Суббота на даче началась для Ольги не с отдыха, а с привычного грохота посуды на тесной кухне. Она переставила на соседнюю конфорку тяжёлую кастрюлю с горячим маринадом и вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони.
За окном мелко стучал по стеклу осенний дождь. На улице было сыро и прохладно, зато в кухне стояла такая духота, что дышать становилось тяжело.
За столом расположился Павел. После сна он выглядел помятым и недовольным. На нём была растянутая домашняя кофта, а перед ним стояла тарелка с яичницей, которую он без особого аппетита ковырял вилкой.
— Оль, можно хоть немного потише? — раздражённо произнёс он и отодвинул тарелку. — Сегодня вообще-то выходной. Человек имеет право спокойно выспаться.
Ольга плотно закрутила крышку на очередной трёхлитровой банке и поставила её к остальным.
— Имеет, если перед этим действительно устал от работы, — сухо ответила она, даже не повернувшись. — Ты вчера приехал, поел и сразу улёгся на диван. Мог хотя бы пустые банки из сарая принести.
— Я после смены был без сил! — возмутился Павел. — Я, между прочим, работаю. А это твои помидоры. Ты их посадила, вот сама и занимайся заготовками.
Ольга лишь криво усмехнулась. Подобные речи она слышала от мужа ещё с весны.
Несколько месяцев назад ей попалось объявление о продаже запущенного участка с небольшим, но крепким кирпичным домом. Прежняя хозяйка спешила с переездом, поэтому назначила совсем небольшую цену.
Ольга сняла деньги, которые накопила ещё до свадьбы, и оформила участок на себя.
Павел тогда только покрутил пальцем у виска. Он сразу предупредил, что после основной работы надрываться на грядках не собирается.
Его мать, Татьяна Ивановна, тоже не упустила возможности посмеяться над невесткой. Она называла Ольгу «землекопом» и уверяла, что уже к середине лета та бросит участок и убежит домой, забыв от спешки обувь.
Однако всё лето Ольга продолжала работать.
Она одна носила тяжёлые оцинкованные вёдра с водой, пропалывала грядки до боли в пояснице, собирала вредителей с картофельной ботвы и выкорчёвывала старые пни.
Павел появлялся на даче только по выходным. Да и то лишь в тех случаях, когда приятели не приглашали его отдыхать на природе.
Приехав, он обычно жарил себе мясо, плотно ужинал и отправлялся спать.
Теперь же на веранде сушилась крупная ровная картошка, а полки в погребе были заставлены банками с огурцами, салатами и лечо. И отношение родственников к Ольгиному увлечению неожиданно изменилось.
— Кстати, — Павел отвёл взгляд к окну. — Мать вчера звонила.
Ольга насторожилась и замерла, держа в руке прихватку.
— И что на этот раз понадобилось Татьяне Ивановне? Решила узнать, не развалилась ли у меня спина после сбора урожая?
— Ну вот опять ты начинаешь, — отмахнулся Павел. — Постоянно разговариваешь с издёвкой. Она просто спросила, как у нас дела. Ещё поинтересовалась, много ли мы собрали.
— Мы? — Ольга удивлённо подняла бровь. — Ты теперь о себе во множественном числе говоришь?
— Я твой муж, между прочим. Значит, всё у нас общее, включая урожай. В общем, мать попросила немного овощей. Я сказал, что у нас их полно. Тебе что, жалко поделиться?
Ольга неторопливо положила прихватку на стол.
— Паша, ты вообще понимаешь, что говоришь? Я четыре месяца здесь спину гнула. Твоя мать за всё лето ни разу не приехала даже посмотреть, не лежу ли я без сил под кустами. А теперь ей понадобились овощи?
— Она пожилая женщина! — повысил голос Павел. — Ты предлагаешь ей самой ходить по рынку с тяжёлыми сумками?
— Пусть Антон сходит, — мгновенно ответила Ольга. — Здоровый мужчина, тридцать восемь лет. Постоянной работы у него нет, зато у матери на шее сидеть время находится. Пусть берёт сумку и покупает картошку.
Павел не успел ничего сказать.
С улицы, прямо за забором, раздался оглушительный автомобильный сигнал.
Ольга подошла к окну и выглянула наружу. Возле калитки, разбрызгивая колёсами осеннюю грязь, остановилась знакомая грузовая машина, на которой Антон иногда подрабатывал.
— Теперь понятно, зачем был этот разговор, — Ольга резко обернулась к мужу. — Ты их сюда пригласил?
— Я только сказал, что сегодня мы будем на даче! — Павел быстро поднялся со стула. — Оль, не устраивай сцену. Вынеси им пару вёдер, и они сразу уедут.
— Сейчас я действительно кое-что вынесу, — процедила Ольга и пошла к двери.
Дождь почти закончился. В воздухе висела лишь холодная мелкая морось.
Ольга спустилась с крыльца и направилась к забору.
