка услышал от соседей.
— В смысле? — только и спросила я.
— Ну, хозяйство, квартира, магазины, всякие мелкие дела, — пояснил он. — Если что-то понадобится, говорите. Я через стенку живу. Зайти помочь мне нетрудно.
Тогда я лишь поблагодарила.
Но очень скоро его помощь действительно понадобилась.
Примерно через неделю начала плохо закрываться дверь на балкон. Я долго мучилась сама, потом всё-таки постучала Руслану.
Он пришёл с ящиком инструментов, минут за двадцать разобрался с петлями, что-то подтянул, подкрутил, и дверь снова стала закрываться нормально.
— Хотите чаю? — предложила я.
— Спасибо, не надо, — отказался он. — Вы отдыхайте.
И сразу ушёл.
Ещё через несколько дней он помог закрепить карниз в спальне. Я до этого несколько раз пыталась найти мастера, но всё как-то не складывалось.
Потом Руслан однажды принёс банку варенья.
После этого стал иногда заходить по вечерам на чай. Говорил немного. В основном слушал меня.
Лариса, моя коллега, довольно быстро всё заметила.
Однажды она хитро улыбнулась и спросила:
— Ну что, поклонник появился?
— Какой ещё поклонник? Просто сосед.
— Алла, мужчина, который добровольно вешает женщине карнизы, уже не совсем просто сосед.
Я рассмеялась и отмахнулась.
В моём возрасте подобные разговоры казались мне почти смешными.
Однако однажды Руслан задал вопрос, который должен был заставить меня задуматься намного раньше.
В тот день он зашёл вернуть инструменты Жени. После смерти мужа я иногда давала их соседям, если кому-то требовались дрель или отвёртки.
Руслан задержался в прихожей, оглядел стены, шкаф, двери.
И неожиданно спросил:
— Алла, квартира у вас собственная? Приватизирована?
Я даже не сразу поняла, зачем ему это знать.
— Да, конечно. Приватизирована.
Он одобрительно кивнул.
— И правильно. Сейчас полно разных историй. Особенно одиноких людей часто пытаются обмануть — то через документы, то через сомнительных посредников. С недвижимостью надо быть осторожнее.
Сказано это было таким заботливым тоном, что настороженность быстро прошла.
Когда Руслан ушёл, я закрыла дверь и ещё некоторое время стояла в коридоре.
Его вопрос всё же не давал покоя.
Почему его заинтересовало, кому принадлежит квартира?
Но потом я сама себя успокоила.
Мало ли. Возможно, слышал какую-нибудь историю о мошенниках. Может, действительно хотел предостеречь.
После потери близкого я вообще стала подозрительнее, поэтому решила, что просто накручиваю себя.
Незадолго до Нового года Руслан притащил маленькую искусственную ёлку.
— Одной без праздника совсем тоскливо, — сказал он и, практически не спрашивая разрешения, поставил её в углу гостиной.
Возражать я не стала.
С ёлкой комната действительно ожила.
Мы пили чай, и Руслан в тот вечер много рассказывал о своей жизни. Жаловался, что у него шумный сосед, который часто выпивает, стены тонкие, из окон тянет холодом.
— Человек всё-таки должен жить по-человечески, — рассуждал он, вытянув ноги под столом. — Нормальные условия нужны каждому. Согласны?
— Конечно, — ответила я.
Мне его даже стало жалко.
Всё-таки возраст уже немолодой, а приходится жить в тесноте, слушать чужой шум, терпеть бытовые неудобства.
В январе разговоры постепенно изменились.
Руслан всё чаще говорил, что для одной женщины двухкомнатная квартира слишком большая.
Напоминал, что коммунальные платежи растут.
Рассуждал, что вдвоём было бы проще: расходы пополам, мужчина в доме, помощь рядом.
Однажды он сказал прямо:
— Я ведь не предлагаю обязательно официально жениться. Можно просто жить вместе. Практично. И меня у вас зарегистрировать.
Вот это уже прозвучало странно.
За всё время он ни разу не сказал, что я ему нравлюсь.
Ни разу не произнёс ничего о чувствах.
Все разговоры неизменно упирались в квадратные метры, счета и регистрацию.
— Я подумаю, — ответила я.
Руслан спокойно кивнул.
Когда я рассказала всё Ларисе, та буквально ударила пальцем по стойке.
— Алла, ты серьёзно? Тебе не видно, что ему нужна твоя квартира?
— Да перестань.
— Ничего я не перестану. Сначала зарегистрируешь. Потом попробуй выпиши. Вдруг он добровольно не захочет? Начнутся суды, нервы, юристы. Зачем тебе такое счастье?
— Ты преувеличиваешь.
