Машина сына въехала во двор в субботу ближе к полудню, и из неё один за другим начали выбираться люди. Илья, Нелли, несколько незнакомых молодых парней с девушками, какой-то ребёнок с самокатом. Тишина исчезла мгновенно.
— Мам, привет! — Илья на ходу поцеловал меня в щёку. — Мы ненадолго. Пожарим мясо и потом уедем.
Мясо они действительно привезли.
А хлеб, соль, лук, овощи, тарелки, стаканы, мангал, дрова, салфетки и сама площадка для отдыха, как обычно, нашлись у меня.
Я работала продавцом в продуктовом магазине и почти всю смену проводила на ногах. Дача была единственным местом, ради которого я держалась с ранней весны до глубокой осени.
Небольшой участок за городом я обустроила самостоятельно. Мужа рядом давно не было. Мы расстались ещё в те годы, когда Илья учился в школе.
Каждую грядку я вскапывала собственными руками. От работы и земли кожа на ладонях давно стала сухой и жёсткой, покрылась мелкими трещинами, которые даже зимой не успевали полностью зажить.
Зато урожай у меня вырастал такой, какого в обычном магазине не найдёшь.
Помидоры были размером почти с кулак, клубника — сладкая и крупная, а флоксы цвели так пышно, что соседи приходили любоваться.
Я этим не хвасталась, но в глубине души гордилась.
Сыну я обрадовалась. Я всегда радовалась, когда он приезжал.
Всю неделю ждала выходных и представляла, как мы посидим рядом, спокойно поговорим, вспомним что-нибудь семейное. Я очень скучала по Илье. Он давно жил своей жизнью и навещал меня редко — всё у него находились дела.
Гости быстро заняли беседку. Парни включили музыку так громко, что её было слышно на соседних участках. Девушки разложили на столе телефоны и бутылки. Ребёнок сразу помчался на самокате по дорожке между грядками и сломал несколько веточек укропа.
Илья занялся огнём.
А дальше началось привычное:
— Мам, шампуры где?
— Мам, у тебя соус есть?
— Мам, нарежь хлеб.
— Мам, стаканчики закончились.
Я доставала, резала, приносила, уносила, подогревала и снова бежала в дом.
К вечеру спину ломило так, что хотелось присесть прямо на землю. А компания тем временем ела, пила, смеялась и снимала на телефоны, как замечательно проводит время.
Я не присела за стол ни разу.
Подай, убери, принеси, нарежь.
В магазине я хотя бы стояла на одном месте за прилавком, а здесь носилась через весь участок с тяжёлыми мисками и кастрюлями.
Никто не предложил помочь. Более того, никто даже не обратил внимания, что меня нет рядом за столом.
Им это просто не приходило в голову.
Мать ведь для того и существует, чтобы всех обслуживать.
Ближе к вечеру гости начали собираться. Илья задержался у двери и приобнял меня за плечи.
— Всё, мам, спасибо тебе. Отлично посидели. Может, в следующие выходные снова приедем, ты ведь не против?
И они уехали.
А я осталась одна.
Передо мной были таз с грязной посудой, залитый жиром стол в беседке, закопчённый мангал и вытоптанная грядка с укропом.
Я мыла тарелки уже в темноте, при тусклом свете лампы над крыльцом, и повторяла себе:
«Ничего страшного. Зато сын приезжал».
Холодильник они опустошили почти полностью.
Съели котлеты, которые я приготовила себе на всю неделю, доели салаты. Нелли положила в сумку банку малинового варенья и даже не спросила разрешения.
Я оттирала пригоревший жир с решётки и мысленно подсчитывала, во сколько мне обошёлся этот семейный выходной.
Получалась почти половина моей месячной зарплаты.
А спина после такого отдыха наверняка будет болеть ещё несколько дней.
Через одни выходные они приехали снова.
На этот раз не небольшой компанией, а настоящей толпой. Двор быстро заполнился людьми, многих из которых я видела впервые.
Они вежливо здоровались, улыбались, а через минуту уже забывали о моём существовании.
С собой привезли колонку, музыку и ящик напитков. Расселись в беседке так свободно, словно пришли в кафе и теперь ждали, когда к ним подойдёт официантка.
Официанткой, конечно, снова оказалась я.
В тот день я всё же решила поговорить с Ильёй.
Подошла к нему, когда он стоял возле мангала.
— Илюша, может, вы немного поможете мне? Картофель давно нужно окучить, а я одна не успеваю. Вас много, вы молодые. Для вас это полчаса, а мне будет огромная помощь.
Он посмотрел на меня с таким удивлением, словно я предложила нечто совершенно нелепое.
— Мам, какая ещё картошка? Мы приехали отдыхать. Всю неделю работали, имеем право расслабиться. Ты же не на тяжёлых работах тут находишься.
Они всю неделю трудились.