Из кабины грузовика с трудом выбралась Татьяна Ивановна. Она привычно поправила шёлковый платок на шее, одёрнула куртку и уверенной походкой двинулась к калитке.
Следом из машины выскочил Антон, громко хлопнув дверцей.
— Чего стоишь? — раздражённо спросила свекровь, приблизившись к ограде. — Убери собаку, мы машину во двор загонять будем.
Ольга встала с внутренней стороны калитки и положила руки на мокрые металлические прутья.
— Собака привязана, Татьяна Ивановна. Только зачем вам заезжать во двор?
— А куда ещё? — грубо отозвался Антон.
Он подошёл к кузову и с металлическим грохотом откинул борт.
Внутри стояли около десяти пустых пластиковых ящиков.
— Мы приехали за картошкой, — безапелляционно объявила Татьяна Ивановна. — Пашенька сказал, что у тебя в сарае уже прохода нет. Помидоры тоже складывай. Антон специально ящики взял. Не в руках же мне всё это нести.
Ольга внимательно оглядела прибывших.
Свекровь по случаю поездки накрасила губы и выглядела так, будто приехала не просить, а принимать заранее подготовленное имущество.
Антон нетерпеливо переминался в испачканных грязью ботинках и поглядывал в сторону сарая.
— Какие ещё помидоры? — с насмешкой уточнила Ольга.
— Самые обычные! — Татьяна Ивановна поставила руки на пояс. — Мы родные люди или посторонние? Родственники должны делиться. Антону нужны запасы на зиму. У него дети, алименты, расходы. Пашенька говорил, что ты только вчера собрала три ведра.
— Пока я всё лето работала на участке, мы почему-то родственниками не считались, — спокойно заметила Ольга. — Вы называли меня землекопом. Уже забыли?
— Опять старое вспоминает! — Антон демонстративно сплюнул в грязь. — Ты нам разговоры не заговаривай. Мы столько топлива потратили, пока ехали сюда по этой разбитой дороге. Открывай ворота.
— Потратили топливо? — Ольга хитро прищурилась. — Очень жаль. На эти деньги могли спокойно приобрести овощи и никуда не ехать.
— Ты совсем разум потеряла? — Татьяна Ивановна широко раскрыла глаза. — С родных людей плату требовать решила? Да как ты смеешь!
— Вы мне не родные, Татьяна Ивановна. Родные — это те, кто помогал поливать рассаду. Кто пропалывал грядки в самую жару. Кто носил воду и собирал урожай. А вы просто приехали за бесплатными запасами.
В этот момент на крыльце появился Павел.
Поверх домашней кофты он накинул куртку. Выглядел муж крайне недовольным, будто именно Ольга создавала ему ненужные проблемы.
— Паша! — сразу закричала свекровь, заметив сына. — Скажи что-нибудь своей жене! Она настоящий цирк устроила! Родную мать даже на участок не пускает. Твой брат время потратил, машину заправил!
Павел тяжело переступил с одной ноги на другую, подошёл к ограде и остановился рядом с Ольгой.
— Оль, ну зачем ты так упираешься? — Он безвольно махнул рукой в сторону машины. — Дай им немного овощей. Неужели тебе жалко? У нас действительно запасов много. Половина всё равно испортится.
Ольга медленно повернулась к нему.
— Тебе не жалко? — переспросила она, отчётливо произнося каждое слово. — А ты хотя бы один раз окучивал эту картошку? Может быть, Антон весной помогал разгружать удобрение?
— Я вообще-то работаю! — тут же вмешался деверь. — Мне некогда копаться в земле. У меня заказы и свои дела!
— Правильно! — подхватила Татьяна Ивановна. — Мужчины работают и содержат семьи. А ты просто развлекалась. Для тебя огород — обычное увлечение. Ты же сама всё посадила, никто тебя не заставлял!
— Для себя посадила, — согласилась Ольга. — Именно это я и пытаюсь вам объяснить.
— Да нам много и не требуется, — голос Татьяны Ивановны неожиданно стал мягче.
Она решила, что невестка наконец уступила.
— Пять мешков картошки загрузим. Банок двадцать с заготовками возьмём. И моркови Антону положи побольше. Он витамины любит.
Ольга едва не расхохоталась, услышав это невероятное требование. Пять мешков картофеля. Двадцать банок заготовок. И всё это они собирались забрать бесплатно, словно урожай появился сам собой.
— Тогда слушайте внимательно, — Ольга расправила плечи. — Антон, захотел моркови — рынок неподалёку. А вам, Татьяна Ивановна, если нужны соленья, советую заглянуть в магазин. Там как раз бывают хорошие скидки на маринованные огурцы.
— Паша! — снова пронзительно закричала свекровь. — Ты слышишь, каким тоном она разговаривает с твоей матерью? Ты вообще хозяин в семье или пустое место?
Павел заметно покраснел. Всё происходящее явно переставало ему подчиняться. Больше всего на свете ему сейчас хотелось вернуться в тёплую кухню, доесть яичницу и не стоять под холодной моросью между разозлённой матерью и упрямой женой.