— Ничего подобного. Такие истории постоянно случаются. Сначала появляется добрый, заботливый мужчина. Поможет сумки принести, карниз повесит, кран подкрутит. А потом выясняется, что интересовали его вовсе не глаза женщины, а её жильё.
Мне стало неприятно.
Очень хотелось верить, что Лариса ошибается.
Потому что если она права, значит, всё это время я принимала расчёт за заботу.
Осознавать такое было унизительно.
Следующие две недели я ничего Руслану не сказала.
Он продолжал приходить на чай.
А потом начал ненавязчиво выяснять, есть ли у меня наследники.
Вот тогда неприятное чувство стало почти уверенностью.
В феврале ко мне зашла соседка Зоя попросить соли.
Постояла на кухне, помялась и вдруг негромко сказала:
— Алла, я тебе сказать хотела… Руслан тут во дворе перед знакомыми хвастался.
Я насторожилась.
— Чем?
— Говорил, что скоро жилищный вопрос решит. Что переедет в хорошую квартиру. Я так поняла, речь про твою.
Я медленно поставила солонку обратно на полку.
Вот тогда до меня дошло окончательно.
Может, не сразу.
Может, слишком поздно.
Но дошло.
Надо было что-то решать.
Самый простой вариант — перестать открывать дверь, не отвечать на звонки и свести общение к сухому «здравствуйте».
Но мне этого показалось мало.
Человек, который целенаправленно ищет одинокую женщину с жильём и постепенно втирается к ней в доверие, после одного отказа может просто отправиться искать другую.
А следующая окажется доверчивее.
Так что мне захотелось, чтобы Руслан хотя бы раз оказался в ситуации, где его намерения придётся объяснять вслух.
Через неделю соседка Лена устраивала именины.
Народу собралось много: родственники, подруги, соседи.
Я заранее спросила у хозяйки:
— Лена, можно я Руслана приглашу? Как своего знакомого.
Она посмотрела на меня каким-то особенным взглядом, но вопросов задавать не стала.
— Приглашай.
Стол был богатый, праздничный.
Руслан сидел рядом со мной. Вёл себя безупречно. Подливал напитки, подавал блюда, интересовался, удобно ли мне.
Из-за своего роста всё время немного склонялся в мою сторону.
Некоторые гости переглядывались с одобрительными улыбками.
Когда подали торт, я встала.
— Руслан, — спокойно сказала я. — Я хочу задать вам один вопрос. При всех.
Он слегка удивился.
— Конечно.
— Почему вас так интересует моя приватизированная квартира?
Улыбка на его лице стала напряжённой.
— Алла, вы о чём вообще?
— О том самом. Почему вы выясняли, в собственности ли у меня жильё? Почему предлагали жить вместе? И почему сразу заговорили о регистрации у меня?
За столом стало заметно тише.
Руслан уже не улыбался.
— Вы неправильно поняли…
— Правда? Тогда объясните ещё одну вещь. Зачем вы во дворе рассказывали, что скоро переедете и решите свой жилищный вопрос?
Зоя, сидевшая неподалёку, тут же вмешалась:
— Это правда. Я сама слышала, как он говорил про скорый переезд.
Руслан нервно одёрнул рукав рубашки.
Лицо у него изменилось.
— Вы всё не так истолковали, — наконец произнёс он.
— Возможно, — ответила я и спокойно села. — Тогда расскажите присутствующим, как именно всё следует понимать. Мы вас выслушаем.
Руслан молчал.
Потом поднялся.
Поблагодарил Лену за приглашение и вечер.
И довольно быстро ушёл.
Когда за ним закрылась дверь, за столом началось бурное обсуждение.
— Правильно сделала, — первой сказала Зоя. — Давно пора было вывести разговор начистоту.
Но Валентина, сестра Лены, покачала головой.
— А мне кажется, Алла, ты слишком жёстко поступила. Вдруг человек действительно хотел быть с тобой, только выражал это как умел? Не все мужчины умеют говорить о чувствах.
Лена сразу возразила:
— Когда разговоры только о квартире и регистрации, это не очень похоже на любовь.
— Но он ведь помогал ей, — не сдавалась Валентина. — Карниз повесил, дверь чинил, продукты носил. Может, это и была его форма ухаживания. А Алла зацепилась именно за самые неудачные его фразы.
Я ничего не сказала.
Спорить не хотелось.
Честно говоря, какая-то доля сомнений осталась и у меня.
Возможно, Руслан действительно был просто слишком практичным и неумелым в чувствах человеком.
Может, он так по-своему пытался избавиться от одиночества.
Но точного ответа я уже не узнаю.
После того вечера мы больше не виделись.
Соседи потом рассказали, что в начале марта Руслан съехал из своей квартиры.
Куда именно — не знаю.
Наверное, так даже лучше.