А я, видимо, отдыхала — между сменами в магазине и ежедневной работой на участке.
Мне хотелось сказать, что после целого дня на ногах я до самой темноты копаюсь в земле, чтобы у них на столе были свежие овощи и зелень.
Что мой отдых давно превратился во вторую работу — только без оплаты и без возможности отказаться.
Но я промолчала.
Отошла к забору и стала смотреть, как незнакомые мне люди вытаптывают траву, расходуют мой уголь и едят из моей посуды.
И вдруг ясно подумала: здесь я не хозяйка и даже не мать.
Я бесплатная прислуга.
Безотказная, удобная и обязательно улыбающаяся.
Нелли в тот день хозяйничала на кухне так уверенно, будто дом всегда принадлежал ей.
Она открывала шкафчики, доставала мои банки и без спроса вскрывала заготовки.
— Свекровь не обеднеет, — весело сказала она своей подруге. — У неё в погребе этого добра полно.
Я всё слышала.
И снова ничего не ответила.
Ночью, когда последняя тарелка была вымыта, я села на ступеньки крыльца и впервые подумала не привычное «зато сын приехал», а совсем другое:
«Зачем мне дача, если я здесь работаю на совершенно чужих людей?»
Эта мысль оказалась неприятной, но очень ясной.
И больше она меня не покидала.
В последний раз они появились в августе.
Никто заранее не позвонил. Компания снова приехала большой толпой.
Я как раз снимала высохшее бельё с верёвки, когда во двор вошли люди с пакетами и переносной колонкой.
Илья по-хозяйски кивнул мне, словно разрешая продолжать заниматься своими делами, а гости сразу разошлись по участку.
Один из водителей поставил автомобиль прямо возле грядок и колёсами продавил ряд помидоров.
Никто даже не посмотрел, что произошло.
Я отправилась в дом за тазом.
Проходя мимо полуоткрытой двери беседки, услышала разговор Нелли с одной из новых девушек.
— Слушай, у вас тут удобно, — сказала гостья. — И дача есть, и мясо пожарить можно, и убирать потом не приходится.
— Конечно, — засмеялась Нелли. — У нас свекровь вместо обслуживающего персонала. Нужно только чаще ей улыбаться, и она с удовольствием всё сделает. Для старушки развлечение, а для нас нормальный отдых.
Я не стала врываться в беседку и устраивать крик.
Спокойно поставила таз на землю, вышла к мангалу и обратилась ко всей компании:
— Так, выключите музыку. И внимательно меня послушайте.
Илья недовольно повернулся.
— Мам, что случилось?
— Случилось то, сынок, что с сегодняшнего дня на этой даче будут действовать мои правила. Я здесь не прислуга. Я хозяйка. Хотите приезжать — приезжайте. Но продукты и овощи привозите с собой, а посуду после себя моете самостоятельно.
Я обвела взглядом замолчавших гостей и продолжила:
— И ещё одно условие. Каждый, кто отдыхает на моей земле, сначала час работает на участке. Полив, прополка, дрова — занятие найдётся для всех. Тем, кто хочет только есть, пить и веселиться, придётся искать другое место. Бесплатного обслуживания здесь больше не будет.
Стало непривычно тихо.
Гости переводили взгляды с меня на Илью.
Кто-то усмехнулся, кто-то отвернулся. Одна девушка тихо сказала своему молодому человеку:
— Давай уйдём. Мне как-то неудобно.
Похоже, она единственная почувствовала стыд.
— Ты что устроила?! — возмутился Илья. — При всех людях! Мне за тебя стыдно.
— А за свою жену тебе не было стыдно, когда она называла меня прислугой? — Я смотрела сыну прямо в глаза. — Я всё слышала, Илюша. Про старушку, которой якобы нравится бегать за вами и потом убирать. Так вот, отдых закончился. Представления больше не будет.
Нелли покраснела и шагнула вперёд, собираясь что-то сказать, но я не позволила ей начать.
— Вы только что раздавили машиной мои помидоры. Раньше ваш ребёнок сломал укроп самокатом. Кто мне всё это восстановит и возместит?
После этих слов компания начала собираться.
Не прошло и получаса, как двор опустел.
Последним к машине направился Илья.
— Ну и устроила ты, мать, — процедил он. — Перед всеми меня опозорила. Больше сюда не приеду.
— Можешь не приезжать, — спокойно ответила я.
Лето постепенно закончилось.
Помидоры я спасла, повреждённые грядки восстановила. В беседке теперь было тихо.
Я стала каждый вечер пить там чай и слушать стрекот кузнечиков.
Оказалось, я много лет не замечала этих звуков, потому что всё время что-то носила, мыла, резала и подавала.
Теперь я больше не обслуживала чужих людей на собственной земле.
Я снова стала хозяйкой.
И впервые за долгие годы дача превратилась в место отдыха не только для гостей, но и для меня.