— Оль, не выставляй меня посмешищем перед родными, — тихо процедил он, наклонившись к ней. — Пусть забирают. Я твой муж, мы живём одной семьёй. Значит, половина урожая принадлежит мне. Вот свою часть я им и отдаю. Открывай ворота.
На несколько секунд во дворе стало тихо.
Ольга медленно повернула голову и долго смотрела на Павла. Её лицо оставалось спокойным, и по нему невозможно было понять, о чём она думает.
Именно в этот момент она особенно ясно увидела человека, с которым прожила восемь лет.
Павел не вложил в покупку участка ни одной своей монеты. Всё лето он приезжал сюда отдыхать, спал до обеда и наблюдал, как жена одна надрывается на грядках. А теперь был готов щедро раздать результаты её тяжёлого труда только ради того, чтобы мать перестала кричать и оставила его в покое.
Ольга сделала шаг назад от калитки.
— Твоя половина, Пашенька? — с хитрой улыбкой уточнила она. — То есть ты действительно решил отдать родственникам именно свою часть?
— Да, решил! — с вызовом подтвердил Павел, явно довольный найденным доводом. — Мама, заезжайте. Сейчас всё загрузим. Я отдаю вам свою половину.
— Замечательно, — Ольга подняла руку и указала в дальнюю часть участка, где за старой покосившейся баней густо росли сорняки. — Вон там находится твоя доля, Паша. Можешь идти и делиться. Нарежь Антону полный кузов крапивы, лебеды и репейника. А к погребу я никого не подпущу.
Лицо Павла вытянулось от растерянности.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?
— Прекрасно понимаю, Пашенька, — улыбка исчезла с лица Ольги. — Этот участок куплен на мои личные сбережения. Землю перекапывала я. Рассаду выращивала я. Семена, удобрения и инструменты оплачивала из своей зарплаты. Твоего труда здесь ровно столько же, сколько участия Антона в балетной постановке.
— Ах ты хитрая дрянь! — взорвалась Татьяна Ивановна по другую сторону забора.
Её лицо покрылось багровыми пятнами.
— Да чтоб тебе одной сидеть со своей картошкой! Подавишься своими банками и запасами!
— Обязательно учту ваше пожелание, Татьяна Ивановна, — подчеркнуто вежливо ответила Ольга. — А теперь разворачивайте машину. Вы перекрыли дорогу. Скоро соседи на тракторе поедут.
Антон выругался и со злостью пнул колесо грузовика. Удар оказался таким сильным, что кузов слегка качнулся.
После этого он схватил пустые ящики, которые уже успел выставить на землю, и с грохотом забросил их обратно.
Татьяна Ивановна больше ничего не сказала. Поджав губы, она забралась в кабину и с такой силой захлопнула дверь, что содрогнулось зеркало.
Мотор грузовика тяжело заревел. Машина начала разворачиваться, перемалывая колёсами мокрую траву и грязь возле забора. Затем медленно покатила по размытой дороге и вскоре исчезла за поворотом.
Павел ещё некоторое время стоял возле калитки.
Сначала он смотрел вслед уехавшей машине, затем повернулся к жене и бросил на неё мрачный взгляд.
— И зачем нужно было так делать? — недовольно пробормотал он. — Ты меня перед семьёй опозорила.
— Наоборот, я избавила тебя от необходимости грузить крапиву, — спокойно пожала плечами Ольга. — Возвращайся в дом. Твоя яичница скоро окончательно остынет.
Она уже собиралась идти к крыльцу, но остановилась и добавила:
— После завтрака принесёшь из сарая пустые банки. Сегодня твоя очередь помогать.
Павел стиснул зубы, но спорить не стал. По выражению лица жены он понял, что сейчас лучше промолчать.
Он резко развернулся и медленно пошёл обратно в дом.
С того дня прошло около двух недель.
Татьяна Ивановна ни разу не позвонила. Она демонстративно обиделась на невестку и, вероятно, ждала, что Ольга первой начнёт просить прощения.
Антон тоже больше не появлялся и о бесплатных овощах не напоминал.
Павел несколько раз осторожно заводил разговор о примирении. Предлагал всё-таки отвезти матери небольшой пакет картофеля, моркови и пару банок солений.
Однако каждый раз достаточно было одного долгого взгляда Ольги, чтобы он быстро сменил тему.
Сама Ольга чувствовала себя прекрасно.
В погребе ровными рядами стояли банки с домашними заготовками. В кладовой хранилась отборная крупная картошка. Морковь, свёкла и лук были аккуратно перебраны и подготовлены к зиме.
Особенно неожиданно изменилось поведение Павла.
Осознав, что урожай больше не считается бесплатным семейным достоянием, он в следующие выходные сам предложил перекопать участок перед зимой.
Видимо, перспектива в будущем получить в качестве собственной доли только крапиву и сорняки его совершенно не устраивала.
